Кылыч Аль-Реис вообще не любитель крови. Если надо — другой вопрос, но лучше противника запугать, чтобы сам сдался. Например, пообещать забрать лишь половину груза. Тут главное, чтобы жертва позволила встать к борту борт и зайти досмотровой группе. А дальше — дело техники. Внезапной атакой захватить доверчивого противника, вовсе не то, что вести настоящий бой. Своих потерь меньше, а добыча богаче, и не один ли гуль, какому богу молятся будущие рабы. Единоверец? Значит будешь продан кочевникам. Чуть дешевле, чем, к примеру, европейцы, но за то же звонкое золото. Или серебро, что тоже неплохо.
— Погонное! По курсу пинка — пли!
Бах!
Ну что, поняли бедолаги, что пора сдаваться? Нет?
— Еще раз, но ближе к корпусу. Только не заденьте это корыто, ремонт из доли вычту!
Бабах!
О! Дошло, наконец! На пинке убрали-таки паруса и спустили флаг. Все, можно поздравить себя с очередным прибытком.
— Призовой команде приготовиться! Лево на борт! К повороту готовсь!
И, когда команда встала по местам, еще один приказ:
— Весла убрать, гребцам отдыхать!
Вот так. Не из человеколюбия, разумеется, просто весла сейчас будут мешать. Да и рабам надо отдохнуть, чтобы новых подольше не пришлось покупать. Гребцы редко выдерживают больше года, но и сокращать отмеренный им срок не следует. Невыгодно это.
— Грот и бизань убрать, крючья приготовить!
Мушкетеров? Не надо, команда выстроилась вдоль борта с поднятыми руками.
— Крючья бросай! Фок убрать! Крепи!
С гулким стуком ударились борта.
— Призовая команда — вперед! Вязать пленных!
Все было сделано быстро и четко. Так что уже через полчаса Кылыч аль-Реис ловко соскочил в высокой кормы шебеки на палубу захваченного корабля. Как там его? «Счастливый»? Получается, сегодня он свое название не оправдал.
Высокий и широкоплечий аль-Реис внушительно смотрелся в темно-синем, сшитом по последней венецианской моде камзоле. Коричневая шляпа, белоснежное страусово перо. Его вообще можно было бы принять за европейца, если бы вместо широкой сабли с крутым изгибом на боку висела шпага. Впрочем, и манерами пират старался подражать европейцам.
Степенно прошелся вдоль борта на бак, где призовая команда аккуратно разложила связанных моряков «Счастливого».
— Кто капитан? — Этот вопрос он задал дважды на османском и галлийском языках.
— Я. — Капитан пинка неуклюже поднялся, путаясь в веревках.
Команда, поданная лишь взглядом, и какой-то пират ловко режет путы на ногах пленника.
— Руки тоже. — Мгновенный взмах кинжала освобождает и руки.
— Какой груз на борту?
— Восемьдесят семь бочек с красным вином и одиннадцать — с белым.
Хм… а вот это — проблема. Груз ценный, это да, но кому его продать? В Европу с ним не сунешься, там быстро выяснят, откуда товар и кто его перевозил. В тех диких местах могут и на корсарский патент не посмотреть. Скажут — не было такого, и все, милости просим на виселицу. Потом, если потребуется, перед османами извинятся, скажут, мол, покойник чего-то там болтал, но представить документ не смог, потерял, небось. А верить всякой сволочи на слово, оно и неправильно, и традиции не соответствует.
Нет, в Европу нельзя. А в османские порты? В них перекупщики цену так собьют, что на грузчиков больше потратишься. Вроде как товар среди правоверных непопулярный, самим Пророком не одобренный.
Так что всего и доходу — продать корабль и экипаж. И то лишь в том случае, если искомой парочки на корабле нет.
Кстати!
— Есть пассажиры на борту?
— Нет, господин.
Господин! Привыкать начинает к должному обращению! Не врет? Хм… возможно, вон как взгляд отводит. Да по иблису, так даже лучше. Призовая команда за порядком на пинке проследит, парни бывалые. Если и прячется тут кто, так в порту все равно найдется. А капитан окажется лжецом, это все слышали. Следовательно, его корабль — законной добычей.
Так что же делать с грузом? Не пропадать же добру, в самом-то деле!
— Эй, боцман! — Перед аль-Реисом возник, будто соткался из воздуха, крепкий седой мужичок в простой матросской одежде. — Одну бочку на шебеку, одну открыть здесь, пусть парни порадуются. Но без излишеств! — Он поднес прямо к носу боцмана крепкий волосатый кулак. — Через пару часов берем курс на Триполи. Гребцов покормить, но вина не давать, нечего баловать. Этих, — он указал на команду «Счастливого», — загнать в трюм и запереть.
Через полчаса моряки шебеки на двух кораблях дружно подняли тост за своего капитана. И почти сразу над кораблями взлетел голубь, сделал круг и помчался на восток, унося известие о том, что на пинке «Счастливый» искомые мужчина и женщина не обнаружены. Только после этого Кылыч аль-Реис налил себе полный кубок трофейного вина, выпил и признал его отменным.
Глава 13
Дрейф двух кораблей затянулся по простой причине — моряки не рассчитали свои силы. Если для шебеки это было некритично, рабы на весельных банках вполне заменяли паруса, то у пинка без парусов двигаться никак не получалось. А призовая команда оказалась не в состоянии не то что лезть на реи, но даже и управляться с такелажем.
Когда один из таких подвыпивших матросов сверзился с грота-реи и сломал ногу, а второго буквально выкинул за борт неудачно натянувшийся шкот, боцман, командовавший этим пьяным сбродом, принял мудрое решение — поднять из трюма десяток пленных. Пусть поработают, они привычные.
Так что шебека и пинк, итак отнесенные ветром на норд, возобновили плавание лишь на закате. Аль-Реис, сидя в кресле-качалке рядом с рулевым, зорко следил, чтобы пинк, разогнавшийся под свежим закатным бризом, не отрывался от основного корабля, движимого лишь усилиями гребцов. Потом и ему пришла в голову светлая мысль — перевезти с пинка часть пленников для управления парусами. В самом деле, команда пусть и пьяна, но горстке будущих рабов бунтовать не позволит, задавят числом.
После этого дело пошло веселее настолько, что, когда над морем сгустились сумерки, появилась уверенность — достичь Триполи удастся еще до полудня. Лишь бы с курса не сбиться… а там… с покупателями проблем не будет, да и вообще… ой, а что с рулевым… почему упал… надо его…
Какой именно казни будет подвергнут нерадивый рулевой, уснувший прямо на посту, аль-Реис придумать не успел, сам заснул. Как и призовая команда, и команда шебеки. Лишь боцман на пинке, да барабанщик на палубе гребцов продержались еще четверть часа. Боцман успел понять, что его подчиненные дружно укладываются прямо на палубу, уютно сворачиваясь и сладко похрапывая, попытался их растормошить, потом, поняв бессмысленность своих действий, схватился за саблю, бросился к ненавистным пленникам, очевидно подстроившим эту ловушку, но не успел добежать. Нет, не уснул. Ловкий удар, умело нанесенный по затылку самой обычной шваброй, сломал пирату шейные позвонки.
Над телом склонился пассажир. Тот самый, о котором капитан приказал молчать. Кажется — не зря.
Пассажир пробежался по палубе, присаживаясь у спящих, прикладывая пальцы к шеям, проверяя пульс. Только после этого обратился к морякам "Счастливого':
— Где капитан?
— Не знаем, — ответил один из матросов. — С нами его не было. Возможно, перевезли на шебеку. Нас долго держали в трюме, потом разделили. Часть оставили здесь под присмотром вот этих. — Он указал на спящих пиратов. — Остальные на том корабле.
— Быстро посмотреть в каютах! Все проверить, вдруг кто там спрятался.
— А с этими что делать, господин?
Никто не рвется в лидеры, и это хорошо.
— Этих — за борт. И найти капитана, немедленно!
Четверо моряков, как ошпаренные, бросились на поиски, остальные занялись «уборкой». Сноровисто, но и без суеты подтаскивали спящих к борту и отправляли своих недавних пленителей в море. Тяжелая, но необходимая работа. Платить им той же монетой? Продать в рабство? На «Счастливом» ходили контрабандисты, а не работорговцы. Другая специальность, другие навыки, другие связи. Тот самый случай, когда смена профессии к добру не приведет.
Осталось понять, что делать с шебекой. Твою ж душу!
— К штурвалу! Следить за курсом! — Что еще мог скомандовать насквозь сухопутный командир, когда шебека рыскнула вправо и пошла прямо в борт пинку. Слава богу, нашелся хоть кто-то, вовремя успевший переложить руль.
Господи, ну где же капитан!
— Есть, нашелся! — раздалось откуда-то с юта. — Связан в своей каюте!
Отлично, туда! Да твою-ж сестру! Д,Оффуа обессиленно сел, почти рухнул на стоящий рядом стул. Капитан спал, рядом на столе стояли два медных бокала.
— Принести факел! — И вновь команда выполнена почти мгновенно.
А что в бокалах? На дне еще не высохло… да, точно, вино. Заколдованное. Собственно, другого на корабле теперь и нет. Когда захват пинка стал неизбежен, д,Оффуа применил заклятье ко всему грузу, истратил все силы, встав на грань смертельного истощения. Да, поскольку его магическая сила невелика, это значило, что смерть близка.
Повезло, за грань он не заступил, даже успел как-то лихо восстановиться, пока валялся па полу в тайной каюте. Но восстановился лишь физически, вон даже смог сломать шею одному мерзавцу, но как насчет сил магических? Еще есть время, чтобы сон отравленного не превратился в сон вечный. Время есть, а вот как насчет возможностей? Не приведет ли еще одно заклятье прямиком на высший суд? Есть заживляющий амулет, но он лечит только тело.
Сколько времени в запасе? Д,Оффуа бросил взгляд на висящий в каюте хронометр. Без четверти восемь. Когда выпито вино? Демон, сейчас и не узнать. Хотя, оба капитана пили, скорее всего, одновременно. Пират явно не угощал коллегу, а именно заставил выпить, проверял вино, иначе не держал бы связанным. Да, с собутыльниками так не поступают.
Убедился, что не отравлено… нет, подождал бы полчаса, не меньше. Но и не больше, у него в тот момент других дел хватало.
Осмотреть капитана. Дышит ровно, следов пыток не видно. Выпил, стало быть, без принуждения, зная о последствиях. Надеялся на помощь? Именно так. Значит, надо выручать. Рискуя? М-да, вот именно этого и не хочется.