[2233]. С учётом обязательств НРБ перед Варшавским пактом Разведывательное Управление ГШ БНА расширило свою деятельность[2234]. 30 декабря 1978 г. на заседании Политбюро ЦК БКП было принято решение об увеличении численности заграничного штата РУ ГШ БНА в западных странах, а также Югославии на 30 единиц[2235]. Одновременно с принимаемыми организационными мерами в области разведывательной деятельности Болгария продолжала укреплять военно-техническую составляющую своей оборонной политики. Особое внимание в этот период уделялось увеличению и модернизации парка боевой техники и, прежде всего, военно-воздушных сил. На протяжении 1976-1980 гг. СССР поставил в НРБ новейшие истребители МиГ-23БН для 25-го истребительно-бомбардировочного полка в Чешнегирово (центральная Болгария, ближе к южной границе страны), используемые фронтовой авиацией, а также противолодочные вертолеты Ми-4.
Усиление ОВД на Балканах рассматривалось руководством Албании исключительно негативно. Встречу глав государств-членов Договора в Москве Э. Ходжа оценивал как попытку Кремля добиться единства в рамках Варшавского пакта с целью обеспечить единый фронт против КНР. Особое внимание глава Албании уделил военно-техническому аспекту советской коалиционной политики в рамках ОВД, а именно, тому, что Москва не собиралась обеспечивать, как он считал, своих союзников новейшим оружием, а стремилась продавать им уже имеющееся старое, хранящееся на складах в СССР, с тем, чтобы таким образом оплачивать производство для себя нового[2236]. Заявления о единстве, содержавшиеся в коммюнике по итогам встречи ПКК, не воспринимались Э. Ходжей как констатация реальной ситуации, а лишь способствовало привлечению его внимания к позиции руководства Румынии, пытавшегося проводить собственную политику. Во многом из-за сохранявшего актуальность плана КНР по созданию неформального военно-политического блока Албании, Югославии и Румынии, против чего категорически выступал глава АПТ, позиция Н. Чаушеску представляла для Тираны особый интерес.
Обращаясь к факту встречи Чаушеску и Тито, состоявшейся накануне заседаний в Москве, Ходжа оценивал её как консультацию румынской и югославской сторон, во время которых глава Югославии рекомендовал президенту Румынии не «разрушать окончательно мосты с Советским Союзом», ссылаясь на судьбу руководителя компартии Чехословакии А. Дубчека в 1968 г. Анализируя ситуацию, Ходжа пришел к выводу о том, что глава СФРЮ был невысокого мнения о Чаушеску, знал цену румынской армии и был осведомлен о сложившейся в Румынии ситуации. Но он также был заинтересован в том, чтобы иметь время и предпринять меры для обороны страны на границах с Румынией на случай советской агрессии[2237]. Судя по всему, это предположение главы АПТ основывалось на информации, предоставленной румынскими дипломатами албанским коллегам в частных беседах. Таким же образом Ходжа получил сведения о том, что Чаушеску заявил на заседании ПКК ОВД об отказе Румынии увеличить военные расходы из-за экономической ситуации в стране, а также о несогласии, высказанном румынской стороной совместно с венгерской и польской принимать в состав ОВД Вьетнам и Кубу из-за нежелания распространять действие Варшавского пакта за пределы Европы[2238].
Прошедшее ноябрьское заседание ПКК, несмотря на попытки лояльных СССР членов Варшавского пакта и пропагандистские усилия Москвы представить встречу руководителей стран Восточного блока как успех, привлекло внимание политических и военных кругов на Западе, а также экспертов и аналитиков именно как одно из наиболее конфликтных событий в ОВД. Выступления главы Румынии 29 ноября 1978 г. на заседании ЦК РКП, его речь 1 декабря 1978 г., посвященная 60-летию объединения Румынии, а также ряд других публичных мероприятий с участием представителей высшего руководства СРР свидетельствовали о готовности Бухареста продолжать избранный курс. Примечательным было заявление самого Н. Чаушеску о том, что румынская сторона относится дружественно ко многим государствам – нынешним членам НАТО, помня, что в историческом прошлом они оказывали Румынии поддержку «в её борьбе против иностранного господства». Сам Североатлантический альянс рассматривался им как «модель межсоюзнических отношений, базирующаяся на демократических принципах», что фактически демонстрировало внешнему миру позицию румынской стороны по вопросам внутриблоковой ситуации в Варшавском пакте[2239].
В политических кругах соседней Югославии серьезно отнеслись к ставшими известными резким разногласиям между Бухарестом и Москвой по вопросам взаимоотношений с КНР и принципам функционирования Варшавского пакта. Зарубежные эксперты обратили внимание как на осторожность, проявлявшуюся югославской прессой при освещении этих проблем, так и на явную симпатию югославской стороны, также демонстрировавшуюся в виде публикаций официальных румынских материалов на первых полосах центральных газет. Особое внимание придавалось в Белграде заявлению Н. Чаушеску о том, что «румынская армия не приемлет никакого иного командования [кроме собственного румынского]» и его несогласию увеличить военные расходы[2240]. Последнее приобретало значение для отношений Румынии с государствами-членами НАТО, включая ведущие, в частности Великобританию. Во время дебатов, проходивших 16 января 1979 г. в Палате общин британского парламента, позиция Румынии по вопросам сокращения военных расходов была отмечена особо[2241].
Ноябрьское заседание ПКК не означало изменения подхода к принципиальным для Бухареста внешнеполитическим темам. Выступая на заседании Комитета министров обороны Варшавского пакта, проходившем 4-7 декабря 1978 г. в Берлине, глава военного ведомства СРР генерал И. Коман сообщил о том, что румынская сторона выступает против активного участия в военно-техническом сотрудничестве с развивающимися странами, так как деятельность ОВД распространяется только на Европу. Такая позиция, о чём, разумеется, генерал не говорил, была мотивирована нежеланием руководства Румынии обострять отношения с США и другими западными странами, негативно воспринимавшими процесс вооружения новых режимов в странах «третьего мира», справедливо рассматривая это как стремление СССР и его союзников распространить своё влияние в мире. Одновременно министр обороны СРР заявил также и о том, что Бухарест не будет увеличивать военных расходов, мотивировав такой подход не только экономическими соображениями, но и нежеланием способствовать гонке вооружений[2242]. Это находилось в явном противоречии с основными положениями выступления генерала армии П. И. Ивашутина, выступившего в первый день заседаний по теме «Состояние и перспективы вооруженных сил НАТО». Во-первых, советский представитель озвучил тезис усиления подготовки Запада к новому этапу холодной войны после прошедшей в Вашингтоне встречи глав государств и правительств стран-участниц альянса. Во-вторых, глава советской военной разведки подчеркнул необходимость увеличения военных расходов государств-членов Варшавского пакта и разработки нового поколения вооружений. В этой связи он привёл в качестве примера проводившуюся модернизацию вооружения в странах Запада[2243]. На проходившем в Брюсселе 5-6 декабря 1978 г. заседании Комитета планирования НАТО оценка участниками боевого потенциала Варшавского пакта также давалась с позиций алармизма. В этой связи отмечалась озабоченность «растущими военными возможностями Варшавского пакта, при том, что продолжает делаться упор на поддержание и совершенствование состояния сил, позволяющих проводить наступательные операции при минимальных военных приготовлениях и в момент, который они выберут сами».[2244]
Зарубежные эксперты отмечали стремление Албании, Болгарии, Румынии и Югославии сохранять межгосударственные гуманитарные связи, несмотря на существовавшие идеологические и политические противоречия между ними[2245], что особенно проявилось в продолжавшемся албано-югославском политическом споре[2246]. Для Тираны было важно избегать открытой конфронтации и конфликтов с соседями из числа коммунистических государств. Процесс формулирования албанским партийным руководством, а точнее лично Э. Ходжей, региональных направлений внешней политики НСРА испытывал на себе серьезное влияние общих представлений о политических и военно-стратегических намерениях США и СССР. Советская политика «консолидации» стран-участниц Варшавского пакта рассматривалась как оккупационная в отношении союзников Москвы по блоку[2247]. Одновременно Тирана не соглашалась на какой-либо компромисс в вопросах, связанных с отказом от жёсткой позиции в отношении Белграда, несмотря на попытки югославского руководства добиться от ходжистского режима уменьшения враждебности. Она аргументировала это необходимостью противостоять, хотя и без конкретного упоминания СССР, «общему противнику» стран региона. Глава АПТ рассматривал действия Тито, развивавшего политические и военные отношения с СССР и США, как противоречившие интересам Албании, которая взяла курс на поддержку албанцев Югославии в их борьбе за собственные права. К январю 1979 г. Э. Ходжа фактически определил форму взаимоотношений с соседней СФРЮ: сохранение дипломатических связей, подписание договоров о торговом и культурном обмене, но без принципиального изменения отношения к Югославии и оценке «албанского вопроса» в СФРЮ