на континентальном ТВД с участием в ней группировок войск коалиционного состава и создания Главнокомандования на театре, роль которого выполнял Штаб руководства»[2084]. Несмотря, в целом, на положительные оценки, сделанные при разборе учений, выявилась серьезная слабость Варшавского пакта. Это объяснялось тем, что существовала реальная возможность ликвидации противником первого эшелона обороны и нанесение с его стороны серьезного урона последующим эшелонам. Являясь главным по значимости для ОВД и НАТО, Центрально-Европейский (по классификации Варшавского пакта и СССР Западный) театр военных действий выступал в данном случае как прототип для подобных операций и на других ТВД, включая Юго-Западный. Окончательно формирование Главных командований на Западном и Юго-Западном стратегических направлениях произошло в 1978 г. Это порождало у союзников СССР по Варшавскому пакту ощущение, что советская сторона собирается создавать отдельные штабы из состава общего штаба ОВД, с тем, чтобы они руководили действиями «на этих двух стратегических направлениях»[2085].
В определенной степени указанные недостатки компенсировались наличием серьезных межсоюзнических проблем у НАТО в средиземно-морско-балканском секторе его Южного фланга. В марте 1977 г. конфликт между Афинами и Анкарой по поводу планировавшихся турецкой стороной военных учений достиг такой степени, что о складывавшейся ситуации было сообщено президенту СГА Дж. Картеру советником по национальной безопасности 3. Бжезинским[2086].
На этом фоне интенсификация взаимоотношений СССР с Югославией приобретала особое значение. Визит партийно-государственной делегации во главе с главой СФРЮ и СКЮ в Москву 16-19 августа 1977 г. рассматривался югославской стороной как успех, что отмечали и зарубежные наблюдатели[2087]. Награждение Тито орденом Октябрьской революции символизировало не только нормализацию, но и укрепление советско-югославских отношений. В свою очередь, глава СФРЮ надеялся на получение советских кредитов, расширение торговли и, самое главное с точки зрения укрепления обороноспособности страны, проведение закупок оружия и военного снаряжения и лицензий на его производство. Заинтересованность в достижении этих целей тем не менее не повлияла на позиции югославской стороны по вопросу «различных путей развития социализма». Как эта поездка, так и состоявшийся 30 августа – 7 сентября 1977 г. визит в Пекин рассматривались югославским руководством с точки зрения не только внешнеполитических[2088], но и оборонных планов, так как Белград нуждался в расширении военно-технического сотрудничества. Однако сближение с СССР и его союзниками таило для Белграда определенную опасность, так как усиливавшееся давление со стороны Восточного блока на Движение неприсоединения и попытки оказания влияния на его членов в интересах Москвы создавали проблемы для югославского руководства, рассчитывавшего сохранить и укрепить свои независимые позиции. Этот аспект внешнеполитического курса Югославии порождал внутри югославского руководства и, прежде всего, лично у Тито подозрения в отношении любых действий представителей военного истеблишмента, прямо или косвенно имеющих отношение к внешнеполитической теме. Осенью 1977 г. по подозрению в организации заговора с поста заместителя министра обороны был снят генерал Дж. Иованич. Генерал, как считал Тито, вовлёк в этот заговор и его жену Иованку. Более того, существовали серьезные подозрения о том, что в перевороте был якобы заинтересован СССР. В определенной степени этим подозрениям способствовала биография генерала, некогда учившегося в Военной Академии им. К. Ворошилова, а затем занимавшего ответственные командные должности, включая штабные, связанные с военным планированием и разведкой. Поэтому, когда Иованич встретился на консультациях с представителями руководства Союзного Секретариата Народной Обороны и Генерального штаба для обсуждения кандидатуры будущего министра обороны (генерал армии Н. Любичич[2089] находился на своём посту уже третий срок), это, вероятно, было расценено Тито как стремление сплотить вокруг себя генералитет и получить у него поддержку. Так называемый случай Иованича стал известен и за пределами Югославии, несмотря на стремление Тито не привлекать внимание к произошедшему В составленном в 1980 г. аналитическом документе ЦРУ в этой связи отмечалось, что не существовало никаких реальных доказательств «просоветской» настроенности генерала, а в самих югославских военных кругах циркулировало несколько версий событий, начиная с того, что Иованич «подставился» (этот термин использовал Б. Мамула) каким-то образом с Иованкой. Сам Иованич подозревал в произошедшем начальника контрразведывательной службы генерала Д. Чуича, в действительности, как выяснилось позже, не причастного к событиям[2090].
Расстановка сил в югославском руководстве и перспектива развития ситуации в СФРЮ в ближайшем будущем являлись предметом особого интереса главы соседней Албании – Э. Ходжи. В декабре 1977 г. он рассматривал происходившее с учётом военно-стратегического положения в регионе и взаимоотношений двух сверхдержав – США и СССР. Изначально прогноз Э. Ходжи базировался на твёрдом убеждении в том, что после смерти главы СФРЮ И. Броз Тито в стране наступит период долгой дестабилизации[2091], а СССР и США будут стараться получить контроль над страной. В соответствии с этим сценарием «для каждой из двух больших военных группировок в Европе обладание Югославией означает усиление стратегических позиций в отношении противоположной стороны. В случае, если НАТО потеряет своё влияние в Югославии, то тогда Советский Союз получает выгоду, отколет Грецию [от НАТО], создаст угрозу Австрии, получит проход в Италию, станет доминировать в Адриатике и Средиземноморье. Таким образом, НАТО понесёт большие стратегические потери. Но позволит ли это сделать американский империализм? Я думаю, что едва ли. Будет ли воевать американский империализм с Советским Союзом, если тот глубоко запустит когти в Югославию или захватит её военным путём? Я думаю, что НАТО не будет сидеть сложа руки, пока дело не дошло до большого пожара, за Югославию начнётся ожесточенная борьба экономическими и политическими методами, которыми они располагают. Смерть Тито создаст для нас головную боль»[2092]. В этой связи для Албании было важно оградить себя от возможных последствий внутриполитической нестабильности СФРЮ. Поэтому Тиране было необходимо иметь нормальные отношения с Афинами, так как, по мнению Ходжи, на часть греческой территории могла претендовать поддержанная со стороны СССР и НРБ югославская республика Македония, в укреплении позиций которой в регионе Эгейского моря были, как считал глава Албании, заинтересованы Москва и София[2093]. Отличительной основой этого прогноза от предыдущих, сделанных на протяжении первой половины 70-х гг. XX в., было особое внимание его автора к албанскому фактору.
Избранный Вашингтоном подход к складывавшейся в Восточной Европе ситуации способствовал тому, что осенью 1977 г. президент Дж. Картер подписал директиву о дифференцированном отношении к государствам региона. В центре преимущественного внимания оказывались Польша и Румыния, с которыми предусматривалось развивать активное торгово-экономическое сотрудничество. Близкой в американских приоритетах по своим позициям к двум упомянутым странам являлась Венгрия. Менее всего Вашингтон был склонен давать какие-либо преференции Болгарии, ГДР и Чехословакии, внутриполитический режим которых и высокая степень лояльности в отношении СССР рассматривались американской стороной крайне критически[2094].
Необходимость получения и обработки разведывательной информации по вопросам, имевшим непосредственное отношение к оборонным потребностям США, определила характер мер, принимавшихся американским руководством. Усиление роли разведывательного сообщества в формулировании внешнеполитической и оборонной политики рассматривалось администрацией президента Дж. Картера как условие успешного интегрированного подхода к проблемам безопасности. В этой связи 4 августа 1977 г. глава Белого дома подписал специальную директиву о реорганизации разведывательного сообщества[2095] и создании в его структуре специального Национального разведывательного центра определения задач (National Intelligence Tasking Center), который бы занимался постановкой целей разведывательной работы и аналитической обработки информации. В его состав вошли военные и гражданские специалисты. По объективным причинам такой подход к кадровому составу НРЦОЗ повышал роль последних в процессе определения самого разведывательного интереса вне корпоративных рамок военных.
Определенные изменения в области координации разведывательной деятельности происходили и в Восточном блоке. СССР и страны-участницы Варшавского пакта (за исключением Румынии), а также ближайшие советские союзники, не входившие в блок – Монголия, Куба и Вьетнам – подписали в 1977 г. специальное соглашение о создании системы объединенного учета данных о противнике (СОУД). Эта интегрированная система, начавшая действовать с 1979 г., была рассчитана на глобальный сбор (перехват) и классификацию данных радиоэлектронной разведки, для чего существовали два головных компьютерных центра – в ГДР и СССР.
На фоне обострявшихся взаимоотношений с КНР и в условиях усиливавшейся самоизоляции НСРА на международной арене Э. Ходжа всё активнее обращался к вопросу о необходимости усиления обороноспособности страны и готовности борьбы с агрессором. Окончательно воспринятая режимом концепция автаркии и постоянно присутствовавший в политической пропаганде тезис «осажденной крепости» влияли на формулирование военно-стратегических задач оборонной политики. Это с особой силой проявлялось во время начавшей проводиться с сентября 1977 г. уже на регулярной основе серии военных учений с привлечением большого количества техники и личного состава не только регулярной армии, но и Добровольческих сил народной самообороны. Сценарий учений отражал представления албанской стороны о вероятных направлениях возможного нападения на Албанию. Проводившиеся в конце сентября 1977 г. в районе г. Люшня военные учения под названием «Арденица» были призваны обеспечить отработку совместных действий регулярной армии, включая танковые подразделения, с Добровольческими силами самообороны против иностранного авиадесанта, который, по условиям вводной, был сброшен в долине горы Арденица