Из современных танцовщиков чаще других танцевал Принца-Щелкунчика в новогодних спектаклях Николай Цискаридзе. В детстве он впервые побывал в Большом именно на «Щелкунчике» – и заявил, что когда-нибудь будет танцевать «дядю в красном» – Щелкунчика. Так и случилось в январе 1995 года. Так совпало, что для Николая Цискаридзе, как и для Юрия Григоровича, рождественские дни являются вдвойне праздничными: 31 декабря артист отмечает день рождения – и, начиная с 1995-го, почти регулярно это происходит на сцене Большого. Для него и для поклонников балета получается тройной праздник: Новый год, день рождения танцовщика и рождественский балет Чайковского. Грустный и светлый балет о беззаботном детстве и о взрослении души.
На закате империи
В последние годы XIX века балетную жизнь Москвы оживил молодой Александр Горский. До Горского несколько десятилетий Большой театр редко радовал любителей балета знаменательными премьерами. Талантливый балетмейстер подарил Москве балеты Чайковского, «Раймонду» Александра Глазунова. С Горским сотрудничали талантливые художники – Константин Коровин, Александр Головин. В его балетах раскрылся талант Любови Рославлевой и Михаила Мордкина. «В гармонии движений, линий, целомудренного взгляда, чистой улыбки чуялась душа красивая, чистая и прекрасная», – писали о Рославлевой, о первой московской Авроре в «Спящей красавице». Пресса бывала к Горскому строгой, но он вернул московских театралов в балет. Балет Большого театра времён Горского выдерживал конкуренцию с выступлениями Фёдора Ивановича Шаляпина в опере, со спектаклями Константина Сергеевича Станиславского в Художественном театре…
В начале ХХ века не было в нашем искусстве более яркой личности, чем юная Анна Павлова. В первый раз несравненная петербургская балерина танцевала на сцене Большого в 1903-м году. В Москве она нашла не менее восторженных поклонников, чем в Петербурге.
В декабре 1905 года Горский поставил свой вариант балета «Дочь фараона», полностью переработав старый знаменитый спектакль Петипа. Анна Павлова, заинтересовавшись этим экспериментом балетмейстера, приехала в Москву, чтобы 15 января 1906 года выступить на сцене Большого, в главной роли в этом балете Горского. Её партнером стал Михаил Мордкин. В своих воспоминаниях, написанных в 1925 году в США, он рассказал о том огромном впечатлении, которое на него произвела Павлова. Артистичный, статный Мордкин произвёл не меньшее впечатление на прославленную балерину. Его называли «Гераклом балетной сцены», сравнивали с гладиаторами и античными статуями. Он с поразительной лёгкостью выполнял поддержки – и Павлова на его фоне казалась особенно лёгкой и воздушной. Именно Мордкина – любимца московских дам – Павлова, несмотря на ревность мужа, Виктора Дандре, выбрала на роль постоянного партнёра для гастролей по Европе и Америке. Начинались десятые годы ХХ века – время войн и революций.
…В 1917 – 20-м Большой театр воспринимали не как храм искусств, а как арену революционных политических форумов: в его стенах провозглашали рождение новой страны – СССР. Какие только представления не шли в Большом в двадцатые годы. Балет и оперу потеснили кинофильмы, чтецкие программы, эстрадные концерты, партийные съезды… К счастью, балетную труппу удалось сохранить. Руководителем московского балета оставался балетмейстер Императорского Большого театра Александр Горский, поставивший несколько спектаклей в самые трудные годы Гражданской войны и разрухи. Не все звёзды русского балета оказались в эмиграции. Кроме Горского, ушедшего из жизни в 1924-м, творили в Большом в двадцатые годы танцовщик и балетмейстер Василий Тихомиров, выдающаяся прима Екатерина Гельцер, дирижёр Юрий Файер – люди, сохранившие традиции классики в смутные годы.
В 1927-м году в Большом был поставлен первый широко известный советский балет – «Красный мак» композитора Рейнгольда Глиэра. Многим запомнился лихой матросский танец «Яблочко» из этого балета, в котором классическая хореография сочеталась с идеологически актуальным сюжетом: любовь китайской актрисы Тао Хоа и советского моряка разыгрывалась на фоне революционной борьбы китайской бедноты, а «красный мак» воспринимался как символ грядущей революции. Главную партию – Тао Хоа – на премьере с успехом исполнила Гельцер. В честь балета «Красный мак» были выпущены одноимённые духи, мыло и конфеты… Это был рубеж: в Большом театре начиналась эпоха советского классического балета.
В 1950-м году в Москву приехал Чэнь Бода – один из идеологов правящей Коммунистической партии Китая. Его пригласили в Большой театр, на «Красный мак». Увидев актёров в устрашающем гриме отрицательных героев, гость возмутился: «Неужели эти страшилища – китайцы? Это такими вы нас представляете?!» Пришлось объяснять гостям из Пекина, что, наряду со злодеями, в этом балете действует и прекрасная китаянка Тао Хоа… С трудом советские дипломаты удержали китайцев от скандального демарша – ухода из Большого театра. После спектакля товарищ Чэнь заявил: «Само название «Красный мак» нас обескураживает. Для нас, китайцев, мак – это олицетворение опиума. Любое упоминание мака для нас неприемлемо. Опиум – наш злейший враг, он веками губил наш народ!» После этого балет Глиэра несколько лет шёл под названием «Красный цветок».
Глава 2Балеты Прокофьева
Сергей Сергеевич Прокофьев считается самым исполняемым композитором-классиком ХХ века. При этом сам Сергей Сергеевич был уверен: «Я просто классический композитор, которого поймут через 50 лет». Писать о нём нелегко: Прокофьев – тема необъятная, как и его многожанровое наследие. Мы коснёмся балетного наследия великого композитора. В истории Большого театра Прокофьев уж точно – самый популярный балетный композитор ХХ века. Некоторые балеты Прокофьева появились на прославленной сцене уже после смерти композитора – и стали бриллиантами в короне Большого балета.
Вундеркинд и лауреат
Прокофьев родился и вырос в семье агронома, в селе Сонцовке (Солнцеве) Бахмутского уезда Екатеринославской губернии – в нынешней Донецкой области. Музыкой он занимался с пяти лет, отличался бурной фантазией и очень рано начал сочинять собственные пьесы. Его мама – Мария Григорьевна – была одарённой пианисткой. К музыкальным «шалостям» сына относилась серьёзно, записывала его фантазии. Первая «серьёзная» пьеса Прокофьева была танцевальной и называлась «Индийский галоп». Много лет спустя композитор вспоминал: «Трудно придумать более нелепое название, чем то, которое я дал этому сочинению: Индийский галоп. Но в то время в Индии был голод, большие читали о нём в газете и обсуждали между собой, а я слушал». Танец «галоп» пришёл на ум юному композитору по созвучию со словом «голод»…
Илл.12: Сергей Прокофьев
Ему исполнилось девять лет, когда он впервые с родителями приехал в Москву и посетил Большой театр. Побывал на «Фаусте», на «Князе Игоре» и на «Спящей красавице». Это стало потрясением, он «заболел» театром и с пылом вундеркинда принялся сочинять собственные оперы. Родители, по рекомендации композитора С.И.Танеева, пригласили в Сонцовку молодого музыканта Рейнгольда Глиэра, который в 1902 году дал Прокофьеву первые уроки музыки. В будущем композитор Глиэр станет одним из основоположников советского балета. Учитель и ученик – Глиэр и Прокофьев – будут соседствовать на афишах Большого. Погостив у Прокофьевых в летние месяцы, Глиэр вернулся в Москву, и учёба продолжалась в заочном режиме: юный композитор посылал молодому маэстро подробные отчёты.
Когда ребёнок проявляет необыкновенные способности к музыке, взрослые непременно вспоминают самого известного музыкального вундеркинда – Вольфганга Амадея Моцарта. Не избежали такой ассоциации и родители Прокофьева. Уверенные в необыкновенном таланте сына, они решили «завоёвывать столицу».
Прокофьеву было тринадцать лет, когда он (разумеется, в сопровождении мамы) приехал поступать в Санкт-Петербургскую консерваторию. Бывалые профессора ахнули, когда угловатый подросток представил на их суд четыре оперы, симфонию, две сонаты и множество фортепианных пьес. Он стал самым младшим студентом консерватории. Старший из студентов его курса годился Прокофьеву в отцы.
Окончив консерваторию по классу композиции, он поступает в класс фортепиано, и вскоре становится пианистом-виртуозом. Первый фортепианный концерт Прокофьева поражал «спортивным» темпом: его упрекали в «футбольности». Слишком громко, слишком отрывисто и оглушительно! Первое исполнение «Скифской сюиты» шокировало публику напором звука. На одном из барабанов лопнула кожа, а учитель Прокофьева – композитор Александр Глазунов – в ужасе выбежал из зала. Об этой музыке говорили, что она бьёт по черепу, лупит палкой по голове.
Его считали «музыкальным Маяковским». В предреволюционном музыкальном мире Прокофьев заслужил репутацию хулигана. Он всегда был эксцентричен – и в музыке, и в частной жизни. Этот хмурый человек смолоду любил эпатировать публику. Композитор даже выдумал собственную замысловатую орфографию – без гласных. Все любители музыки знали, что свою фамилию композитор пишет так: Пркфв. Даже название своего родного села он писал не Солнцево, а Сонцовка – и убедил в этом своих биографов, которые официально указывают название, родившееся в воображении композитора. Склонность к художественной провокации, к футуризму сочеталась с ясным умом, с холодным рационализмом. Прокофьев был волевым художником, целеустремлённым строителем собственной судьбы. Всё, что могло отвлечь от творчества (а богемная жизнь, как известно, приносит немало искушений) – он отметал. Так, в молодые годы Прокофьев был страстным курильщиком, но, когда понял, что эта страсть мешает работе, почти отказался от курения.
Рассказывают о бесцеремонной прямоте Прокофьева, об ироническом складе ума, о сарказме, который можно почувствовать и в музыке. Один из фортепианных циклов Прокофьева так и называется – «Сарказмы». Он не терпел необязательности, всегда был пунктуален и настойчиво требовал пунктуальности от других. Точность он п