Институциональные изменения коснулись и других, важных для режима, сфер. 24 марта 1978 г. был принят закон № 2 «О гражданской обороне Социалистической Республики Румынии», в соответствии с которым эта организационная структура объявлялась «частью национальной системы обороны, основывающейся на концепции партии и государства о всенародной защите родины». Сама «гражданская оборона должна обеспечить подготовку населения, территории и экономики к нормальной экономической, политической и социальной деятельности, а также защите граждан и разного вида материальных ценностей в условиях войны и других особых ситуациях»[2124]. Деятельность ГО сообразовывалась с остальными мерами по подготовке обороны и определялась решениями Совета обороны и Главнокомандующего вооруженными силами СРР[2125]. Таким образом, Н. Чаушеску получил контроль и над Гражданской Обороной. Министерство обороны обязывалось оказывать материально-техническую помощь этой структуре. Принятие нового закона было связано, судя по всему, как с крайне негативным опытом ликвидации весной 1977 г. последствий разрушительного землетрясения, так и с общим курсом режима на милитаризацию.
Наряду с контролем над вооруженными силами, весной 1978 г. Н. Чаушеску фактически перевёл под свой контроль и органы государственной безопасности. 3 апреля 1978 г. решением № 121 Государственного Совета Совет государственной безопасности как совещательный и руководящий орган Управления государственной безопасности (DSS) был ликвидирован, а само УГБ становилось частью Министерства внутренних органов на правах отдельного подразделения, напрямую подчинявшегося президенту Румынии и Генсеку РКП, т. е. Н. Чаушеску. В соответствии с официальным постановлением его задачей была «организация и осуществление деятельности по защите безопасности государства путем предотвращения, раскрытия и пресечения действий иностранных разведывательных служб и их агентов…, направленных против суверенитета, независимости и целостности румынского государства»[2126]. Был реорганизован и окончательно структурно оформился самый секретный отдел госбезопасности, насчитывавший около 1 тыс. сотрудников и занимавшийся контрразведывательной деятельностью в отношении советских разведывательных служб (КГБ и ГРУ), а также аналогичных организаций других стран Восточного блока[2127]. Даже территориально это подразделение размещалось отдельно от других отделов Секуритате на ул. Рабат и в конспиративных целях называлось «Институтом маркетинга»[2128]. Создавался также Инспекторат безопасности муниципалитета Бухареста.
Проведённая реформа способствовала «постепенному расширению разрыва между партией и госбезопасностью» и усилению роли последней, повышению статуса её сотрудников по отношению к обычным членам РКП, так как Н. Чаушеску называл их «профессиональными революционерами в особой области»[2129]. В то же время глава режима проводил кадровую политику, способствовавшую приходу на руководящие посты в госбезопасность представителей партийной номенклатуры, лично преданных ему Особое внимание уделялось ведению контрразведывательной деятельности в отношении зарубежных спецслужб. В условиях коммунистического режима личной власти Н. Чаушеску контрразведка становилась на практике политическим сыском, направленным на поиск недовольных, а также лиц, имеющих любые связи с заграницей[2130].
В открытых публикациях Министерства Национальной обороны СРР особо отмечался характер изменений, происходивших в вооруженных силах. В этой связи заявлялось о том, что «благодаря неустанной заботе наших партии и государства, постоянно развивалось и совершенствовалось оснащение воинских частей и соединений, усиливалась их огневая мощь. Благодаря постоянному предоставлению экономических ресурсов страны удалось увеличить огневую мощь соединений и частей всех родов войск. В период с 1956 г. до 1976 г. огневая мощь механизированных дивизий увеличилась в 3,5 раза. Увеличение огневой мощи является одним из факторов, позволивших современным дивизиям выполнять поставленные перед ними боевые задачи комплексного характера на большей территории, чем ранее»[2131]. К весне 1978 г. по линии Министерства внутренних дел и Министерства Национальной обороны СРР был разработан план совместных мобилизационных учений, которые проходили 5-25 мая 1978 г. под кодовым названием «Zimbrul-78» («Бизон-78»)[2132]. Они были рассчитаны на отработку механизма мобилизации резервистов и взаимодействия подразделений военного ведомства с подразделениями Секуритате бригадного звена. География их проведения свидетельствовала о продолжавших существовать у Н. Чаушеску серьезных подозрениях относительно возможных действий СССР и его союзников по Варшавскому пакту в отношении Румынии. Учения охватывали территорию нескольких уездов, прилегавших к румыно-советской границе с выходом в центр Румынии, и два уезда – Тимиш и Арад – на румыно-венгерской границе. При этом действия на западе страны, несмотря на то, что являлись частью учений «Бизон-78», начались ранее и носили другое название[2133]. В определенной степени они имели не только учебный, но и демонстративный характер, рассчитанный на создание у восточного и западного соседей Румынии – СССР и Венгрии – ощущения подготовленности румынской стороны к отражению возможного вторжения. Сам Н. Чаушеску отсутствовал в стране во время их проведения, так как с 14 мая и до 30 мая 1978 г. совершал поездку по коммунистическим странам Дальнего Востока (КНР, НДРК) и Индокитая (Вьетнам, Лаос, Кампучия), во время которого останавливался на короткое время в Иране и Индии.
Отмечавшееся политическими и военными кругами Запада укрепление Варшавского пакта и усиление его военной мощи являлось серьезным аргументом в пользу расширения отношений США с внеблоковой Югославией. Визит И. Броз Тито 7-9 марта 1978 г. в США по приглашению президента Дж. Картера становился для главы СФРЮ важным шагом на пути улучшения взаимоотношений Белграда и Вашингтона, расширения возможностей Югославии не только в политической и экономической, но и в военно-технической областях. Это отмечали и в администрации США. Закупка югославской стороной американских вооружений и военного снаряжения рассматривалась в политических кругах Вашингтона как способ укрепления военно-политических позиций СФРЮ и сокращения влияния СССР. В специальном меморандуме, адресованном президенту Дж. Картеру заместитель Госсекретаря США У. Кристофер заявлял о том, что «мы [Госдеп США] считаем [что], военные закупки могут быть желательными для укрепления наших связей с влиятельными военными в Югославии и сократить [её] зависимость от Советского Союза. В прошлом году вы одобрили скромное расширение военных поставок Югославии с определенными ограничениями, касавшимися отказа продавать наступательные системы вооружений. Хотя в 1978 г. финансовом году покупка югославской стороной военной продукции оставалась, как и на протяжении предшествовавших 15 лет, на уровне 1,4 млн долларов, наши недавние обсуждения по ряду новых вопросов, в основном в области связи и средств ПВО, могли привести к дополнительным покупкам Югославией в размере около 5 млн долларов в 1979 финансовом году. Имея в виду более длительный период, югославы интересовались двигателями для своего нового истребителя, который они собираются построить к середине 80-х гг.»[2134] Во время визита главы СФРЮ в марте 1978 г. американская сторона постоянно подчеркивала поддержку принципа территориальной целостности Югославии, её независимости и безопасности. На протяжении 1978 г. Белград стремился развивать военно-политическое и военно-техническое сотрудничество сразу по нескольким направлениям: китайскому, американскому и британскому. Визиты министра обороны СФРЮ генерала Н. Любичича в КНР и США в сентябре и начальника Генерального Штаба ЮНА генерала С. Поточара в Британию в ноябре 1978 г. были призваны обеспечить не только политическую поддержку Белграда и укрепить его престиж на международной арене, но и предоставить возможность югославским вооруженным силам провести модернизацию за счёт покупки необходимых образцов военной техники или узлов, важных для производимых Югославией вооружений. Одновременно СФРЮ интенсифицировала военно-техническое сотрудничество с нейтральными государствами – Швейцарией и Австрией. Наряду с военно-техническими вопросами, продолжала сохранять свою актуальность тема оборонной политики в целом и организация системы безопасности страны. Проводившиеся закрытые исследования в области теории, а также дискуссии в рамках секретных семинаров для представителей вооруженных сил и органов безопасности свидетельствовали о расширявшемся круге проблем, которые обсуждались на них[2135].
Действия коммунистических стран из числа балканских государств, занимавших особую позицию, несмотря на их различный статус с точки зрения ассоциированности с Варшавским пактом, не снизили степень озабоченности со стороны НАТО усилением военной мощи ОВД. Особое беспокойство вызывали возможные планы Варшавского блока. Это было отмечено на официальном уровне во время состоявшегося в Брюсселе 18-19 мая 1978 г. заседания Комитета планирования НАТО[2136], собравшегося накануне встречи глав правительств и государств-членов альянса в Вашингтоне, запланированной на 30-31 мая 1978 г. На нём была принята рекомендация укреплять единство Североатлантического альянса и увеличить расходы на оборону членов союза на 3%. С советской стороны реакция как на эти решения НАТО, так и на резу