Супруги поднялись, не спеша направились навстречу.
— Быстрее! Там… там… — запыхавшийся парень все же прояснил ситуацию.
Беда.
Отряд кочевников.
На море бойся пиратов, на суше — их. Людей пустыни, живущих разбоем. При подготовке к поездке в Стамбул умные и знающие господа рассказывали д,Оффуа, что кочевники редко убивают и редко забирают все — не желают, чтобы караваны вообще перестали ходить по землям, которые они считают своими.
Но редко — не значит, что никогда. А кроме того имеют милую привычку пользоваться идущими с караванами женщинами. Что, стоять и смотреть, как уводят для разудалого веселья жену? Сальву? Да даже тех же беглянок, кем бы они не были?
Д,Оффуа — обученный боец, но и его силы не бесконечны. Действительно, не боевой маг, что уж там говорить. Но ведь чему-то его учили! Как говорит друг? Если нельзя колдовством, значит, можно естеством.
Они с Делал пришли сюда пару часов назад, ветер уже успел занести следы. Видны лишь те, которые оставил мальчишка, да и по ним не различить — шел ли именно мальчишка или взрослый человек. Песок, на нем отпечатки надолго не остаются.
— Вот что, оставайтесь здесь. Будет лучше даже, если зароетесь, чтобы издалека вас видно не было. А я — к каравану. Сделаю, что смогу. Без меня чтобы носа не высовывать. В крайнем случае, здесь, рядом с оазисом, жажда вам не грозит, а караваны ходят часто, так что не пропадете.
И никаких прощаний-расставаний, некогда.
Цепочка следов от каравана, цепочка назад. Мало ли, куда человек ходил? Нужду, например, справить.
Как выяснилось, можно было и не спешить: черная лента всадников едва-едва оторвалась от горизонта. Они не торопились, зачем? Добыча, а караван для них действительно добыча, никуда не денется. В крайнем случае, если попадутся уж очень глупые караванщики, лошадь верблюда всегда догонит. На короткой дистанции, разумеется, как раз такой, что сейчас разделяет путешественников и охотников.
Ибрагим стоял, опершись на свой посох, с которым, казалось, вообще никогда не расставался.
— Почему не готовимся к бою? — задал вопрос д,Оффуа.
В ответ раздался невеселый смешок.
— А смысл? Их меньше, это так. Но каждый из них — воин. Поверь, я знал многих храбрецов, решившихся дать отпор. Сейчас от них не осталось и следа, пустынные лисы и ежи давно обглодали их кости.
— Но лучше умереть в бою, чем быть зарезанным как баран.
— Зачем умирать? Они возьмут четверть товара, попользуются женщинами, может быть и мальчиками, но при чем тут смерть? Я вижу, ты спрятал жену и мальчишку, которого я послал за тобой — правильно сделал. Надеюсь, их не станут искать.
И Ибрагим замолчал, остался стоять, равнодушно глядя на отряд кочевников. Не в первый раз за свою долгую жизнь, и, даст Всевышний, не в последний.
Остальные же… ну, в общем, тоже не суетились. Бессмысленно бегать от урагана, лишь умрешь уставшим. Стояли, сидели, смотрели на приближающееся бедствие, равнодушные, как бараны, ждущие своей очереди на заклание.
Только Джамиль повесил на пояс широкий меч, да в руках Сальвы сверкнул длинный и тонкий кинжал. Кажется, эти двое не собирались дарить разбойникам легкую победу.
Двое? Нет, четверо. Д,Оффуа уважительно присвистнул, увидев, как к его слугам подошли беглые рабыни с короткими пиками в руках. Эти пики караванщики возили с собой для защиты от мелких банд, но благоразумно не собирались использовать сейчас, против умелого и опытного противника.
Однако! Пики женщины держат в руках уверенно и, д,Оффуа готов был в этом поклясться, не в первый раз. Что же, чем бы дело не кончилось, но впятером драться веселее, чем в одиночку. И умирать. А дело, кажется, идет к тому.
Отряд подъехал к оазису, когда солнце скрылось за горизонтом и почти сразу, как обычно в пустыне, небо почернело. Но полная луна давала достаточно света, чтобы никто из караванщиков не почувствовал себя в безопасности. Вперед выехал один из кочевников, по-видимому — главарь. Или вождь, или как там у них называется? Командир? Как и все закутанный в темную, казавшуюся в лунном свете черной, ткань, ничем внешне не отличаясь от своих соратников.
— Кто ведет караван? — Спросил он хриплым голосом. Спросил спокойно, как если бы интересовался дорогой к ближайшей чайхане.
— Я. — Ибрагим сделал шаг вперед.
Быстрый взгляд на худого седобородого старика.
— Мне знакомо твое лицо. Мы встречались раньше?
Отличный вопрос? Встречался ли ты с человеком, чье собственное лицо укутано так, что видно только глаза.
— Я не знаю, господин, я давно вожу караваны, мне приходилось встречаться со многими, всех не упомнишь.
И нет желания помнить, век бы вас никого не видеть! — Но это только в мыслях, сохраняя на лице вежливую улыбку. И не смотреть в глаза! Не дай Всевышний, решит, что ты готов бросить вызов.
Кочевник неторопливо, подчеркнуто медленно осмотрел стоянку, задержал взгляд на д,Оффуа и его спутниках, державших руки на оружии.
— О как! Кажется, здесь не все рады нас видеть. Кажется, кто-то даже не прочь с нами сразиться. Отлично! Мужчине в радость добрая схватка! — И потянул из ножен широкий и тяжелый меч. Конный против пешего, действительно, что может быть веселее.
Казалось, что все, ближайшие к главарю всадники лихо подняли коней на дыбы, положили руки на рукояти мечей. Последняя схватка⁈
Или?
Откуда-то из задних рядов галопом вылетел еще один кочевник, ничем не отличимый от прочих, подскочил к главарю, что-то тихо сказал.
И случилось чудо! Да, настоящее чудо, а как еще назвать произошедшее: после краткой заминки главарь соскочил на землю, не отводя взгляда от д,Оффуа, откинул закрывавший лицо платок и широко улыбнулся — в холодном лунном свете белозубая улыбка выглядела зловеще, но голос прозвучал вполне дружелюбно.
— Впрочем, воинам не следует хвататься за мечи без серьезной причины, а ее сейчас и нет вовсе. Места для стоянки здесь хватит для всех, а завтра мы разъедимся, сохранив добрую память друг о друге.
Кочевник подошел почти вплотную, потянул правую руку, а левую отвел в сторону, готовясь обнять галлийца. Не пожать руку нельзя, уклониться от объятия нельзя, это при подготовке к поездке в д,Оффуа вбили намертво. Пришлось и пожимать, и обниматься. Поражаясь и готовясь в любой момент получить какую угодно гадость. «Верит кочевнику», именно так в Магрибе говорят о наивном человеке.
Но нет, всадники спокойно проехали на другой конец оазиса и начали деловито разбивать лагерь.
А к все еще растерянному, ничего не понимающему д,Оффуа подошла жена.
— Слава Всевышнему, все обошлось.
— Кажется. Если они не нападут на нас ночью.
Делал прижалась к мужу, погладила его по волосам.
— Не нападут. Если б хотели, напали бы, зачем хитрить, когда добыча уже в руках.
Д,Оффуа обнял жену, погладил по голове, с наслаждением вдохнул запах ее волос.
— Надеюсь. Но что случилось? И кто тот всадник, что остановил их главаря? Ты чего-нибудь понимаешь?
— Зачем гадать? — Делал говорила шепотом, уткнувшись лицом в широкую грудь мужа. — Вон их лагерь, у тебя есть заклятье длинного уха. Используй, и все узнаешь.
Опять она о том же!
— Я же говорил уже…
— Не спорь, просто сделай.
Глупость какая. Как ребенок может метнуть боевое копье на сотню шагов? Смешно, ей богу. Но раз жена просит, почему бы и нет? Сосредоточиться, нужные слова, нужный жест… что⁈ К лагерю метнулась зеленая нить заклятья, и разговор двух кочевников, находящихся от него шагов за двести, слышно как если бы они говорили рядом, буквально вот здесь!
От неожиданности разорвал связь, нить исчезла. Оглянулся: вдруг показалось, и кто-то действительно разговаривает за ближайшим деревом. Нет, все тихо.
Да что происходит-то⁈
Делал отстранилась, улыбнулась и встрепала мужу волосы.
— Получилось? То-то же, слушать надо родную жену, она плохого не посоветует.
— Как будто я когда спорил, — ворчливо ответил Д,Оффуа. — Но хотелось бы подробностей.
— В другой раз, когда нас точно никто не услышит, — сказано было тоже шепотом. — А пока послушай, о чем говорят кочевники.
Отвечать пришлось тоже шепотом, так, что со стороны казалось, что влюбленные шепчут друг другу милые глупости.
— Но нить заклятья! Если среди них маг, он увидит ее. Тогда боя не избежать.
— Ты забыл. Это маги Европы видят заклятья, зато не могут отличать друг друга по ауре. Наши же отлично распознают друг друга, но не заклятья. Не умеют. Как и тот всадник, уверена, это маг. Увидел твою силу и предупредил, что овчинка не стоит выделки. Но об этом мы поговорим в другой раз. А пока пользуйся, слушай, делай выводы.
Вот так вот. Слушай. Да запросто! Только толку-то с того. Всю ночь главарь кочевников добросовестно храпел, а остальные недоумевали, почему остались без богатой добычи и женщин. Недоумевали, но тихонько, пуще урагана и пыльной бури опасаясь гнева своего командира, не терпящего, когда подчиненные обсуждают его решения.
Зато когда «длинное ухо» протянулось к шатру, в котором ночевали слуги и беглянки, д,Оффуа ждал неприятный сюрприз. Обитатели шатра мило обсуждали красоты весенней пустыни, погоду, надоевшую однообразную еду. Ничего особенного за одним исключением: разговор велся на языке Магриба, который негде и некогда было выучить двоим женщинам, якобы месяц назад похищенным из захудалой галлийской деревушки.
Глава 16
Невесть откуда появившаяся сила галлийца была тому причиной, или впрямь кочевники встретились на редкость миролюбивые, но ни ночью, ни наутро никаких инцидентов не возникло, что, очевидно, было редкостью неимоверной. Это если судить по поведению караванщиков, бросавших на незваных соседей взгляды скорее испуганные, чем подозрительные, до тех пор, пока оазис не скрылся за горизонтом.
И караван все также уныло двинулся вглубь пустыни, чем дальше, тем более безжизненной. Первыми исчезли цветы, потом трава и вот уже лишь редкие верблюжьи колючки да комки перекати-поля нарушают желтое безмолвие песков.