Балет Большого. Искусство, покорившее мир — страница 26 из 40

В ленфильмовской экранизации «Анны Карениной» (1968) Плисецкая очень броско и остро сыграла роль княгини Бетси Тверской. Роль не балетную, а драматическую! И озвучила её своим голосом. Музыку к фильму писал Родион Щедрин. Чем глубже Плисецкая погружалась в стихию толстовской прозы, тем яснее понимала: балет способен донести до зрителя символику романа точнее, чем кинематограф! Через три года был готов балет Родиона Щедрина в постановке Майи Плисецкой. Его – как и «Кармен-сюиту» – пришлось с боями пробивать на сцену. Снова сомневалась Фурцева. И в балетной среде балет Щедрина приняли не все: некоторые опасались возвращения стилистики «драмбалета» 1950-х, когда идейное содержание подминало под себя танец, а литература – музыку. В итоге балет шёл в Большом более ста раз, его экранизировали. Не только Анна, но и Вронский оказался интересным балетным образом, над которым работали Марис Лиепа и Александр Годунов.

Новые замыслы Плисецкой и Щедрина были связаны с другой святыней русской классики – с Чеховым. На сцене Большого в 1980-м появились герои «Чайки», включая заглавную героиню-птицу, а в 1985-м году – «Дама с собачкой».

«Однажды я сказала Славе Ростроповичу, что Родион подарил мне «Даму с собачкой». Он говорит: статуэтку? Я говорю: нет, балет!» – рассказывает Майя Плисецкая.

На одном из представлений нового балета в Большом за кулисы зашёл Марчелло Мастроянни с переводчиком. Он как раз снимался в фильме Никиты Михалкова «Очи чёрные» по мотивам «Дамы с собачкой». Итальянский актёр восторженно всплеснул руками и сказал: «Вы счастливая, у вас есть еще и тело!». Майя Плисецкая с ним согласна: у драматического актёра, по большому счёту, только слова, а музыка, танец и жест подчас точнее могут выразить большую литературу.

Италия

Язык балета понятен поклонникам искусства, независимо от национальной принадлежности. И поэтому звёзды советского балета, не желавшие оставаться «за железным занавесом», шли на риск, просили политического убежища – и становились гражданами «стран капитала». Могла бы попытать счастья за границей и Майя Плисецкая. Но слишком многое её удерживало. Главное – семья и Большой театр.

Плисецкая мечтала о творческом содружестве с художниками Запада. Традиции русского балета прекрасны, но жизнь в балете – это вечный поиск, и всё время «вариться в собственном соку» невозможно. Преодолевая барьеры, она добивалась права на работу с такими хореографами, как Морис Бежар и Ролан Пети. Бежар поставил для Плисецкой незабываемое, затягивающее «Болеро», «Айседору», а позже – «Аве, Майя», Пети – «Гибель розы».

В последние годы брежневского правления появилась возможность легального «врастания» в международную жизнь без потери советского паспорта. Развивалось экономическое сотрудничество Советского Союза со странами Западной Европы. Прорывались на Запад и мастера советской культуры. Контракты с зарубежными продюсерами заключали режиссёры Сергей Бондарчук, Андрей Тарковский, Георгий Товстоногов, Юрий Любимов. Работал в монархической Испании художник Илья Глазунов. В не слишком дружественной и явно буржуазной Японии несколько лет радовал тамошних болельщиков знаменитый хоккеист Вячеслав Старшинов. Не обходилось без громких скандалов: для Тарковского и Любимова зарубежные контракты закончились лишением советского гражданства. А что же Плисецкая? За годы выступлений по всему миру она принесла в казну страны более 2 000 000 долларов – фантастическую сумму по тем временам. Скажем, из десятитысячного гонорара за выступление балерина получала 100–200 долларов плюс суточные. О такой практике международного товарного обмена всё тот же Андрей Вознесенский писал:

Посылаем Терпсихору —

Получаем «Пепси-колу».

Когда итальянцы в 1983-м году предложили Плисецкой возглавить балетную труппу Римской оперы – в Министерстве культуры к балерине отнеслись именно как к экспортной Терпсихоре.

Она имела право жить в Риме не более 90 дней в году. В эти дни балерине полагались суточные – сначала 18, потом 36 долларов. А солидное жалованье Римская опера перечисляла на счёт Советского посольства.

Имя Плисецкой завлекало итальянцев (а они всегда оперу решительно предпочитали всем искусствам!) на балет. В Риме Плисецкая поставила «Раймонду». А потом – неудачная попытка поставить «Щелкунчика» вместе с ленинградской балериной Ириной Колпаковой. Хотелось порадовать итальянцев к Рождеству… Чиновники из Минкульта Колпакову в Рим не выпустили, и спектакль не состоялся. Плисецкая устала от войны с бюрократами, и работа в Риме, длившаяся меньше двух лет, сама собой, без разрыва контракта, сошла на «нет».

И всё-таки в 1983-м году (напомню, на последнем пике Холодной войны!) в СССР римская работа считалась фантастически престижной. Конфликт с Минкультом не повлиял на статус Плисецкой в СССР: сразу после «итальянской кампании», к юбилею, Плисецкая получила Звезду Героя Соцтруда. Ну, а потом началась перестройка, лёд холодной войны подтаял и работа «за кордоном» уже не воспринималась как нечто исключительное.

Большой футбол

Кому-то такое увлечение балерины покажется странным, но футбол она любит страстно и с пониманием. Ещё в годы учёбы она увлеклась «современными гладиаторами», стала заядлой болельщицей. Тогда блистал форвард ЦСКА Григорий Федотов, умевший замирать в прыжке, как хороший танцовщик. Плисецкая отчаянно болела за ЦСКА – за Федотова, за «команду лейтенантов». А Родион Щедрин – за московское «Динамо». Они частенько бывали на спортивных аренах Москвы. Бывалые болельщики помнят, как Николай Озеров во время своих репортажей произносил: «На стадионе присутствует Майя Плисецкая. Она любит и понимает спорт». Сейчас Плисецкая и Щедрин нередко бывают на мюнхенском Olympic Stadium. Довоенное увлечение перешло в ХХI век. А во время чемпионатов мира и Европы по футболу журналисты нередко просят Плисецкую комментировать матчи. И получается талантливо, ярко. Пожалуй, даже ярче, чем у профессиональных, патентованных комментаторов. Болельщики слушают, читают и удивляются.

Эта женщина тонко разбирается в психологическом подтексте футбола, в нюансах его драматургии. Знает футбол не по первым полосам газет, не на уровне Пеле, Паоло Росси, Мишеля Платини и Диего Марадоны, который дарил Плисецкой её любимые духи «Бандит» – это немудрено. В рассуждениях Плисецкой вы можете услышать фамилии Бориса Копейкина, Игоря Численко, Сергея Балтачи и Штефана Эффенберга – а это уже серьёзно.

В 1978-м году Майе Плисецкой предложили сделать первый символический удар по мячу на открытии чемпионата мира в Аргентине. Аргентинцы мечтали увидеть в центре футбольного поля русскую Кармен, и Плисецкая отнеслась к этому предложению с восторгом. Но… помешала серьёзная травма спины. Превозмогая боль, она пришла на стадион, публика её приветствовала, но от удара по мячу пришлось воздержаться.

Недорисованный портрет

Побив рекорды сценического долголетия, Майя Плисецкая всё-таки ушла со сцены. Они с Родионом Щедриным живут на три дома: Москва, Мюнхен, Трокай. Плисецкая пишет воспоминания. Пишет сама, от руки. Три книги Плисецкой – «Я, Майя Плисецкая…», «Тринадцать лет спустя» и «Читая жизнь свою» стали бестселлерами во многих странах мира. Книгу «Я, Майя Плисецкая…» можно поставить рядом с «Маской и душой» Фёдора Ивановича Шаляпина. Это высочайший уровень артистических мемуаров – в этом каждый может убедиться хотя бы по такой цитате:


Из книги «Я, Майя Плисецкая»:

«Что тебе еще интересно узнать обо мне, читатель? Что я левша и все делаю левой рукой? Что я всю жизнь страдала бессонницей? Что я всегда была конфликтна? Лезла на рожон попусту? Что во мне сочеталось два полюса – я могла быть расточительной и жадной, смелой и трусихой, королевой и скромницей? Что я предпочитала питательные кремы для лица и любила, густо ими, намазавшись, раскладывать на кухне пасьянсы? Что была ярой футбольной болельщицей? Что любила селедку, нежно величая ее «селедой»? Что никогда не курила и не жаловала курящих, что от бокала вина у меня разболевалась голова? За прожитую жизнь я вынесла простую философию. Простую, как кружка воды, как глоток воздуха. Люди не делятся на классы, расы, государственные системы. Люди делятся на плохих и хороших. На очень хороших и очень плохих. И только так».

Уверен, что Майя Плисецкая ещё не раз удивит и любителей балета, и футбольных болельщиков – новыми интервью, книгами, афористичными комментариями… Мыслями о балете и жизни.

Её портрет ещё не дорисован. История находит новые штрихи для этого рисунка в стиле Модильяни, изящных героинь которого всегда напоминали образы балерины Майи Плисецкой.

Глава 7Дуэт на все времена. Екатерина Максимова и Владимир Васильев

Пожалуй, это самый знаменитый дуэт в истории Большого. Весь мир называл их «Катя и Володя», и в этих словах было ощущение праздника. Неразлучный дуэт и на сцене, и в жизни – с сороковых годов до ухода Екатерины Максимовой в 2009-м году. Они стали символом Большого театра, в котором на двоих прослужили целое столетие, и времена их расцвета на сцене называют «золотым веком» Большого балета. Парижская Академия танца присвоила им титул «Лучший дуэт мира».


Илл.28: Так начинался лучший дуэт мира


Максимова и Васильев громко заявили о себе в пятидесятые годы, а в шестидесятые безоговорочно влюбили в себя всех поклонников балета. Немногим артистом дано стать выразителями магистральных общественных тенденций. В балете именно они стали воплощением «оттепели», когда молодые раскрепощённые герои воевали со штампами и запретами, когда публика (а особенно – ровесники!) любила «своих» артистов с необычайной преданностью – пожалуй, как никакой другой дуэт во все времена.

«У тебя талант!..»

Екатерина Максимова родилась в Москве, детство провела в Брюсовом переулке, в знаменитом «доме артистов МХАТа», где жили Василий Качалов, Иван Москвин, а ещё – легендарная балерина Екатерина Гельцер, которая первой отметит у Кати серьёзные балетные данные. Но к театру Максимовы отношения не имели, отец балерины был инженером, мама – журналистом. Дед со стороны матери – Густав Шпет – сегодня по праву считается классиком русской философии. Но Катя своего деда никогда не видела: он был расстрелян в 1937-м году. Несмотря на клеймо «врага народа», в доме Максимовых царил культ деда, мама часто рассказывала про него Кате. Были в семье и музыкальные традиции: прабабушка Максимовой приходилась двоюродной сестрой великому Рахманинову. Дальнее родство, но знаменательное.