[1637]. Сочетание военно-стратегической и общественно-политической составляющих коммунистического режима свидетельствовали о стремлении Э. Ходжи и его ближайшего окружения обеспечить стабильность созданной государственной системы и укрепить позиции НРА на международной арене.
Теория «общенародной войны», пропагандировавшаяся Ходжей, продолжала выступать основополагающей концепцией при формулировании всей стратегии оборонной политики страны. На состоявшемся 28 марта 1974 г. заседании Политбюро ЦК АПТ обсуждался специально подготовленный материал «Об организации, военной подготовке и деятельности добровольческих сил по осуществлению народной самообороны и о выполнении задач подготовки профессиональных военных штабов обороны, органов партии и правительства». Выступление Э. Ходжи, получившее впоследствии, при публикации его собрания сочинений, название «Лучше изучать добровольческим подразделениям тактику партизанской войны», отражало суть представлений главы АПТ о том, какую роль предстояло сыграть в системе обороны нерегулярным воинским формированиям и какой тактики они должны были придерживаться. Имея в виду, что среди присутствовавших и принимавших участие в обсуждении были представители руководства вооруженных сил – член Политбюро министр обороны Б. Балуку, начальник Генерального штаба и кандидат в члены Политбюро П. Думе, Э. Ходжа сознательно обращал внимание на необходимость реализации избранной им концепции оборонной политики и основ определенной им военной доктрины. Он, в частности, заявил о том, что «добровольческие силы должны подготавливаться в соответствии с принципами нашего военного искусства народной войны, тезисов Совета Обороны, которые должны быть развиты далее, и если не работать в этом направлении, то это упущение, это даже большая ошибка, если их не развивать и не разрабатывать. С этой целью, я полагаю, руководители Министерства народной обороны должны определить срок в три месяца или больше, если необходимо, как они считают, чтобы реализовать на практике базовые тезисы Совета Обороны в том виде, как они были здесь одобрены»[1638]. Задача разработчиков директивного документа заключалась в определении конкретных методов и способов подготовки регулярных вооруженных, а также добровольческих сил; тактики и стратегии боевых действий при нападении на Албанию одного государства или их коалиции[1639].
Развитие общественно-политической ситуации в соседней Югославии также свидетельствовало о стремлении её руководства добиться укрепления существовавшего режима и адаптации оборонной политики к политическим процессам, происходившим в стране. Принятие 21 февраля 1974 г. новой Конституции СФРЮ было призвано легитимировать проводившиеся властями общественно-политические реформы. По мнению И. Б. Тито и его ближайшего круга, это могло способствовать ликвидации причин, породивших общественно-политический кризисы федерации конца 60-х – начала 70-х гг. XX в., что нашло особенно яркое проявление весной – осенью 1971 г. Концепция децентрализации государственно-административного управления и укрепления самоуправления, усиления полномочий республиканских органов исполнительной власти влияла и на проводившуюся Белградом оборонную политику. Её политические и организационно-военные основы определялись в Конституции 1974 г. Частично они формулировались в том виде, как это было закреплено в Законе о всенародной обороне от февраля 1969 г. и после внесения более 42 поправок и дополнений по разным вопросам в Конституцию 1963 г. Наряду с этим появились и новые положения. Прежде всего, за И. Броз Тито закреплялась пожизненно должность Президента СФРЮ и Председателя Президиума СФРЮ. В специально выделенном разделе основного закона – «Народная оборона» (Раздел 2, Глава VI, статьи 237-243), в отличие от предыдущего текста Конституции, Совет народной обороны[1640] упоминался в разделе IV «Организация Федерации» главы III, где отмечалось, что Президент Республики (он же Председатель Президиума СФРЮ) являлся председателем СНО. В Конституции категорически отвергалась возможность признания законности любой иностранной оккупации страны в целом или её отдельных частей, а также подписания капитуляции, что рассматривалось как государственная измена[1641]. Вооруженные силы СФРЮ объявлялись «единым целым», состоящим «из Югославской Народной Армии, как общей вооруженной силы всех народов и народностей, всех трудящихся и граждан, и Территориальной Обороны, как самого широкого вида оказания организованного вооруженного всенародного сопротивления»[1642].
При этом любой гражданин, оказывающий сопротивление агрессору, независимо от форм борьбы, объявлялся военнослужащим вооруженных сил Югославии. Особое внимание уделялось роли и месту союзных республик в комплектовании руководящих кадров вооруженных сил, что было во многом связано с проявившимся кризисом в межэтнических и межреспубликанских отношениях. В соответствии с новым положением, Конституция подтверждала, что «при подборе состава командных кадров и назначении на высшие командные и руководящие должности в Югославской Народной Армии применяется принцип пропорционального представительства республик и автономных краев»[1643]. Более того, в вооруженных силах признавалось право использования всех языков народов, в отличие от Конституции 1963 г., закреплявшей, как он определялся в основном законе, за сербохорватским языком исключительное преимущество[1644]. Новый Закон о народной обороне, принятый 24 апреля 1974 г., во многом повторял предыдущий, однако включал и ряд положений, конкретизировавших, в частности, компетенцию министра обороны, который мог при определенных обстоятельствах выполнять функции главнокомандующего. Усиливалась также роль Совета народной обороны.
Легитимация новых подходов к проблемам обороны в Конституции 1974 г. сопровождалась усилением роли ЮНА в общественно-политической системе СФРЮ. В этой связи конституционное закрепление за СКЮ особых позиций доминирующей политической силы предусматривало одновременное укрепление позиций высшего командного состава вооруженных сил в руководстве Союза Коммунистов Югославии. Предполагалось, что в подготовке к предстоявшему X съезду СКЮ, намеченному на май 1974 г., активное участие примут представители ЮНА из числа высшего руководства, отдельным членам которого предстояло войти в состав ЦК СКЮ и другие руководящие органы партии. Зарубежные аналитики отмечали в этой связи, что «не только увеличившееся число военных в руководстве СКЮ, но и способ их подбора показывают, что армия усилила и консолидировала свою партийную организацию в рядах СКЮ»[1645]. Процесс усиления позиций представителей армии в партийных органах сопровождался выдвижением их представителей на должности, имеющие, прежде всего, отношение к обороне. Это давало основания для зарубежных экспертов считать, в частности, что приход генерал-полковника Ф. Херлевича на пост министра внутренних дел укреплял позиции военных в находившейся в структуре МВД Службе государственной безопасности[1646]. В 1973 г. её также возглавил выходец из высшего руководства ЮНА генерал Ст. Доманкушич. Активная инфильтрация представителей военного истеблишмента в органы государственного управления на значимые с точки зрения безопасности и обороны посты становилась очевидным фактом и для югославского общества. В этой связи новый глава СГБ, имея в виду распространившиеся в Югославии слухи о «ползучем военном перевороте», отвечал в газетном интервью по случаю 30-летия создания органов госбезопасности противникам вовлечения военных в политику. Он, в частности, заявил о том, что «с целью компрометации вооруженных сил и Югославской Народной Армии, систематически распространяются различные слухи, в том числе и о том, что в будущем вооруженные силы и полиция будут играть решающую роль и что “демократические силы должны задуматься и спросить себя, что случится, если армия возьмет власть в свои руки”»[1647].
На состоявшемся в Белграде 27-30 мая 1974 г. X съезде СКЮ произошло демонстративное укрепление позиций военного истеблишмента СФРЮ из числа высшего командного и политического состава при явном участии в этом процессе высшего руководства страны и лично её Президента, являвшегося одновременно и Председателем СКЮ. Ставка на усиление роли представителей вооруженных сил в высшем партийном органе – ЦК СКЮ, куда были избраны 15 членов от военных (подавляющее большинство – генералитет ЮНА) подтверждала предположения о растущей роли армии. Фактически она рассматривалась в Югославии как главный институт, способный обеспечить единство федерации, а также и в определенной степени единство СКЮ, хотя в абсолютных числах процент членов партии-военнослужащих продолжал оставаться небольшим и демонстрировал серьезные колебания численности.
Таблица 26
Динамика изменений числа военнослужащих-членов СКЮ[1648]
Весной 1974 г. начались определенные изменения в политике СФРЮ на международной арене. Это затронуло различные аспекты оборонной политики как на ближневосточном, так и на европейском направлениях. Внутриполитические изменения в Египте, начавшиеся после смерти президента Г. А. Насера в 1970 г. с приходом к власти нового президента А. Садата, особенно стали заметны после поражения осенью 1973 г. арабской коалиции в войне с Израилем. Каир, являвшийся ближайшим союзником Белграда по Движению неприсоединения, приступил также и к изменению внешнеполитического курса. Это было отмечено югославским руководством, хотя и не на официальном уровне, но в виде ряда публикаций в югославских СМИ, обвинивших Садата в инициировании процесса «денасеризации» и проамериканском курсе