Ни то ни другое в планы д,Оффуа не входило категорически.
Пришлось высунуться в окно, закричать:
— Расходитесь, дом принадлежит посольству Галлии! Женщины — граждане Галлии, они под охраной посольства!
Вместо ответа в окно полетели камни, еле удалось увернуться.
Погано. Решать что-то надо, а что?
— Чёрт возьми, вот же влипли! Придется ждать стражу, должны же они навести порядок.
— Бесполезно, — сквозь зубы процедил слуга, не отвлекаясь от работы ножовкой, боясь вместе с металлом зацепить нежную девичью кожу. — Стражники в такую бучу ни за что не сунутся, чтобы самим булыжником по затылку не получить. Тем более ночью.
— А я предупреждала, я говорила тебе… — сварливым голосом начала жена, но под взглядом супруга осеклась. Бывают у мужчин такие взгляды, когда сразу ясно, что лучше помолчать.
— Джамиль, ошейники спилил?
— Да, господин, что дальше делать? — Четко, почти по-военному, только что во фрунт не вытянулся.
— Собрать оружие, порох, пули. Пистолеты приготовить, зарядить. Сальва, этих одеть как нормальных правоверных, разрешаю перетрясти гардероб госпожи. Только ничего вычурного, приметного, чтобы скромно все.
— Сделаем. — Сальва схватила рабынь за руки и быстро-быстро повела, почти потащила на второй этаж.
— А… — попыталась-таки встрять в разговор Делал.
— А ты, милая, собираешь деньги и драгоценности. Документы не забудь, наши и слуг, больше ничего не брать. Будем уходить.
Сам рванулся в кабинет, схватил саквояж, сунул в него пачку незаполненных бланков, печати, принесенные, по счастью, сегодня вечером со службы (поработать хотел вечером, надо же), перья и чернила. Только потом надел перевязь со шпагой. Все, осталось пониже нахлобучить шляпу, укрыться плащом, и можно бежать. Только куда? Прорываться сквозь толпу?
— Ну и куда бежать? — озвучила тот же вопрос Делал. Паники в голосе нет, в руке заряженный пистолет — вот это женщина!
Дзинь! Бам! Зазвенели разбитые окна, застучали камни по стенам.
Началось.
— Джамиль, что на заднем дворе?
— Чисто, господин. Можно идти, — почти сразу прозвучал ответ.
Отлично. Д,Оффуа окинул взглядом маленький отряд. Все одеты тепло и неброско, так, как и надо. Жена и слуги вооружились пистолетами, держат их уверенно. Девчушки нервно кусают губы, но в общем держатся неплохо, визжать и падать в обморок не собираются. Осталось последнее.
Он подбежал к разбитому окну и выстрелил из двух пистолетов. Стрелял над головами, но этого хватило, чтобы воинственная толпа, как тараканы, порскнула в стороны. Ненадолго, скоро они вернутся, настроенные еще более решительно, но сейчас и этого достаточно.
— За мной. Джамиль — замыкающий.
Через пристроенную на задворках дома конюшню, в которой так и не появились лошади, беглецы вышли в маленький глухой дворик, ограниченный Красным домом и еще двумя, фасадами выходящими на соседнюю улицу. Чьи это дома, д,Оффуа так и не удосужился поинтересоваться. И черт с ними. Со двора есть выход на соседнюю улицу, туда! Назад! Какого дьявола, что происходит⁈
На соседней улице было круче, чем у их дома, тут уже явно никому не было никакого дела до беглых рабынь — какие-то люди с факелами врывались в ближайшие дома, мужские крики и женский визг неслись из разбитых окон. Выстрелов… а нет, вот и они: в доме напротив громыхнуло дважды, раздался стон, потом хрип и бульканье. Точно, кому-то перерезали глотку. Что теперь делать?
Сейчас эти сумасшедшие добегут до двора, сунутся сюда. Кого-то удастся убить, но не всех, к сожалению.
— Сюда, скорее! — Джамиль открыл какую-то дверь в соседнем доме, на которую никто другой не обратил внимания. — Ну же!
Рассуждать некогда, все забежали внутрь, заскрипели петли, зашуршал засов.
— Уф-ф, успели, слава Всевышнему! — Кажется, слуга смахнул пот со лба. Темно, но силуэты как-то можно различить.
— Сидим тихо, ждем, — шепотом скомандовал д,Оффуа.
А что еще остается?
Слышно, что еще какие-то люди ворвались во двор, сквозь редкие и мелкие щели ничего не разглядишь, только отсвет факелов.
— Дверь осталась открытой, господин. В нашем доме шум и крики. Или соседи разбежались, или полезли в драку. Слышите?
Кто-то длинно и заковыристо выругался. Потом скомандовал:
— Разгоните это быдло, узнайте, куда делись жильцы. Любой ценой узнать, если жизнь дорога!
Звонкий удар, крик: «Ах ты камнями кидаться! Н-на тебе!» Выстрел, еще крики. «Это они, бей их, ребята!» И наконец всем знакомые звуки суровой мужской драки с хеканьем, рычанием и стонами. Лишь голос человека, по-видимому, сохранившего самообладание, отдал приказ: «Уходим, потом разберемся, что здесь…», но и его прервали или молодецким ударом, или броском булыжника.
Беглецам же осталось лишь истово молиться, чтобы никто не обратил внимания на спасительную дверь и не заинтересовался, что же там внутри. И наверху, кажется, на те молитвы откликнулись. Во всяком случае звуки лихого побоища постепенно стихли, сменились стонами и шарканьем ног. Бойцы, отведя душу, разбредались продолжать грабежи. Кто-то — Красного дома, кто-то других, соседских, в расчете что в такую ночь добычи всем хватит.
Однако в комнате тесно. Настолько, что виконт отлично ощущал крепкие и сочные особенности фигуры своей служанки. Интересно, конечно, но долго так простоять — задача так себе, так что надо выбираться. И вообще, у жены не хуже! И вообще, нечего рассиживаться, действовать надо.
— Попробую узнать, что происходит, заприте за мной. — Д,Оффуа отодвинул щеколду и вышел на улицу. — Ждите.
Вдохнул полной грудью воздух, пахнущий обычной городской вонью и дымом разгорающегося поблизости пожара — если стража быстро не наведет порядок, городу придется туго. А нет, огни в домах, кажется, заливают сами грабители, на редкость сознательные, надо признать.
И слава богу, беглецам хоть с этой стороны ничего не грозит. Что же, два заряженных пистолета за поясом, шпага на боку, значит, вперед! В посольство!
Глава 9
Как бы не так. Уже на подходе увидел толпу, откровенно настроенную на изъятие всего ценного, что хранили необрезанные кяфиры. Сунуться туда? Увы, бесполезно, грабеж уже идет полным ходом. Теперь помощь можно получить лишь в одном месте, около храма Фатих, благо короткий маршрут до домов своих однокашников выучен прекрасно, петлять, как в первый раз, не придется.
Только не зевать — встречаться с разбуянившимися горожанами не следует. И какая муха их укусила? Чего разошлись?
Так, впереди отблески факелов… свернуть в переулок, укрыться за углом… уф-ф, прошли мимо. Еще одна группа… шайтан, некуда прятаться! Если только… потом он и сам не мог вспомнить, какая сила закинула его на крышу двухэтажного дома. По почти голой стене, между прочим. Так что спрыгивать потом пришлось с реальным риском подвернуть ногу. Но обошлось, вперед!
Вот и заветная дверь. Стучим.
Вышел де Лангр с факелом в левой руке, узнал, кивнул, но в дом не пригласил.
— Сезар, рад тебя видеть, но в этот раз помочь ничем не могу.
Отличное начало разговора.
— В чем помочь? Что вообще происходит в Стамбуле?
Хозяин дома не сдвинулся с места.
— Ничего особенного. Погромы домов иноверцев, а заодно и местных, у кого нет охраны и есть чем поживиться. Нечасто, раз в два-три года, но такое здесь случается. Восток, это понимать надо! — И де Лангр многозначительно поднял вверх указательный палец правой руки, повернул его, словно вкручивая в небо.
— Какого черта, но мы-то не иноверцы! Помоги выбраться!
Пожатие плечами и видная в свете факела виноватая улыбка.
— Прости, друг, но нам прямо запрещено тебе помогать. Даже разговаривать с тобой, если честно. Я уже приказ начальника нарушил, завтра придется объясняться. Сам понимаешь, под заклятьем правды соврать не получится.
Тоже мне, друг. Хотя… По окончании учебы выпускники Клиссона могут поступить на службу к кому угодно, это всем известно. Эти пошли на службу к султану, имели право. Приняли его присягу, обмануть которую невозможно, магия не позволит.
Так что своим помогать можно и нужно, но только в рамках этой самой присяги. Все правильно.
Было, конечно, в Клиссоне заклятье последней комнаты, выпускники проходили через него при получении лейтенантских патентов. Вот о нем не знал ни один потенциальный наниматель. Кроме галлийского короля, разумеется: клиссонец не может действовать во вред Галлии. Никогда и ни при каких обстоятельствах.
Но что делать — судьба одного служащего и его семьи среди интересов страны не числилась. Осталось пожать плечами в ответ и повернуться к другу… бывшему другу спиной.
В этот момент прозвучало шепотом:
— Уезжай. Бери жену, прорывайся в порт, находи корабль, плывущий в Европу, и уезжай. Спасайся.
«Кто бы мог подумать. — Д,Оффуа, не поворачиваясь, горько усмехнулся. — Самому такая мысль в голову ни за что бы не пришла».
Уже когда шел к той скрытой комнате, что сейчас служила укрытием, подумалось: а ведь де Лангр и впрямь рисковал, разговаривая с ним. Или все же выполнял приказ? Нет уж, прямая не всегда кратчайшее расстояния между двумя точками. И кто-то из яйцеголовых это уже, кажется, доказал.
Обратная дорога к Красному дому была кривой, но на редкость спокойной. Лишь доносившиеся из разбитых окон женские крики, переходящие в плач, обозначали дома, по которым уже прошел каток грабежей. Если судить по ним, эта горькая чаша мало кого минула.
Но вот и заветный двор, вот и дверь. Закрыта, заперта изнутри, что хорошо. В Красном доме тишина, и вряд ли там сидит засада, скорее просто местные ревнители справедливости уже разграбили все, что можно.
Но проверить следует. Достал пистолет, выхватил шпагу, бесшумно, как учили в Клиссоне, вошел в дом, готовый каждое мгновенье стрелять и колоть. Пусто. В лунном свете, бьющем в разбитые окна, с которых рачительными руками незваных гостей содраны шторы, видны перевернутые шкафы, с мясом выдранные ящики, тряпки, не заинтересовавшие грабителей. Но людей нет. Видно, довольные, они разошлись по домам оценивать собранный в соседском доме доход.