[1527]. На состоявшейся 16 января 1973 г. встрече главы румынского МИДа и советского министра иностранных дел А. А. Громыко последний сообщил, что советская сторона будет придерживаться «сдержанной тактики». Это было обусловлено нежеланием создавать трудности уже на первом этапе конференции. Объяснение заключалось в том, что представители Запада внимательно относились к вопросам объединения проблем разоружения, сокращения военного присутствия и др. с темой безопасности. Румынская сторона фактически информировалась о нежелательности включения в повестку дня будущей конференции вопросов, реальность решения которых была маловероятна[1528].
Таким образом, попытка Бухареста использовать тему европейской безопасности и обсуждать вопросы роспуска блоков, выделения Балкан как особой безъядерной зоны, сокращения военных расходов и отказа от концентрации войск на государственных границах в целях избежать оказания давления становилась бессмысленной. В то же время румынское партийно-государственное руководство не оставляло надежд на продвижение этих тезисов в любой из возможных форм. Румынские дипломаты делали выводы о том, что, «по тому, как А. Громыко представил советскую позицию по европейской безопасности, стало ясно, что СССР не собирается принимать обязательства не использовать силу в Европе»[1529].
Подготовка к европейскому Совещанию по безопасности для занимавших особые позиции Югославии и Румынии существенно отличалась от действий Болгарии. Постепенный отказ Софии от общерегионального проекта во внешней политике, имевшей непосредственное отношение к болгарским оборонным интересам и позициям ОВД в регионе, а также усиление активности Румынии на международной арене, расцениваемой в Москве и столицах государств-членов ОВД как направленная на ослабление Юго-Западного ТВД Варшавского блока, сопровождались в Болгарии комплексом мер по изменению структуры вооруженных сил НРБ. Это нашло выражение в усилении их отдельных видов, родов, а также служб. В январе 1973 г. София рассматривала перевооружение вооруженных сил Греции и Турции, создание новых баз 6-го флота США в Греции, а также «постоянные попытки со стороны НАТО изменить политическое положение на острове Кипр» как основные дестабилизирующие факторы на Балканском полуострове[1530]. В то же время болгарские военные отмечали особенности проводившихся учений греческих и турецких вооруженных сил, ставивших цель отразить нападения со стороны друг друга[1531]. В этой связи, имея в виду складывавшуюся обстановку, София начала пересмотр предлагавшихся ею ранее «общебалканских» инициатив. В апреле 1973 г. премьер-министр Болгарии С. Тодоров выступил с заявлением, в котором говорилось о преждевременности в сложившейся ситуации многостороннего сотрудничества и о наибольших перспективах двусторонних отношений. Зарубежные аналитики обратили внимание, что румынская сторона, наоборот, продолжила выступать за многостороннее сотрудничество в регионе[1532], продемонстрировав свою независимость от явно поддержанного Москвой болгарского плана двусторонних контактов.
Проводя политику самоизоляции, Албания оказывалась в сложном положении, так как находилась практически со всеми своими соседями по региону в достаточно сложных или конфликтных отношениях. К началу 1973 г. «военная тема» становилась одной из важных для руководителя АПТ Э. Ходжи и рассматривалась им как серьезный элемент проводимой им внутренней и внешней политики. Он определял к этому времени три главные задачи, решение которых было призвано обеспечить «успешное противостояние империал-ревизионистам, оказывающим давление на нашу страну»: во-первых, развитие экономики, во-вторых, укрепление внутриполитической ситуации и, в-третьих, усиление обороноспособности страны[1533]. Идеологическое обоснование значимости подготовки концепции обороны именно в её особой, исключительно связанной с «албанской спецификой», форме в условиях объявленной главой АПТ «борьбы против идеологии либерализма и консерватизма» обеспечивалось базовыми тезисами Э. Ходжи: «народ-солдат» (gjithë populli ushtar); «армия всего народа» (Ushtria е madhe Popullore); обучение военному делу во «внеклассных школах военной подготовки». Разработка материалов по военной доктрине продолжала вестись двумя группами из числа представителей военного ведомства и являлась основным «проектом» Института военных исследований. В начале 1973 г. Э. Ходжа дважды (19 и 23 января) лично участвовал в обсуждении темы вооруженных сил и вопросов формулирования доктрины обороны. Это свидетельствовало о явном стремлении главы АПТ взять под полный контроль всё, что так или иначе было связано с армией и формированием военной доктрины НРА. Одной из его задач, судя по всему, было добиться сокращения роли военных кругов в общественно-политической жизни страны. Данный курс, вероятнее всего, помимо албанских условий, был обусловлен и событиями в КНР, за которыми пристально наблюдал Ходжа, сделавший вывод из «дела Линь Бяо» осени 1971 г.
Усиление политизированного подхода к теме обороны, а по сути – ослабление позиций кадровых военных за счёт укрепления позиций политических назначенцев-комиссаров, инициировалось лично Э. Ходжей. 19 января 1973 г. он заявил на специально созванной сессии Секретариата ЦК АПТ, посвященной идейно-политической и культурной работе в вооруженных силах, о том, что «в армии все, от простого солдата до офицера, находящегося на ответственном посту, прежде всего, должны быть людьми политическими (политически мыслящими – Ар. У.)»[1534]. С целью усиления идейно-политической индоктринации офицерского состава глава АПТ рекомендовал, чтобы после окончания соответствующих военно-учебных заведений, включая Военную Академию, выпускники направлялись в партийные школы[1535]. Во многом это было связано с тем, что Ходжа выражал недовольство работой X. Чако – начальника Политического управления вооруженных сил. Он обвинил его в «ослаблении идейно-политической работы на основе тезисов Совета Обороны»[1536]. Крайне негативно он оценивал в целом деятельность руководства военного ведомства, которое критиковалось им за плохую политическую работу в войсках и недостаточное внимание к положениям «Тезисов» Совета Обороны (которые были отредактированы им лично и содержали два базовых принципа: «народной войны» и идейно-политической подготовки)[1537].
Выступая 23 января в первичной парторганизации, Э. Ходжа вновь увязал боевую подготовку с идейно-политической. Она представлялась им равной ей по значимости[1538], а опыт национально-освободительной борьбы в Албании в годы Второй мировой войны рассматривался главой АПТ как определяющий с военной и политической точек зрения для современных вооруженных сил страны[1539]. Более того, именно в этой речи Ходжа заявил о том, что «у нас есть собственная военная наука, способная успешно противостоять военной науке потенциальных противников». Эту оценку не могла исправить даже его оговорка о том, что «было бы ошибкой заявлять о ней как самой лучшей и значительной науке или [наоборот] незначительной»[1540]. Со своей стороны, отвечавшие в военном ведомстве за политическую работу в вооруженных силах пытались соединить политический и военный аспекты в своих работах, посвященных военно-теоретическим проблемам[1541].
В военно-техническом и организационном отношениях оценка Э. Ходжей сложившейся ситуации в вооруженных силах выявила ряд особенностей. Заявляя о том, что албанская армия обладает современным оружием и снаряжением, сам глава НРА тем не менее был вынужден признать наличие у потенциальных противников более совершенных видов оружия, к числу которых он относил авиацию[1542]. Он также констатировал низкий уровень координации родов войск – мотострелковых и танковых, сославшись при этом на результаты прошедших учений[1543]. Концепция «на-рода-воина» рассматривалась Ходжей как базовый принцип всей военной доктрины (работа над которой ещё не была закончена) в идеологическом, политическом и патриотическом отношениях[1544]. Однако её реализация имела и вполне материальное обоснование, сделанное главой АПТ. Он объяснял необходимость развития Добровольческих сил невозможностью для Албании с экономической точки зрения иметь многочисленные вооруженные силы[1545]. Наряду с этим, Ходжа настаивал на проведении совместных учений регулярных вооруженных сил и так называемых добровольческих подразделений с целью улучшения координации их действий, усиления политического воспитания[1546]. В расчёт им брался «положительный опыт» региональной организации войсковых подразделений на уровне рота-ба-тальон, которые должны были действовать совместно с местными «Добровольными силами» и при участии их штабов[1547].
Тезис всеобщей мобилизации против внешней угрозы и борьбы с возможными «внутренними врагами» становился базовым в инициированной Первым секретарем АПТ пропагандистской кампании. В то же время он не исключал возможности оказания давления на возглавлявшийся им режим извне с целью его ликвидации. Весьма симптоматичной в данном случае была реакция Э. Ходжи на полученную в июне 1973 г., вероятно, по линии разведки, информацию, согласно которой на одном из заседаний в НАТО в Брюсселе, по