[1402]. Их средний возраст составлял 30,8 лет, и две трети гастарбайтеров представляли мужскую часть населения. Как отмечалось в секретной информационной справке СДБ, поток трудовой миграции из числа лиц, едущих на временную работу за рубеж, возрос с 1964 г. по 1971 г. в 10 раз. 57% мигрантов являлись квалифицированными специалистами. В алармистской тональности авторы информационного документа делали ряд серьезных выводов. Так, в частности, утверждалось, что в контексте оборонных интересов СФРЮ данная ситуация является угрожающей, так как позволяет иностранным организаторам миграционных потоков при необходимости вести соответствующую работу среди потенциального призывного воинского контингента югославских вооруженных сил. Под понятием «беспрецедентные возможности», применительно к характеристике действий зарубежных государств, понималось оказание как скоординированного влияния со стороны соответствующих служб и организаций НАТО, так и отдельных стран, вплоть до «использования нашей рабочей силы [трудовых мигрантов из Югославии] в общей или локальной войне, а также беспорядках в нашей стране»[1403]. Предположения СДБ касались возможного использования граждан страны для развёртывания партизанской или диверсионной деятельности внутри Югославии. Количество югославов, покинувших страну в конце 1972 г. в поисках работы за рубежом, составило более 511 тыс. военнообязанных, что по военно-мобилизационным нормам югославских вооруженных сил составляло 850 батальонов, либо 40-50 дивизий, либо 5-6 армий, т. е. 65% потенциального состава ЮНА, и две трети из них составляли лица моложе 35 лет. Распределение трудовой миграции выявило также определенные особенности, рассматривавшиеся СДБ как вероятная угроза для обороноспособности СФРЮ. 85% военнообязанного контингента из числа югославских гастарбайтеров находились в ФРГ, Австрии и Швейцарии. При этом больше всего мигрантов (60%) было из Хорватии, Боснии и Герцеговины, они составляли 279 тыс. 776 военнообязанных из этих республик СФРЮ. Для временной работы за рубежом в 1972 г. из страны выехали 34 тыс. 160 резервистов-офицеров и сержантов. Из них 176 человек старших офицеров. Военно-учётные специальности мигрантов включали военных медиков (754 человек), инженеров (3 тыс. 516 человек) и связистов (3 тыс. 104 человека). Совет по вопросам безопасности Президиума СФРЮ[1404] делал, в свою очередь, вывод о том, что «стихийный выезд югославских рабочих за рубеж используется также экстремистскими эмигрантскими и клерикальными организациями, которые рекрутируют для себя сторонников и послушных проводников своей политики»[1405].
Точку зрения, изложенную в документе СГБ, во многом разделяли те представители военного истеблишмента из числа высшего командного состава ЮНА, которые имели непосредственное отношение к формулированию принципов безопасности и оборонной политики СФРЮ. Они видели угрозу для страны во внутриполитической нестабильности. Вовлеченность консервативного крыла военных в политические процессы весной 1972 г. имела чётко выраженную идеологическую платформу. Её основным тезисом была «борьба с левыми и правыми» в югославском обществе. Эта позиция была озвучена в апреле 1972 г. в интервью хорватскому изданию «Vjesnik u srijedu» генерал-полковником И. Мишковичем. Он являлся непубличной фигурой в силу занимаемого поста и профессиональных обязанностей: до апреля 1971 г. Мишкович возглавлял военную контрразведывательную службу (КОС), а затем был назначен И. Броз Тито на должность советника Совета по вопросам безопасности Президиума СФРЮ, т. е. фактически координатора деятельности всех разведывательных организаций СФРЮ. В сентябре 1971 г. он стал специальным советником Президента СФРЮ и Главнокомандующего вооруженными силами по вопросам безопасности[1406].
Одновременно с процессом усиления позиций сторонников жёсткой линии в отношении реформаторских настроений, порожденных «Хорватской весной», заподозренные в либеральном подходе к внутриполитическим проблемам военные – представители высшего армейского командования снимались со своих постов или переводились на менее значимые должности, как это произошло с одним из авторов концепции оборонной политики генералом И. Рукавиной, отправленным в конечном счёте в 1977 г. в отставку за сочувствие «Хорватской весне».
Изменения, происходившие в оборонной сфере Балканских коммунистических стран, свидетельствовали о стремлении их руководства добиться консолидации управления системой безопасности. К началу 1972 г. произошло изменение в позиции Государственного Комитета Обороны НРБ – координирующего оборонную политику органа. После принятия новой конституции 16 мая 1971 г. он был переведён в подчинение новому государственному институту – Государственному Совету, являвшемуся фактически высшим органом власти в НРБ с 1971 г. по 1990 г. и выполнявшему по конституции (ст. 95) в условиях военного положения функции Народного собрания (парламента). 28 января 1972 г. Политбюро ЦК БКП обсудило кадровый состав и функции ГКО. Оно приняло решение о том, что в мирное время этот орган «руководит деятельностью по усилению военной и мобилизационной подготовки вооруженных сил и их материальному, техническому и медицинскому обеспечению», «определяет направления подготовки экономики, населения и территории страны для обороны»[1407]. Предложение о превращении ГКО в военное время в верховный орган руководства вооруженными силами и страной было, однако, отвергнуто после обсуждения из-за несоответствия данного положения статьям конституции. Состав ГКО расширялся, его председателем назначался глава Государственного Совета – Т. Живков, являвшийся по конституции главнокомандующим, и создавался секретариат ГКО[1408].
Организационно-структурные изменения в области оборонной политики сопровождались и мерами по боевой подготовке болгарских вооруженных сил. Проводившиеся на Черном море в феврале 1972 г. военно-морские учения «Вал-72», которыми командовал болгарский контр-адмирал В. Яна-киев, включали два важных элемента. Во-первых, во вводной давалась установка на увеличение военно-морского присутствия Турции и приближение VI флота США к черноморским проливам, и, во-вторых, в сценарий включался вариант свержения законного правительства Республики Кипр с последующим установлением над островом контроля НАТО[1409]. Столь масштабный характер сценария свидетельствовал о подготовке сил и средств ОВД на Юго-Западном ТВД к военно-политическому конфликту с участием большого количества членов двух блоков в локальном конфликте.
Весной 1972 г. румынское руководство также приступило к изменениям в организации безопасности и обороны страны. Глава РКП предпринял шаги, направленные на усиление личного контроля над органами безопасности и армией, что нашло на первом этапе своё выражение в реформировании МВД и СГБ, а также разведки[1410]. Прежнее Управление внешней информации, т. е. внешней разведки, (DIE)[1411] было переименовано в Главное Управление внешней информации (DGIE), в котором было создано три основных отдела: 1) Европы, 2) контрразведки и эмиграции и 3) других регионов. На правах автономного и независимого отдела было сформировано подразделение нелегальной разведки, которому Чаушеску придавал особое значение[1412]. Выделенный с 4 апреля 1968 г. из МВД в самостоятельную структуру, Совет Государственной Безопасности (CSS) 19 апреля 1972 г. вновь вошёл в МВД и включил 6 основных управлений: внутренней разведки, контрразведки, экономической контрразведки, военной контрразведки, безопасности (политического сыска – Ар. У.), охраны – и следственное управление[1413]. Главой министерства был назначен председатель СГБ И. Стэнеску. Предпринимаемые по личной инициативе Н. Чаушеску весной 1972 г. шаги по укреплению институтов безопасности являлись продолжением начатых в декабре предыдущего года мер. Одной из них было принятие закона о защите государственной тайны. В преамбуле нового документа – «Декрета № 130 Государственного Совета СРР от 19 апреля 1972 г. об учреждении, организации и функционировании Министерства внутренних дел» отчетливо выявилась тенденция концентрации нескольких видов деятельности по обеспечению безопасности: оперативной, розыскной и силовой в рамках одного ведомства. Это аргументировалось в следующем виде: «Объединение органов безопасности и внутренних дел в единый орган государственного управления обеспечит беспрепятственную реализацию политики партии и государства в их деятельности, позволив задействовать более эффективно имеющиеся кадровые и материальные ресурсы»[1414]. В соответствии с новым законом, МВД превращалось в один из институтов национальной обороны под жёстким партийным контролем. В этой связи заявлялось о том, что оно «руководствуется в своей деятельности законами, постановлениями, приказами и решениями Совета обороны и постановлениями Совета Министров» и ответственно перед партийным и государственным руководством, а в части, касающейся деятельности в области безопасности, – непосредственно перед ЦК РКП[1415]. Это означало на практике – лично перед Н. Чаушеску. Оборонная составляющая, в соответствии с выдвинутой руководством военной доктриной тотального сопротивления агрессору, проявилась и в порядке перечисления институтов и организаций, с которыми МВД должно было взаимодействовать. Главными среди них были «центральные и региональные органы государственного управления, Союз коммунистической молодежи, Главный штаб Патриотической гвардии» и рабочие коллективы