— Меня уже просветили. И всё-таки странно, что Джафара забыли.
— А ты помнишь, кто изобрёл… ну, скажем, паровоз? Или стило?
— Паровоз — Стефенсон. А стило… Вертится что-то в голове, вспомнить не могу.
— А если и вспомнишь, то не того, кого надо. Вот и со Стефенсоном ты не угадал, паровоз придумали до него, он построил самую удачную промышленную модель.
Гость достал из кармана бумажный блокнот, стило, и быстро что-то записал. Потом огорчённо осмотрел ладонь.
— Хорошую идею ты мне подкинул, буду писать книгу про историю простых вещей. Чёрт, ты меня заставил вспомнить, как без компа обходиться. Два дня писал — аж мозоли на пальцах. В каком музее ты добыл этот древний аппарат? И зачем, спрашивается?
— Я подкинул идею? Ну, ладно, пусть буду я. Планшет я у тебя отобрал для того, чтобы избавить от соблазна Документ скопировать. Пишущая машинка — с Саракша. Цени, сам Мак Сим на ней докладные печатал.
— Мог бы и свой планшет одолжить.
— В этом доме нет ни одного компа.
— Нашёл чем гордиться. Да. Ты в курсе, что Джафара за его испытание регенерина в университете собирались подвергнуть суду чести? Это, случайно, не ваша организация его отмазала?
— На нас свет клином не сошёлся. Но по возвращении из экспедиции его всё-таки ждали неприятности.
— Догадываюсь. Получается, у него были причины не спешить домой.
— Не до такой же степени!
— Как сказать. Он даже собеседования не любил, а кому-то что-то доказывать — тем более. Стоп! Ну-ка, посмотри мне в глаза!
— Чтение на тебя плохо повлияло, набрался драконьих привычек. И что ты увидел в моих глазах?
— Что ты знаешь больше, чем хочешь мне сказать. У тебя что, есть основания полагать, что Джафар знал, что связь разорвётся навсегда?
— Нет, конечно. Но если ты меня сейчас начнёшь прижимать, то мне придётся соврать, и мы опять поссоримся, а я этого не хочу. Давай сделаем так: расскажи мне всё, что ты там вычитал между строк, а потом я, так и быть, расскажу кое-что.
— «Кое-что» — звучит расплывчато. Ну, ладно, давай. А, может, ты сначала прочитаешь мою Рукопись? Зря я, что ли, неделю пальцы мозолил?
— А, может, мне приятнее с тобой поговорить? Рукопись никуда не уйдёт. А, глядишь, потом мысли появятся, захочешь ещё дописать.
Гость откинулся в кресле, долго и испытующе смотрел на хозяина дома. Потом обречённо сказал:
— Опять пальцы мозолить. Только не говори мне, что ты этого не планировал. Ты — злобный изверг, только бы поиздеваться над старым другом. Так ты утверждаешь, что это — документ? Ты уверен, что его не сфабриковали здесь. У вас или не у вас?
— Почти уверен. Для сомнения всегда есть место. Ты ведь историк, знаешь, что хорошие подделки могут годами не вызывать подозрений. А ты что на этот счёт скажешь?
— Точно не скажу. Но есть несколько странных моментов. Например, откуда на Земле-2 вдруг взялось летоисчисление «от рождества Христова»?
— А почему бы ему и не быть?
— На планете, где на месте Красного Моря — океанский пролив? Где вместо Аравийской пустыни — субтропические леса, а Ханаан и Галилея — житница всего региона? Откуда там взяться евреям и иудейской вере? Исконняя вера Земли-2, насколько я могу представить, что-то вроде того, что сохранилась на их Сэконде. Или на Танте.
— А, вот ты о чём… Мне кажется, версия с Тантой ближе к истине. Христианское летоисчисление туда принесли прогрессоры. Помнишь этих шутников из «Института экспериментальной истории»?
— Институт распустили…
— …а шутники остались.
Гость задумался, прикрыв глаза. Хозяин дома отхлебнул чай, обнаружил, что тот остыл, выплеснул чашку за перила веранды и стал заваривать свежий. Наконец, гость пришёл к каким-то своим выводам и вернулся к действительности.
— А почему христианство?
— А я знаю? Может, они решили, что христианство лучше подходит их целям. Про их цели я, кстати, тоже мало что знаю, так-то вот.
— Странно. Я бы, скорее, выбрал не Христа, а Гаутаму, Конфуция, или Лаоцзы. Да, год «от рождества Христова» выбрали от балды, или привязали к местному летоисчислению?
— Или всех троих сразу. Может, они в восточной Азии и внедряли буддизм, у меня нет сведений. А летоисчисление… По-моему, и то, и другое. Выбрали какое-то местное из наиболее подходящих, вроде бы.
— А вот этого я не понимаю. Ты — и не в курсе?
— Именно так. Нет, конечно, информация обо всём этом есть. Но я занимаюсь темой всего два месяца, и меня очень просили не лезть в дебри до беседы с тобой и другими консультантами. Чтобы не «натолкнуть на предвзятые суждения».
— А до этого ты ничего не знал?
— А зачем мне это нужно? У меня были свои дела, выше крыши. Ты же знаешь нашу систему — каждый занят своим куском работы, в дела соседа не вмешиваемся.
— Потом куски того, что собрали внизу идут наверх, и там пытаются собрать цельную картинку. И ничего не получается, потому что мелкие подробности не дошли. Всё равно, что собирать пазл, у которого все кусочки сделали квадратными, обрезав по краям.
— А что ты предлагаешь, передавать аналитикам вообще всё? Так никаких мозгов не хватит, хоть ты им по две лишние головы приставь.
— У драконов по восемь мозгов. Создайте себе домашнего дракона, пусть за вас думает.
— Ага, щас. «А ведьму мы воспитаем в собственном коллективе». И так у нас в аналитическом отделе такие аллигаторы, впору зоопарк открывать. Ну, ты помнишь…
Друзья переглянулись и снова рассмеялись. Потом молча попили чаю. Наконец гость продолжил:
— Когда-нибудь ваша игра в секретность вас же и погубит. Ладно, если месяца через два это не будет секретом, то я, пожалуй, спешить не стану…
— Вот и спасибо.
— …чтобы не выглядеть дураком, если это всё-таки какая-то ваша игра.
Хозяин поперхнулся чаем, закашлялся.
— Тьфу на тебя.
— На себя посмотри.
— Что на меня смотреть. Я переодену блузу, а ты так и останешься моральным уродом. Не мог подождать пока я чай проглочу. Что тебя ещё смущает?
— Многое. Техника проработала тысячу лет…
— Проверили, возможно. Ты не представляешь, что там были за комплексы. Таких не было ни до, ни после: как любят говорить твои друзья-репортёры «техника двадцать третьего века». Авторемонты, самовосстановление, сверхустойчивые материалы, полная автономность. В режиме полной консервации всё должно было остаться работоспособным минимум лет двести. А с авторемонтом срок практически неограничен. Авторемонт не выключался, мастерские должны были изготавливать новые системы любой сложности взамен сдохших, была бы энергия и материалы. А этого заготовили на века. Да, ты заметил — киберы пластиковую мебель, и ту отлили заново, когда старая от времени рассыпалась. Наши инженеры решили, что почти вся та техника, что застал Джафар, была изготовлена, пока он спал.
— Ладно, пока поверим. А почему теперь таких систем не делают?
— На Земле? А кому это надо? В космосе кое-что используют. В особых случаях. Считается, что опасно. Саморазвивающиеся эволюционирующие системы можно сделать. «Массачусетский кошмар» помнишь?
— Ну, там была совсем другая история.
— Не так уж далеко.
Гость недоверчиво покачал головой, но промолчал. Продолжил хозяин:
— Ладно, историк науки — ты, а не я, может тебе и виднее. У тебя ещё есть сомнения в том, что это документ иной цивилизации?
— Глобальная цивилизация при технологии седьмого века. Она должна была рассыпаться из-за малой скорости обмена информацией центра с окраинами. Должна была быть хотя бы радиосвязь — а, значит, и пеленгаторы, возможно и всякие подслушивающие-подсматривающие устройства, центры производства всего этого. Джафар не мог бы использовать радиосвязь без того, чтобы это не стало известно церкви.
— А кто тебе сказал, что у них в Синоде ничего этого не было? Нет информации. Возможно, они даже уцелевшие орбитальные платформы связи использовали. А в провинциальных монастырях техники могло и не быть. Да, пожалуй, и не должно было быть.
— И Джафар этого не заметил?
— Или не упомянул в этих… заметках.
— Почему и зачем?
— К слову не пришлось.
— Ты его защищаешь.
— Стараюсь быть объективен.
Снова воцарилось молчание. Гость испытующе смотрел на своего друга. Потом медленно произнёс:
— Я всё-таки не понимаю, чего ты от меня хочешь.
— Насколько можно верить тому, что там написано?
Гость пожал плечами.
— Если предположить, что эти инопланетяне не написали книгу специально для вас. Как вариант. Но всё-таки… Я бы всё равно не стал верить каждому слову. Ну, хотя бы потому, что там прямо сказано «Драконы не врут… по крайней мере друзьям». Вы можете утверждать, что они считают нас друзьями?
— Недостаточно информации, — сказал хозяин голосом робота.
— А врагами?
— Врагами — пожалуй, нет, — уже обычным голосом.
— А у самого Джафара есть основания относиться к нам враждебно?
— Не подначивай меня. Всё равно не скажу, пока ты не закончишь.
— Значит, возможно и есть.
— Какой ты нудный. Тебе надо было у нас оперативником работать. Хочешь, я посодействую? Не было у него оснований, при любом раскладе не было. Тем более их нет у Великого Дракона.
— Это если Джафар и вправду стал тем, кем стал… А вот, кстати, опасаться нас он может. Из-за нашей страсти к прогрессорству.
— Может быть. Значит, ты считаешь, что он кое-где привирает?
Гость поморщился.
— Не так грубо. Не говорит всей правды — это я гарантирую. Говорит часть правды — ты, наверное, и сам заметил. И, можно же и правду сказать так, что слушающий поймёт так, как нужно говорящему. Да, что тебя учить, ты и сам так умеешь.
Теперь поморщился хозяин. Но смолчал. А гость продолжил:
— Всё очень просто. Там, где идёт прямая речь Командора, или Кирилла, или — сколько там у него имён? — там, скорее всего, правда. Или аккуратно отглаженная часть правды. И там, где упоминаются факты, известные всем в том мире. А вот там, где повествование от третьего лица… Возможны варианты. И с хронологией там не всё хорошо.