Вместо ответа в докладчика полетела подушка. Ленивый жест указательным пальцем.
— Подай. И говори короче, а то второй первый, первый первый. Мне до них какое дело? Зачем пришел, спрашиваю.
Вспотевший и покрасневший реис уль-кюттаб поднял подушку, начал судорожно мять, не смея приблизиться к хозяину кабинета, но и не понимая, как именно следует ее подать. В руки? Или положить к ногам? Но отвечать надо, молчания грозный визирь не потерпит.
— До самого виконта вам и впрямь дела нет, но его жена… понимаете… я полагаю, что она — принцесса Делал, дочь паши Зафира Эль Хадди. Та самая, кого год назад искали по всему Тунису.
— Вот как⁈
Толстый, жирный визирь всколыхнулся, почти что рывком вскочил на ноги.
— Что ты сказал?
— Но… я же докладывал… помните… год назад мы получили информацию из Парижа, что там объявилась женщина, которую все считают принцессой Делал…
Точно! Был такой доклад, после которого екнуло под ложечкой. Потом отпустило, появилась надежда на ошибку, очередную громкую утку, какие любят отпускать ретивые чинуши, стремясь обратить на себя внимание властителей.
Так что же теперь? Ах да, конечно же!
— Ты сомневаешься в моей памяти⁈
Стоп-стоп-стоп, полегче, а не то бедолага со страху в обморок свалится. Интересно, конечно, полюбоваться этой картиной, но не сейчас. Надо бы попридержать лошадей.
— Ладно, можешь не отвечать. Естественно, помню. Ты должен был присматривать за девицей, а при случае… да, но только без риска наследить, так?
Посетитель, наконец, решился избавиться от злосчастной подушки, в глубоком поклоне положив… нет, возложив ее на краешек дивана, пока хозяин изволил стоять.
— Д-да, мы и присматривали. Но вот сделать ничего не могли. Она ж замуж вышла, так муж от нее ни на шаг не отходил, опять же слуги всегда рядом вертелись. Так что…
— Замуж, говоришь? — Визирь на мгновение замер. Потом облегченно вздохнул и почти блаженно улыбнулся. Вновь уселся на диван, положив под бок ту самую подушку. — Но это же прекрасно. Выйдя замуж за неверного, она отказалась от всех прав на наследство. Так что ступай, передай там, чтобы за этой семейкой все же присматривали. И еще. Прежний приказ все же остается в силе. Во избежание. Только аккуратно, чтобы никто потом на нас даже не взглянул косо.
2. Реис уль-кюттаб — «глава писцов» или «главный секретарь», фактически — министр иностранных дел.
Глава 3
Сказать, что господин посол был в недоумении, означало бы некое преуменьшение. Злость, возмущение — это было уже ближе к истине, хотя, разумеется, представителю великой державы при дворе сильнейшего языческого монарха не к лицу столь неподобающие чувства. Не положено. У него все и всегда учтено, согласовано и предусмотрено. Несомненно и определенно.
Беда лишь в том, что «положено» не всегда совпадает с «есть». И вот это самое «есть» настоятельно требовало действия. Здесь и прямо сейчас, не допуская ни малейшей задержки.
Пришлось выйти в приемную, предупредить секретаря, что будет работать с важными документами, по каковой причине никого не допускать в кабинет до особого распоряжения. Потом аккуратно запереть дверь, в целях сохранения секретности, разумеется, и уже тогда приступить. Выпустить на волю накопившуюся ярость!
Первым в полет отправился дорогущий и тяжеленный древний фолиант на непонятном языке, недавно подаренный кастильским коллегой. К новому году, точно. Листов на пятьсот, в обложке, обтянутой бархатом и украшенной золотыми, кажется, хотя и не точно, накладками. Кило на двадцать, не меньше. В кабинет его внесли двое гвардейцев, прибывших с доном… как его… неважно, с доном, короче, и с видимым облегчением водрузили на угол стола. Там он и лежал никем не тронутый, поскольку руки до этого чуда у господина посла до сих пор не доходили.
Зато теперь дошли. Пожилой мужчина метнул его словно из катапульты. Грохот, стена дрогнула, но, к счастью, устояла. Уф-ф, вроде бы полегчало.
Что еще?
Папка для бумаг, рассыпавшихся в конце полета не хуже карнавальных конфетти, бронзовое пресс-папье, оставившее на многострадальной стене внушительную отметину. Бутылка…
Сейчас! У нее есть лучшее применение в этой скучной стране, где вина днем с огнем не достать, только из Европы привезти. По цене ого-го какой. В общем, стены красить им не следует, а следует налить в бокал и выпить неторопливо, думая о прекрасном, а не об этом новом сотруднике. Д,Оффуа, черт бы его побрал!
Ведь предупреждал же старый приятель, референт в Департаменте внешних сношений, что должен приехать человек, от которого не следует ждать дипломатических побед, только неприятностей, причем самых разнообразных. Их и ждали, но не настолько же быстро! Нет его, видите ли, до сих пор на работе. Он вообще работать собирается⁈
Новый сотрудник прибыл в Стамбул во вторник, среду и четверг работал с раннего утра и до позднего вечера, приятно удивляя своей усидчивостью прочих сотрудников посольства. И то сказать, страна новая, на родину непохожая совершенно, да и опыта дипломатической работы у господина д,Оффуа, как выяснилось, не было вовсе. Да, что-то он знал, многое так и вовсе прекрасно, не раз удивив коллег дословным цитированием всяческих наставлений и инструкций. Ходячий справочник, одно слово.
Только этого слишком мало. Надо знать визирей, главных султанских жен и евнухов, имеющих подчас власть не меньшую, чем визири. Их вкусы и интересы, помимо золота, естественно, о котором здесь, как, впрочем, и в Галлии мечтают поголовно все. Кто с кем дружит и против кого, кто кого ненавидит и почему, кто кого боится и так далее. Всю ту пакость, что зовется высокой политикой. Без этого — никуда.
Так вот этот самый д,Оффуа, познавая страну пребывания, два дня не разгибаясь изучал справки, отчеты, прочие документы. А в пятницу не вышел на работу. На недоуменные вопросы сотрудников господин посол с мудрым видом пожимал плечами и советовал любопытным заняться своими делами. Мол, своим новым подчиненным он и сам не особо интересуется и другим не советует.
М-да… то ли выпитое в нужный момент вино помогло, то ли упражнения в метании разнообразных предметов, но действительно полегчало. Настолько, что хватило силенок собрать и положить на место папку с бумагами, пресс-папье. Фолиант? О, нет! Да как его не то что бросить, с места сдвинуть удалось? Господи, ну и тяжесть! Ничего-ничего, помаленьку, полегоньку. Нет, вот полегоньку точно не получится, но все же, надо. Чтобы подчиненным в голову не пришло заподозрить господина посла в способности волноваться.
Ладно, поближе к столу передвинуть удалось, и пусть себе лежит. Скажем, упал. Несомненно, ветром сдуло.
Стена? А что стена? Ну да, нецелая отныне, ну так и что? Вон в Риме, так и вовсе развалины стен стоят, это же никого не волнует, наоборот, народ любуется. История, мол, следы времени. Правда, тем развалинам тысяча лет, ну так здесь и повреждений меньше. Все справедливо. А кто не согласен, может катиться вплоть до Австралии, там вроде консульство открывать собрались.
Так, еще бокал вина, и можно открывать дверь. В конце концов, ну выпил вчера человек лишнего, загулял, с кем не бывает.
Оказалось, с кем-то не бывает. Ситуация разъяснилась вскоре после обеда, но так, что надолго стала, пожалуй, самой популярной сплетней во всех европейских посольствах Стамбула.
Эти посольства, как и галлийское, работали с понедельника по субботу, а воскресенье добрые последователи Спасителя начинали с молитвы в немногих церквях, кои просвещенный султан дозволил построить в своей столице. Затем отдыхали, как завещал Творец после создания этого мира.
Но ни одно посольство не может обходиться без местных. Уборщики, конюхи, помощники повара — без них работа встанет намертво. Но местные следуют своей вере, и свои храмы посещают по пятницам, как завещал их главный Пророк. Лишь после службы возвращаются к своим обязанностям.
Вот эти-то местные сотрудники и рассказали своим европейским приятелям, что новый первый секретарь посольства с супругой были на пятничной молитве! Причем не из любопытства, а именно молились, строго придерживаясь установленного Пророком порядка. Он, как и положено, внутри храма, она — снаружи, вместе с другими женщинами. С ума сойти!
Весть шустрой змейкой промчалась по посольству, заглянув во все уголки, не оставив незатронутым никого. А после — по всей столице! Еще бы, второе лицо посольства одной из главных европейских стран поклоняется Всевышнему! Вместе с женой! Хотя кому еще может поклоняться жена правоверного последователя Прощающего грехи?
Но это все было позже, а первым скандальную новость узнал, как и положено хорошему начальнику, господин посол, к которому виновник прибыл с докладом о причине отсутствия на рабочем месте. Вот он стоит, пухленький такой, безобидный. Смотрит взглядом ясны-ым, почти как у святого праведника. Даже прослезиться можно, если забыть, что виконт д,Оффуа, вообще-то, выпускник академии Клиссона, а стало быть диверсант, и руки в крови запачкал как минимум по локоть.
— То есть я правильно понимаю, что по пятницам вы решили манкировать служебными обязанностями? — Яду в голосе посла было не меньше, чем в зубах кобры.
Не помогло, взгляд виконта остался столь же безмятежным, а голос невозмутимым.
— В Париже мне именно это и было согласовано. Со своей стороны заверяю, что на исполнении моих обязанностей и ваших поручений, когда такие последуют, это никак не скажется.
Заверяет он… знать бы еще, какие у него обязанности и что ему можно поручать — в полученных из Парижа инструкциях об этом ничего не сказано. Мол, направляется вам в помощь на должность первого секретаря посольства. Второго первого, между прочим. И вот у того, первого первого, работающего здесь уже три года, дел невпроворот, ну так это у того, седину и лысину заработавшего на дипломатической работе.
А этот молокосос? За двадцать пять лет научился людей убивать и пытать.