— Да, господин, и очень подробно. Но может быть, вы пожелаете выслушать его сами? Он ждет за дверью и рассказывает интересные вещи.
Вообще-то это не дело, чтобы господин опускался до какого-то мелкого шпика. Аль-Машьяд об этом знает, тем не менее не постеснялся предложить личную беседу. Значит, должно прозвучать нечто важное. Если слуга не соскучился по плетям, конечно.
— Ну что же, зови.
В кабинет вошел высокий широкоплечий мужчина, одетый пестро, как принято у удачливых моряков. В ухе серьга с огромной жемчужиной, на пальцах кольца с ярко сверкающими драгоценными камнями. Какими именно, на солнечном свету не разобрать. Держится уверенно, поклонился почтительно, но с достоинством. Этот что ли на фрегате по вантам лазил?
— Как тебя зовут?
— Салем, господин. Сегодня я — Салем.
О как⁈
— А завтра?
— Это будет зависеть от обстоятельств. Желаете услышать рассказ о походе «Внимательного», как я понимаю.
Не любишь говорить о себе? Да ради Всевышнего! Только…
— Кем ты был на том фрегате?
— Матросом, господин, простым матросом. — И, заметив красноречивый взгляд аль-Шорбана, поспешил добавить: — Тогда я был одет несколько иначе и вел себя несколько по-другому.
«Мог бы и здесь вести себя поскромнее». Но это у главного шпиона промелькнуло только в мыслях, незачем пока наседать на человека, замкнется еще, умолчит от какой-никакой мелочи. В деле, где мелочей в принципе быть не может.
— Итак?
— Итак…
Фрегат «Внимательный» вышел из порта Туниса ровно две недели назад и сразу взял курс на Каир. Там загрузился пряностями и шелками, причем по откровенно грабительским ценам. На это пожаловался квартирмейстер. Тот самый, что устроил его на корабль и с которым как-то установились пусть не дружеские, но все-же неплохие отношения. Во всяком случае, иногда квартирмейстер не брезговал посплетничать с Салемом, сидя на канатной бухте долгими весенними вечерами.
Во-от.
Из Каира пошли в Галлию, в порт Монпелье. Там представились купцами, и капитан с квартирмейстером занялись торговлей. По-видимому, не слишком удачно, поскольку никто не спешил отрывать товар с руками.
Следует сказать, что Монпелье — порт необычный. То есть причал, склады, толпы грузчиков, приказчиков и воров — это все как везде. Как и крепость, надежно закрывающая город. Так надежно, что ни о каком штурме города ни с воды, ни с суши нечего даже и мечтать. Даже небольшой гарнизон спокойно отразит любое нападение.
Только гарнизон немал и отлично вооружен. Что там на стенах, выходящих на сушу, Салем не видел. Но в сторону моря смотрит полсотни тридцатифунтовых пушек, способных запросто пустить на дно любой фрегат или галеон.
Да, так про необычность порта: там нет проституток. Вообще нет. И моряков местные встречают совершенно неприветливо. То есть накормят, даже напоят, но упаси господи кому драку устроить! В лучшем случае выпорют, а троих, особо буйных, повесили. Представляете⁈
Так что моряки с «Внимательного» старались на берегу бывать как можно реже. И когда капитан решил проехаться на шлюпке вдоль побережья, от желающих сесть за весла отбоя не было. Но Салем прорвался! Кого деликатно оттеснил крепким плечом, кому посулил глоток пронесенного-таки на борт вина, вопреки строжайшему запрету, однако. Угрожать⁈ Тем более ударить соперника⁈ Да боже упаси. С такими замашками до родной гавани можно и не добраться.
Но к делу.
Шлюпка отвалила от борта, прошла пару кабельтовых на веслах, а дальше капитан приказал поставить парус. Благодать! Сиди на рыбинах и любуйся на побережье. Изрезанное бухточками, заливами с янтарно-желтым песочком, пологими склонами холмов, украшенных деревьями и кустарником с по-весеннему изумрудной листвой. А воздух! На корабле, в тесноте и скученности, с вонью несвежей солонины и воды, начинающей тухнуть, кажется, прямо в момент отплытия, такого отродясь не бывает.
Вот уж свезло так свезло.
Красота! Пока не приплыли к устью реки. Достаточно широкой, чтобы не мешать гребцам, но недостаточно глубокой, чтобы мог пройти фрегат.
И тут началось. Промеры глубин, определение скорости течения и прочее, прочее, что кратко называется прокладкой фарватера. Тяжело и нудно до одури. Поднялись вверх по течению до города. Безье называется. Прошлись, отдохнули, размяли ноги, не обращая внимания на недоуменные взгляды прохожих.
Затем вновь сели в шлюпку и вновь вверх. До замка. Внутрь, естественно, не входили, но снаружи и стены, и башни, и окружающий ландшафт изучили ну очень подробно.
Только зачем?
В порту стоят три тяжелых фрегата, на каждом по сорок шесть двадцатичетырехфунтовых пушек. Напасть на Безье, да даже и на замок, можно, это да. Шебека, скажем, по той реке пройти сможет. Но как назад возвратиться? Получив сигнал тревоги из города, а он наверняка предусмотрен, эти три монстра подойдут за полчаса и в щепки разнесут все, чем располагает Барбаросса, да и вообще вся тунисская вольница.
Единственное, что удалось выяснить: гарнизон Монпелье на помощь Безье не придет, ибо в Безье и на флоте ортодоксы, а в Монпелье и в городе, и в гарнизоне реформисты. Друг друга на дух не переносят, хотя вроде бы одному богу молятся, но по-разному.
Но пока галлийские фрегаты патрулируют побережье, о любых набегах следует забыть. На какую-нибудь деревушку еще и можно напасть, чтобы быстренько пограбить и убежать, а о городах даже мечтать бессмысленно.
Однако. Когда «Внимательный» уже избавился от груза и взял курс на Тунис, квартирмейстер проговорился, что Барбароссе известен день, в который точно ни одного военного корабля не будет на всем побережье Галлии.
Вот так. Дальнейший рассказ шпиона интереса не представлял. И впрямь, кого интересует, как шлюпка вернулась на «Внимательный», как с убытком распродавали груз и возвращались в Тунис. Даже рассказ о шторме, крепко потрепавшем фрегат, был пропущен мимо ушей. Зачем? Главное сказано: Барбаросса знает, когда галлийские корабли уйдут из Монпелье, и готовит на этот день нападение на замок Безье.
Именно для этого ему нужна шебека с низкой осадкой, сильной артиллерией и высокой грузоподъемностью. Подойти с реки, разбить крепостную стену и ворваться, вырезать гарнизон и вообще всех, кто будет сопротивляться. Реально? Да. Вопрос — зачем?
Ведь не город его интересует. С зажиточными домами, которые можно разграбить, с мирными жителями, которых так легко взять в рабство. Нет, именно замок.
Итак, надо получить ответы всего на два вопроса, прежде чем идти на доклад к паше. Когда и зачем. Кто может знать ответы?
Матросы, просаживающие деньги в портовых кабаках? Нет. Шпион четко подтвердил, что с командой капитан планами не делится.
Квартирмейстер? Его взяли под наблюдение сразу, как только «Внимательный» вошел в порт. Точнее, приготовились следить. Одна проблема — этот человек до сих пор на берег не сошел. Капитан узнал о его порочной привычке и держит на корабле, чтобы не болтал лишнего? А может, и вовсе отправил на корм рыбам, ибо пристрастившийся к соку мандрагоры офицер опасен.
Какая разница. Главное, что возможности схватить его и вдумчиво допросить — нет. Как и самого капитана. Хотя он не прячется. Расхаживает по Тунису вполне привольно, вот только в сопровождении пятерки головорезов. Не устраивать же сражение на берегу — другие капитаны не поймут. А ведь именно капитаны обеспечивают Тунису и богатство, и защиту. Те же галлийцы или кастильцы давно разобрались бы с местным пиратским гнездом, если б не пушки пиратских кораблей.
Так что не одобрит паша нападения своих слуг на Барбароссу. Мягко говоря, не одобрит, вплоть до отрывания тех голов.
Что остается? Кто еще знает время и конечную цель путешествия?
Штурман! Он точно знает, когда и куда, значит, может знать зачем и почему.
— Кто штурман на фрегате?
Шпион пожал широкими плечами.
— Какой-то новенький, европеец, кажется, галлиец. Он за все время плавания почти не выходил из своей каюты, так я даже имени его не знаю. Прежнего штурмана Барбаросса поставил капитаном одного из захваченных недавно кораблей, он сейчас на верфи пропадает, следит за ходом ремонта.
Точно! Провести шебеку по речному фарватеру — это задача именно для штурмана.
— Но нового ты узнаешь?
— Разумеется, господин.
Аль-Шорбан повернулся к аль-Машьяду.
— Найди мне этого штурмана. Возьми под наблюдение. Будем захватывать и допрашивать.
— Не опасно? Если Барбаросса узнает, скандал будет громким.
Небрежный взмах руки.
— Ерунда! Скажем, что ошиблись, еще и извинимся. А допрашивать будем под заклятьем правды, потом маг сотрет ему память. Ошибка — дело житейское. Никто же не пострадал, никому ничего не сломали и не отрезали. Все, приступайте.
И еще одним небрежным взмахом руки отправил посетителей прочь, выполнять мудрые и очень важные руководящие указания.
Посетители откланялись, но уже в дверях шпион остановился, обернулся.
— Простите великодушно, господин, но, может быть, вам будет интересно. В Монпелье фрегат взял на борт двоих пассажиров. Кто такие — не знаю, пробовал узнать — не получилось. Жили в отдельной каюте, ни с кем не общались.
— Что, и в гальюн не выходили? — усмехнулся паша.
— Именно что нет, у них в каюте был свой, как и у капитана. И еду, кажется, сами себе готовили. Так что больше ничего добавить не могу. Прощайте, господин.
Уф-ф, аль-Машьяд облегченно вздохнул. Кажется, все прошло отлично. Осталось забрать у шпиона пропуск во дворец, и можно идти отдыхать. Дело сделано!
А пропуск, что пропуск — всего лишь бумажка с магической меткой. Его положено сдать охранникам, но не срочно же. Даст Всевышний, они об этой мелочи и сами не вспомнят, кому охота лезть с вопросами к приближенному самого аль-Шорбана. Отцу Огня, гореть ему в аду.
Глава 25
За два дня до этого разговора.
Каюта капитана фрегата «Внимательный».
— До сих пор не могу поверить, что вы здесь, вик…