Тесная взаимосвязь внешнеполитического курса и оборонной политики румынского руководства была очевидна для зарубежных аналитиков, которые отмечали серьезные расхождения в позициях Москвы и Бухареста, несмотря на подчеркивавшуюся румынской стороной верность союзным обязательствам в рамках Варшавского пакта. Главными проблемами, по которым существовали разногласия, были «роспуск военных блоков, роль малых государств и интерпретация суверенитета в соответствии с международными законами»[1473]. Однако Бухарест не был заинтересован в окончательном ухудшении взаимоотношений с союзниками по блоку и, в первую очередь, с СССР. В то же время отказ румынской стороны от активного участия в военных учениях ОВД с присутствием войск блока на румынской территории и румынского воинского контингента на территории стран-союз-ниц без заключения специального межгосударственного соглашения на этот счёт, обострял ситуацию. Именно поэтому на заседании Совета Обороны 13 октября 1972 г. при рассмотрении «Совместного плана действий ОВС ОВД для Румынии на 1973 г.» было принято решение согласиться провести в Румынии 12-21 февраля 1973 г. военные игры на карте. Их темой, как это формулировалось в самом названии, было «Развертывание союзных войск на театре военных действий с одновременным отпором вражеской агрессии. Проведение фронтовой наступательной операции и боевые действия военно-морских сил, войск противовоздушной обороны других государств-членов Варшавского Договора». Предусматривалось участие представителей штабов вооруженных сил СССР, Болгарии и Румынии – около 400 генералов и офицеров, из которых 100 представляли румынские вооруженные силы[1474].
Однако возобновление участия Румынии в военных учениях ОВД не изменило общего курса руководства страны по внешнеполитическим вопросам. На состоявшемся 15 ноября 1972 г. в Москве заседании заместителей министров иностранных дел стран-членов ОВД эта линия была продолжена. Встреча была посвящена подготовке европейского совещания по безопасности и сотрудничеству и рассматривалась Кремлём как важное мероприятие с точки зрения выработки консолидированной позиции участников Варшавского блока. Попытки советского руководства добиться принятия единой платформы для членов пакта при переговорах и обсуждениях на предстоявшей европейской конференции были поддержаны практически всеми участниками за исключением заместителя министра иностранных дел Румынии Н. Экобеску. Подход румынского руководства, озвученный представителем МИДа, заключался в тесном сочетании политических и военных вопросов, интерпретируемых через призму концепции национального суверенитета и независимости. Во-первых, Бухарест настаивал на том, чтобы члены ОВД действовали самостоятельно, «защищая интересы социалистических стран, но не на основе узких блоковых интересов и не в его рамках», так как это «сохраняет и продолжает разделение Европы на три части» (два военных блока и нейтральные государства). Во-вторых, ссылаясь на необходимость отвергнуть «империалистические попытки» использовать силу или угрозу применения силы в международных отношениях, румынская сторона настаивала на включение в итоговый документ этого положения, что было более похоже на стремление Бухареста обезопасить себя с Востока, чем с Запада. В-третьих, по военным проблемам румынская сторона предлагала выступать государствам-членам ОВД также раздельно, с тем, чтобы все европейские страны провели отдельные переговоры с западными партнерами о возможностях сокращения вооружения и войск, что соответствовало бы их интересам. Наконец, в-четвертых, Экобеску предложил, чтобы все делегации стран Варшавского пакта прибыли на конференцию с собственными проектами итоговых документов, одобренными их правительствами. Столь явно шедшие вразрез с общими планами членов ОВД и, прежде всего, интересами СССР, предложения были отвергнуты на заседании[1475]. Оборонная составляющая позиции румынской стороны выявила явное стремление Бухареста добиться возможностей прямых переговоров с государствами-членами НАТО и таким образом продемонстрировать им оборонительный характер румынской военной доктрины, подчеркнув свою незаинтересованность в любых военных коалиционных действиях Варшавского пакта, если они не касаются непосредственно самой Румынии. В выступлении румынской делегации в Хельсинки на подготовительных заседаниях в ноябре 1972 г. большинство из предложений, прозвучавших на московской встрече, было повторено.
Помимо организационных вопросов (ротация председателей заседаний на совещании, принцип консенсуса, а не большинства при принятии решений), румынская сторона выступила и по существу обсуждавшихся проблем, большая часть которых относилась к оборонным вопросам. В добавление к содержавшимся в тексте проекта документа принципам равенства и независимости румынская сторона настаивала на включении уточнения в виде тезиса «независимо от членства страны в любом военном блоке». Такая позиция вызвала серьезные возражения стран-участниц Варшавского блока (Болгарии, Чехословакии, ГДР и Польши), которые резко выступили против. Советская сторона намеренно не выступала по поводу предложений, сделанных румынским представителем, чтобы, во-первых, избежать обвинений в диктате со стороны великой державы, и, во-вторых, не подчеркивать разногласий с Бухарестом, предоставив возможность сделать это своим союзникам. В свою очередь, ряд западных стран, а также Югославия отнеслись с пониманием к позиции Румынии и стремились добиться определенного консенсуса[1476]. Подчеркивавшееся настоятельное требование румынской делегации не превращать совещание в блоковое противостояние остро воспринималось советской стороной и его союзниками по ОВД. Как отмечали зарубежные аналитики, следившие за реакцией Москвы на действия Бухареста, в советских радиопередачах на румынском языке позиция Румынии косвенно осуждалась. Это нашло своё отражение в одной из передач, когда была озвучена фраза о том, что «делегаты [совещания] нацелены на достижение согласованных решений, несмотря на определенные попытки создать трудности в достижении прогресса»[1477]. Польская сторона попыталась минимизировать остроту сделанных Румынией поправок, предложив свою редакцию, где не было упоминания о военных блоках, а говорилось о «любых видах блоков». Однако западные участники выступили против подобной версии, так как посчитали возможным включения в это и Общего рынка, члены которого могли рассматриваться как отдельная группа стран. В конечном счете, была принята обновленная редакция, предложенная румынской стороной и легитимировавшая консультации, «которые будут проходить вне структуры существующих военных союзов»[1478]. Одновременно румынская сторона настаивала на том, чтобы конференция признала права и роль малых и средних государств в международных отношениях с тем, чтобы избежать диктата великих держав.
Результаты хельсинкской встречи рассматривались в Бухаресте как обнадеживающие с точки зрения проводимого им внешнеполитического курса и оборонной политики. Значение последней усиливалось в контексте взаимоотношений Румынии не только с государствами-членами Варшавского блока, но также и евроатлантического сообщества, а также странами, не входившими в противостоявшие в Европе военно-политические союзы. Для советской стороны было важно добиться единства действий, имея в виду предстоящие переговоры по разоружению в Европе, в связи с чем Москва была заинтересована в активной роли своих союзников и Румынии, в частности, так как имела в виду использовать на этот раз многостороннюю формулу подобных переговоров, а не исключительно межблоковую[1479]. На предстоявшей 15 января 1973 г. встрече министров иностранных дел государств-членов Варшавского блока советская сторона хотела, чтобы её предложения были приняты как общая платформа для всех участников ОВД. Основное внимание руководство СССР уделяло сокращению вооружений в Центральной Европе – главном потенциальном театре военных действий в случае военно-политического конфликта между НАТО и ОВД, который рассматривался не просто как географический регион, а как «стратегическая концепция»[1480]. В свою очередь, румынская сторона была заинтересована в распространении этого процесса и на Балканы.
Политика Бухареста обращала на себя внимание со стороны союзников по ОВД из числа стран Восточной Европы. Свидетельством этого являлся аналитический доклад МГБ ГДР конца 1972 г. В нём говорилось о том, что «общая политика государств-членов Варшавского Договора в отношении Румынии» включает «серию шагов, предпринимаемых со стороны этих государств, с целью вовлечения [Румынии] в многостороннюю политику и экономическую деятельность, чтобы теснее сблизить Румынию с социалистическим содружеством»[1481]. Одновременно утверждалось, что шаги членов ОВД, направленные на более тесное сближение румынской стороны с коммунистическим блоком, имеют положительные результаты. Также отмечалось, что влияние СССР на Румынию сохранялось. Однако вывод, который делался авторами доклада, был противоположным столь оптимистичному заявлению. Он заключался в констатации того, что, «несмотря на связи Румынии и объективную необходимость тесного сотрудничества с Советским Союзом и другими социалистическими странами, националистическая ориентация РКП не исключает непрерывного развития оппортунистических взаимоотношений с Китаем и поддержку его точки зрения»[1482]. При этом в документе Министерства государственной безопасности ГДР сообщалось о необходимости использования агентурных возможностей с тем, чтобы Румыния изменила своё поведение. Этому должна была способствовать её изоляция от Китая и от Запада