[1697]. Сама ситуация на острове рассматривалась Ходжей как результат политики США, Великобритании и СССР, которые, по его мнению, «играли судьбой народов Средиземноморья, Балкан и всего мира»[1698]. Примечательным в этой связи было распоряжение МИДу НРА, данное главой АПТ. Ему предстояло уведомить официальные Афины, где к власти пришли гражданские политики после падения военно-политического режима 24 июля 1974 г., о том, что «в случае кризисов, подобных тому, что произошло на Кипре», Греция «может быть спокойна в отношении Албании»[1699].
Обострение военно-стратегической ситуации в Средиземноморском регионе в виде так называемого кипрского кризиса не повлияло тем не менее на развитие конфликта внутри руководства АПТ. На протяжении лета – осени 1974 г. во многом благодаря действиям Э. Ходжи, М. Шеху и X. Капо в вооруженных силах НРА начались массовые репрессии против военных кадров, так как на проходившем 25-26 июля V Пленуме ЦК АПТ руководство Министерства обороны и многие представители генералитета были обвинены в подготовке переворота и названы путчистами[1700]. Прошедший 16-17 декабря 1974 г. VI Пленум ЦК АПТ подтвердил обвинения, сделанные ещё на заседании Политбюро 1-2 июля 1974 г. в адрес руководства военного ведомства, расширив их. Все трое обвинялись уже в сознательном саботаже реформы вооруженных сил, сокрытии написанных Э. Ходжей «Тезисов» («Teza per shkollen е lire ushtarake») и использовании «вражеской иностранной литературы» при написании представленных Министерством обороны тезисов. На Пленуме было принято решение о выводе из состава высших партийных органов Б. Балуку, X. Чако и П. Думе, о придании их суду, а также увольнении из армии большого количества генералов и офицеров, обвиненных в подготовке антиправительственного заговора[1701]. Специальным решением Пленума ЦК расформировалось Политическое управление Министерства обороны, а ведение партработы в вооруженных силах переподчинялось напрямую ЦК АПТ[1702]. В ноябре 1975 г. бывший министр обороны, начальник Генерального Штаба и начальник Политического управления были расстреляны.
Ситуация в высших эшелонах власти коммунистического режима Албании, имевшая непосредственное отношение к её оборонной политике, анализировалась представителями Западного блока на основании скудной информации, поступавшей из страны. В свою очередь, албанские власти усиливали политику самоизоляции от остального мира. На основании данных, полученных от итальянского посла в Тиране, посол США в Риме Дж. Вольпи сообщал в Вашингтон 18 октября 1974 г. о том, что существует две возможные причины отстранения от должности Б. Балуку и ряда высших кадров оборонного ведомства. Во-первых, как считал американский дипломат, это могло происходить из-за существовавших у них с Э. Ходжей разногласий по вопросу организации Министерства обороны и в целом вооруженных сил. Во-вторых, Вольпи не исключал давления со стороны КНР на албанское руководство и требование китайской стороны сместить Балуку из-за его завышенных требований в вопросе китайских военно-технических поставок[1703]. События лета – осени 1974 г. свидетельствовали о стремлении Э. Ходжи лишить военных влияния, так как он видел в них опасность для своей власти. Активную роль в этом играл М. Шеху, ставший в октябре 1974 г. министром обороны, обязанности которого он исполнял до 1980 г. включительно. После проведённых массовых репрессий в вооруженных силах, в их руководстве фактически не осталось фигур, способных составить конкуренцию главе АПТ и его окружению в армии.
Положение на Кипре и действия сил НАТО в сложившейся ситуации внимательно отслеживались в болгарском военном ведомстве. Особый интерес для болгарских военных представляли возможные действия турецких войск при осуществлении десантной операции. По линии Разведывательного Управления ГШ БНА была получена информация о том, что среди предпринятых НАТО во время кипрских событий шагов была проверка системы управления и связи штабом верховного главнокомандующего силами НАТО в Европе с высшими органами управления альянса, а также проверка связи штаба главнокомандующего силами НАТО в Европе со штабом НАТО на Североевропейском ТВД. Параллельно с этими мероприятиями со стороны НАТО проводилась авиационная разведка по периметру границ СССР и его союзников[1704]. Таким образом, кипрский конфликт позволил болгарским военным определить характер возможных действий Западного блока при возникновении кризисной ситуации в стратегически важных для обоих пактов регионах.
Анализ боестолкновений на Кипре, сделанный 23 июля 1974 г. РУ ГШ БНА, привёл руководство Управления к выводу о том, что обе страны – Греция и Турция – стремятся закрепить свои позиции на острове и готовятся к переговорам[1705]. Военно-стратегическая ситуация на Кипре влияла в целом на расстановку сил в балкано-средиземноморском регионе и имела непосредственное отношение к оборонной политике Болгарии ввиду многофакторности кипрского конфликта как по числу прямо вовлечённых в него сторон, так и по разновекторности интересов государств-членов противостоявших блоков в лице НАТО и ОВД. Смена власти в Греции, произошедшая 24 июля 1974 г. под угрозой полномасштабной войны с Турцией, и назначение К. Караманлиса временным главой правительства серьезно изменили ситуацию не только в стране, но и в регионе[1706]. Важным для болгарской стороны было обращение свергнутого президента Республики Кипр архиепископа Макариоса к Т. Живкову с просьбой об «оказании любой помощи в интересах сохранения независимости, суверенитета и территориальной целостности», находившихся в опасности после того, как «Турция осуществила акт агрессии и захватила Кипр». По сути, этот призыв мог означать фактическое вовлечение Болгарии в конфликт. Для Софии, поддерживавшей тесные отношения с прокоммунистической АКЭЛ и оказывавшей ей вместе с советскими союзниками нелегально помощь, прямое военно-политическое или военно-техническое участие в кипрских событиях было невозможно по вполне понятным причинам. Однако предоставление гуманитарной помощи и, главное, действия на уровне дипломатии могли быть исключительно полезны для болгарской стороны при условии отказа от прямой конфронтации с соседями – Турцией и Грецией.
Оценка боевых действий на острове и военно-мобилизационных мероприятий, предпринятых греческой и турецкой стороной по линии разграничения по р. Марица, сделанные в РУ ГШ БНА, свидетельствовали о стремлении болгарских военных определить боевые возможности греческих и турецких вооруженных сил, их тактику и использование ими имеющегося вооружения и техники. Сделанные выводы касались как военно-стратегического, так политического аспекта боестолкновений. В соответствии с мнением руководства болгарской военной разведки «при наличии внешней помощи, каковую могла бы оказать Греция, создание значительных по численности вооруженных сил греческой кипрской общины и возобновление боевых действий может быть осуществлено на непродолжительный период» из-за слабости греческих вооруженных сил[1707]. Вывод греческих вооруженных сил из-под контроля НАТО, осуществленный пришедшим к власти гражданским правительством в Афинах, рассматривался авторами аналитического доклада РУ как положительный шаг. Однако особый интерес для них представляла судьба американских баз в Греции, о чём не было сделано никаких заявлений со стороны правительства К. Караманлиса. Подобных действий, как считали в Разведуправлении, не стоило ждать от греческой стороны, которая понимала, что таким шагом она могла окончательно ослабить международные позиции и отрицательно повлиять на боеспособность греческих вооруженных сил[1708]. В отношении Турции делался прогноз относительно попыток её руководства в лице Б. Эджевита добиться большей самостоятельности от США. Как считали в болгарской военной разведке, в конечном счёте, Анкаре пришлось бы считаться с мнением Вашингтона, который будет проводить свою политику в Турции более осмотрительно, с учётом важности этой страны для оборонных интересов НАТО на Юго-Восточном направлении[1709]. Общий вывод о перспективах развития ситуации, к которому приходили в РУ ГШ БНА, заключался в том, что кипрскую проблему США и их союзники будут стремиться решить через НАТО, а Турция готова идти на переговоры с Грецией в рамках Женевского договора по Кипру[1710]. Для Болгарии, как во внешнеполитической области, так и в военно-стратегической, кипрский конфликт создавал определенные возможности. Они оценивались болгарским военным руководством достаточно позитивно, в связи с чем констатировалось, во-первых, ослабление южного крыла НАТО и оказание негативного влияния происходившего на острове и вокруг него на единство НАТО. Во-вторых, в докладе отмечался «рост антиамериканских настроений среди греческой и турецкой общественности»; и, наконец, в-третьих, заявлялось о создании «более благоприятных условий для успешного проведения нашей внешней политики и усиления роли НРБ на Балканах»[1711].
В свою очередь, югославская дипломатия не смогла добиться положительных результатов в разрешении кипрской проблемы. Она пыталась посредничать между двумя средиземноморско-балканскими государствами – Грецией и Турцией, являвшимися членами Североатлантического блока. Это, однако, не ослабило стремление Белграда укрепить свои позиции в Балканском регионе, но уже обратившись к более активному сотрудничеству с Бухарестом. Румынская сторона была также заинтересована в продолжении не только внешнеполитического взаимодействия с СФРЮ, но и сотрудничества в оборонной области, имея в виду совместные военно-технические проекты, первым из которых было создание румыно-югославского боевого самолёта. Неожиданный для многих наблюдателей визит в Белград 23-25 сентября 1974 г. секретаря ЦК РКП Шт. Андрея и его встреча с Э. Карделем, а также И. Броз Тито, которому было передано личное послание главы Румынии Н. Чаушеску, преследовал цель получить у югославской стороны поддержку румынской инициативы многостороннего сотрудничества на Балканах