[1483]. Особое внимание уделялось необходимости отказа со стороны Бухареста от занятой им позиции по вопросам общеевропейской безопасности и сокращения вооружений. Оба вопроса рассматривались румынским руководством, а точнее, лично Н. Чаушеску, в контексте постоянно подчеркиваемого им суверенного права государств на внешнюю и внутреннюю политику, что создавало трудности для ОВД в проведении скоординированной линии.
Ситуация в другой «проблемной» стране – Югославии затрагивала оборонные интересы соседней Албании. Её руководство отмечало как стремление СССР добиться более тесных отношений с СФРЮ, так и желание Белграда не создавать конфликта с Москвой. Отказ Э. Ходжи от сближения с И. Броз Тито сопровождался демонстрацией решимости дать вооруженный отпор в случае нападения Югославии на Албанию. В сентябре 1972 г. в северо-восточной части страны по линии Крей-Льюре – Зал-Дарда, а также в прилегавших к югославской границе областях Албании были проведены двухнедельные масштабные учения с привлечением около 80 тыс. военнослужащих регулярной армии, МВД и резервистов, с использованием большого количества единиц артиллерии, зенитных орудий, танков Т-55 и Т-69 (китайского производства, основанного на китайской модели Т-59). В Югославии эти учения вызвали серьезную настороженность ввиду масштабности и численности задействованной техники и людских ресурсов.
Помимо демонстрации военной силы, Ходжа пытался определить вероятный вектор развития соседней страны после физического ухода с политической арены её бессменного правителя – маршала И. Броз Тито. Это было важно с точки зрения оборонных интересов НРА. Осенью 1972 г. он склонялся к мысли о том, что СФРЮ погрузится в обстановку хаоса и межнациональных столкновений. Среди тех внешнеполитических сил, кто будет участвовать в них, прогнозировались НАТО, ОВД, великие державы, в частности СССР. Предполагалось, что он будет использовать экономические и политические средства для того, чтобы подчинить себе Югославию[1484]. Эти общие выводы конкретизировались Ходжей, прогнозировавшим полномасштабный военно-политический кризис в соседней стране, когда часть её республик, в частности Хорватия и Словения, могут потребовать преобразования федерации в конфедерацию или вообще выйти из состава СФРЮ. В ответ на это Сербия, желающая оставить их под свои контролем, могла, как считал глава АПТ, начать боевые действия. По мнению Ходжи, СССР был способен оказать ей помощь, так как был заинтересован в сохранении федерации. США, в свою очередь, также поддерживавшие идею федеративной Югославии, как полагал албанский руководитель, могли поддержать Хорватию и Словению, чтобы именно под их руководством, а не под сербским, сохранилось федеративное югославское государство. Македония по предположению главы АПТ должна была в соответствии с логикой происходившего объявить независимость и в дальнейшем присоединиться к Болгарии. В Косово ситуация могла развиваться как в сторону усиления автономистских тенденций, так и создания независимой Республики Косово. Прогнозировавшиеся Ходжей события оценивались им с точки зрения безопасности Албании. В этой связи он считал необходимым внимательно следить за происходящим в Югославии и укреплять оборону, способную обеспечить НРА её национальный суверенитет[1485].
Несмотря на такой пессимистичный прогноз возможного развития ситуации в соседней стране Э. Ходжа отверг предложение финского правительства о проведении общеевропейского совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. Глава АПТ продолжал избранный им курс на сохранение закрытости страны и превращения её в военный лагерь.
Помимо организационных мер, это предполагало наращивание оборонного потенциала, что в условиях Албании было связано с получением помощи от КНР. По мере того, как для Э. Ходжи становилось всё более очевидным охлаждение отношений с китайским союзником[1486], вопрос формулирования оборонной политики и военной доктрины приобретал особую актуальность. Политический и идеологический характер концепции определялись лично главой НРА. Многое зависело от того, насколько деятельность рабочих групп в Министерстве обороны, прежде всего в Институте военных исследований, занятых подготовкой соответствующего материала, совпадала бы с мнением главы Э. Ходжи, а также «второго человека» в партийно-государственном руководстве – премьер-министра М. Шеху. Последний стремился лично участвовать в определении стратегических основ оборонной политики. Концепция стратегии народной войны, сторонником которой был Ходжа, приобретала весной 1972 г. всё более конкретные черты. Особое внимание уделялось Добровольческим силам, идея создания которых была выдвинута ещё в 1971 г. главой АПТ и премьер-министром. Им предстояло стать формированиями территориальной обороны, комплектующимися из гражданских лиц, временно мобилизованных в них, и существующих параллельно с подразделениями регулярной армии. Тем временем в руководстве военного ведомства обращали особое внимание на имеющийся опыт боевых действий и военной подготовки развитых зарубежных государств, включая и те из них, которые считались в коммунистической Албании как её вероятные противники. Начальник Генерального штаба П. Думе отмечал в специальном секретном распоряжении о теоретической подготовке командного состава вооруженных сил, что «изучение материалов о зарубежных армиях наших потенциальных противников военными кадрами всех уровней рассматривается как важнейшая и постоянная задача в процессе их подготовки и формирования»[1487].
6 ноября 1972 г. военная делегация НРА во главе с министром обороны Б. Балуку в составе 18 генералов и старших офицеров, а также 22 экспертов и 2 специально выделенных албанским МВД радистов[1488]вылетела на самолете «Ил-18» по маршруту Тирана – Бухарест – Тегеран – Урумчи – Пекин. Непосредственно перед полетом прибывший в аэропорт Ринас премьер М. Шеху проинструктировал Б. Балуку о предстоявших в Бухаресте переговорах с министром обороны Румынии генерал-полковником Ионом Ионицэ[1489]. Албанская сторона настаивала на невозможности создания какого-либо вида союза между Тираной, Белградом и Бухарестом (как рекомендовало руководство КНР), о чём предстояло сообщить румынской стороне. На аэродроме в Бухаресте встреча Б. Балуку с И. Ионицэ и вице-президентом Государственного Совета Э. Боднэрашом, уже ранее пытавшимся выступать посредником между албанским и югославским партийным руководством, проходила дольше, чем ожидалось членами делегации, которые не знали деталей албано-румынских переговоров.
Прибывшую в Пекин албанскую делегацию встречали на высшем уровне как представители военного ведомства КНР, так и политического руководства в лице премьера Чжоу Эньлая. Албанская сторона хотела получить доступ к широкой номенклатуре военных изделий, оборудования и даже производства: от лёгкого стрелкового оружия до тяжёлой техники, включая танки, самолёты и катера для албанских ВМФ. Тирана была также заинтересована в приобретении 18 новейших заводов «под ключ», производивших продукцию двойного назначения. Аргументируя поспешность возможностью закрытия в любой момент Суэцкого канала, албанская сторона стремилась получить запрашиваемое ею в самое ближайшее время. По мере развития системы обороны усиливалась степень зависимости ΗΡΑ от военных поставок КНР, а также от китайской помощи при проектировании крупных объектов гражданского и военного назначения, что признавали сами албанские военные. Особое место среди специальных военных сооружений занимал новейший для своего времени аэродром стратегического назначения в Гьядри.
Ещё накануне поездки делегации в Китай у ряда её членов складывалось впечатление о том, что Э. Ходжа уже принял решение заморозить отношения с КНР после визита в Пекин президента США Р Никсона. Поэтому он стремился получить от китайских союзников как можно больше, понимая, что военно-техническое сотрудничество может прекратиться в любой момент и не только по инициативе Тираны. В ответ на албанскую просьбу о поставках большого количества оружия и военной техники китайская сторона заявила о том, что складывающаяся в Балканском регионе ситуация не столь напряженна, как это было несколько лет назад, когда Пекин предоставил Тиране военную помощь после приходак власти в Греции в апреле 1967 г. военного режима[1490]. Фактически руководство КНР отказалось от масштабной программы вооружения Албании в условиях отсутствия реальной угрозы для НРА. Тем временем Москва стремилась провести зондаж с целью установить возможность восстановления отношений с Тираной, что закончилось неудачей в феврале 1973 г.[1491]
Действия руководства Румынии также свидетельствовали о приобретении всё большей значимости оборонного аспекта для её внешнеполитических позиций. 28 декабря 1972 г. Великое Национальное Собрание СРР приняло новую редакцию «Закона об организации национальной обороны Социалистической Республики Румынии»[1492]. Её отличительной особенностью было несколько основных и принципиальных положений, которые появились в ряде принятых с августа 1968 г. (сразу же после вторжения войск ОВД в Чехословакию) законов, относившихся к организации Патриотической гвардии и отдельным аспектам обороны. В этой связи стратегической целью вооруженной борьбы объявлялся не молниеносный разгром противника в результате исключительно военной победы (имея в виду ограниченные силы и средства Румынии как малой страны), а продолжительная, затяжная вооруженная борьба всего населения. Она была призвана не допустить блицкрига для агрессора и должна была сопровождаться созданием многочисленных очагов сопротивления на территории всей страны. Параллельно с вооруженными действиями хорошо организованных отрядов и подразделений армии румынское партийное руководство рассчитывало на получение моральной и дипломатической поддержки на международном уровне, в результате чего противник должен был оказаться в международной изоляции