К середине 70-х гг. XX в. после прошедших реформ и изменений в организации системы обороны страны, а также проведённой реорганизации структуры вооруженных сил, оборонная политика НРА уже окончательно основывалась на использовании доктрины «общенародной войны», которая определяла комбинированное использование регулярных вооруженных сил – Народной Армии (Ushtria Popullore) и Добровольческих сил народной самообороны (Forcat Vullnetare Vetmbrojtjes Popullore). Главная задача вооруженных сил и ДСНС заключалась в оперативном прикрытии стратегически важных направлений и районов страны. Этому была подчинена как их бригадная система военно-организационной структуры[1821], так и создававшиеся по всей стране укрепления и долговременные огневые точки (ДОТ) в виде бункеров. 12 февраля 1976 г. Главное управление инженерных работ Министерства народной обороны получило специальное директивное письмо № 393. В нём ставилась задача срочного создания подразделений из гражданских добровольцев, не занятых на сельскохозяйственных работах, с целью их активного привлечения к строительству фортификаций по всей Албании с использованием собственного инвентаря[1822].
В соответствии с планировавшимися нормами возведения оборонительных сооружений предусматривалось строительство 500 подобных точек батальонного звена из расчёта, что территория его ответственности занимает 6-12 кв. км. Начальник Управления инженерного строительства А. Моисиу, занимавший этот пост до 1981 г., предлагал определить наиболее танкоопасные проходы и, разделив их по категории сложности рельефа местности, возводить в зависимости от этого соответствующее число сооружений – ДОТов. Так, в частности, на равнинной территории и в береговой полосе их число могло составлять 500 единиц, а в более труднодоступных для техники местах 200 или 100 сооружений[1823].
Нападение на Албанию как со стороны НАТО, так и Варшавского пакта рассматривалось в Тиране как реальная угроза для страны. Особую обеспокоенность вызывала возможность проведения авиадесантной операции, способной внезапно парализовать систему обороны[1824]. Оценка ситуации высшим партийно-политическим и военным руководством основывалась на тезисе враждебного окружения, так как по существовавшим предположениям Греция, Италия и Югославия могли воспользоваться ситуацией в интересах отторжения части территории Албании, которая также находилась во враждебных отношениях и с Варшавским блоком. Последний, как считали в албанском руководстве, мог при определенных условиях прибегнуть к действиям, аналогичным тем, которые были совершены СССР и его союзниками по отношению к Чехословакии в 1968 г.[1825] Такой алармистский подход являлся политически мотивированным и отражал общую общественно-политическую атмосферу в НРА и её правящих кругах. В то же время именно он способствовал развитию деятельности военной разведки, которая в условиях самоизоляции Албании была вынуждена расширять технические средства для получения оборонной информации. Одним из направлений её деятельности стало строительство на господствующих высотах албанского приграничья пунктов радиоконтроля (перехвата) по всему периметру территории НРА. Это позволяло заниматься перехватом радиосигналов не только на сопредельной иностранной территории, но и на большей дистанции, включая важные объекты НАТО и ОВД, следить за значительными перемещениями вооруженных сил во время проводившихся обоими блоками военных учений[1826]. На албано-югославской границе специальные разведывательные пункты были оборудованы албанской стороной через каждые 5 километров[1827].
Особое внимание с точки зрения проведения оборонных мероприятий обращалось Тираной на происходящее в Болгарии, Румынии и Венгрии. По существовавшим у албанского руководства предположениям, в случае развертывания наступления основные силы ОВД должны были двигаться из Болгарии и Румынии или через их территорию, хотя в таком случае оставалось невыясненным, каким образом они могли пройти через территорию Югославии. Наиболее вероятным считалась комбинированная военно-морская и воздушная десантные операции, так как в таком случае у Варшавского пакта имелась возможность осуществления прямого нападения на албанское побережье с использованием аэродромов базирования в балканских государствах-членах ОВД и советских ВМС[1828].
Укрепление наиболее вероятных направлений нападения противника становилось частью оборонной политики также Болгарии. Её руководство проводило соответствующие оборонные мероприятия на южном направлении. Одним из важных для ОВД в стратегическом отношении секторов являлся балкано-средиземноморский, так как перед ВМФ СССР стояла задача прохода из Черного моря через проливы Босфор и Дарданеллы в Средиземное, что требовало деблокирования проливов, находившихся под контролем Турции. Помимо советских сил и средств, предусматривалось использование вооруженных сил НРБ, которые при участии румынских подразделений должны были оказать соответствующую поддержку на греческом и турецком направлениях. Для предотвращения молниеносного прорыва со стороны Греции и Турции Болгария располагала системой долговременных огневых точек в виде железобетонных сооружений и вкопанных танков (как советских Т-34, так и немецких Pz.IV (Т-4) самоходных артиллерийских установок Sturmgeschiitz IV), либо укрепленных на бетонном основании танковых башен, а также специальных укрытий для артиллерийских и зенитных орудий. В пределах этой полосы длиной в 150 км и площадью около 1100 кв. км, которая охватывала территорию от с. Босна до Вылча было размещено 56 единиц немецкой техники времён Второй мировой войны[1829]. Всего на протяжении 70-х – 80-х гг. XX в. «было создано 171 танко-огневая точка на базе элементов советских танков Т-34» и «один с башней танка Т-62»[1830]. Задача этих сооружений заключалась в том, чтобы обеспечить болгарским вооруженным силам возможность продолжительного сопротивления в течение 5-7 дней до подхода основных сил Варшавского Договора. На «турецком направлении» такая полоса укреплений носила неофициальное название «полоса Королевича Марко» (болг. «линия Крали Марко»)[1831] и была призвана обеспечить ямболо-виденское стратегическое направление действий болгарских вооруженных сил.
В 70-80 гг. XX в. Болгария сформировала свою условную «горизонтальную ракетную ось». Её образовали главные пункты дислокации ракетного оружия советского производства – оперативно-тактические ракетные комплексы (ОТРК) 9К72 «Эльбрус», которые размещались в трёх городах – г. Самокове (46-я артиллерийско-инженерная бригада), г. Карлово (129-я артиллерийско-инженерная бригада) и г. Ямболе (66-я артиллерийско-инженерная бригада)[1832]. Особенностью этих ОТРК являлась, во-первых, дальность их действия от 50 до 300 км, что подразумевало перебазирование мобильных установок ближе к театру боевых действий, во-вторых, принадлежность их к армейскому звену вооружений (таким образом, это автоматически означало использование на южных рубежах сил и средств Второй и Третьей общевойсковых армий), в-третьих, при определенных условиях боевая часть ракет могла нести ядерный заряд, использование которого санкционировалось бы только СССР.
Многие из деталей стратегического замысла политического и военного руководства СФРЮ по отражению нападения полностью повторялись и в аналогичных планах соседних с Югославией стран – Албании и Румынии. Фортификационные сооружения в горных массивах, которые являются характерной чертой рельефа балканских государств, являлись важным элементом их оборонной стратегии. Руководство этих стран рассчитывало на использование спешно создававшейся дорожно-транспортной инфраструктуры и строившихся укрепрайонов, подземных командных пунктов в труднодоступной местности, а также сети ангаров, военных хранилищ, скрытых в скальном ландшафте аэродромов и баз ВМС (о чём свидетельствовали ставшие ныне доступными оперативные документы оборонных ведомств) для организации масштабного сопротивления превосходящим силам противника. Подобная стратегия обороны, применительно к югославской ситуации, оценивалась экспертами как рассчитанная на сдерживание противника и получение в последующем помощи извне[1833]. Одновременно аналитики обращали внимание на существовавшие в югославских военных и политических кругах предположений о количественном составе интервенционистских сил. В соответствии с их расчётами, при осуществлении агрессии со стороны ОВД, наступающей стороне предстояло иметь не менее 50 дивизий для проведения операции по захвату территории Югославии, а для удержания её под контролем численность войск противника должна была достичь 2 млн военнослужащих. Варшавскому пакту предстояло массированное использование авиации и танковых соединений. Однако подготовка к подобной операции заняла бы немалое время и югославская сторона полагала, что она узнала бы об этом заранее[1834]. Дислокация сил и средств ЮНА, а также организационных структур территориальной и гражданской обороны, отражала взгляды югославского руководства на возможные источники внешних угроз. Зарубежные эксперты отмечали, что по предположениям югославской стороны наступление сил Варшавского пакта могло начаться с территории Венгрии в направлении северной части Югославии с использованием бронетехники, а также со стороны Болгарии по направлениям г. Скопле и г. Ниш