а также вооруженных сил. Его председателем был один из высокопоставленных функционеров СФРЮ В. Бакарич, а в состав входили Союзный секретарь (министр) обороны СФРЮ генерал армии Н. Любичич, Союзный секретарь (министр) внутренних дел генерал-полковник Ф. Херлевич, Председатель союзного исполнительного вече СФРЮ В. Джуранович, бывший начальник милиции г. Белграда генерал Дувич. Таким образом, для болгарского руководства становилось окончательно ясно усиление представителей армии и военизированных ведомств, включая спецслужбы, в политической жизни Югославии, произошедшее в то время, когда Тито не мог выполнять своих властных полномочий[2422]. Кроме того, в представленном докладе отмечался развивавшийся в стране экономический кризис, который серьезно влиял на настроения в обществе и способствовал ухудшению взаимоотношений между союзными республиками[2423]. Во внешнеполитической области, как предполагали авторы материала, в послетитовский период СФРЮ будет проводить ещё более «правый курс», рассчитанный на сближение с США и Китаем, дистанцирование от СССР и возглавляемого им блока. Предполагалось, что в отношениях с соседними государствами Югославия будет использовать «дифференцированный подход» и стремиться улучшить взаимоотношения, но не «отступая от своей политики по вопросам национальных меньшинств», а в отношении Болгарии её курс, как заявлялось в докладе, «останется неизменным, а по существу – враждебным»[2424]. Наконец, авторы обращали особое внимание на принимаемые белградским руководством меры, направленные на защиту страны от возможной внешней агрессии, и обещанную США поддержку в случае нападения на СФРЮ, а также «известное отрезвление» югославского руководства, в частности, его заявления о том, что «СССР не угрожает Югославии»[2425].
Перспективы развития ситуации рассматривались в материале в достаточно своеобразном виде. С одной стороны, говорилось о дальнейшем обострении экономического и политического положения и о наличии у Югославии в отношениях с «внешним миром реальных проблем» в виде «буржуазно-капиталистической экономической и идеологической инфильтрации [в СФРЮ] и противоречий с Албанией по Косову»[2426]. Однако, с другой стороны, делался прозрачный намек на существующие в СФРЮ «здоровые марксистско-ленинские силы», главными представителями которых рассматривались исключенные из СКЮ в 1948 г. 80 тыс. членов партии, и покинувшие её на протяжении последовавших лет 400 тыс. членов. Ссылка на этот общественно-политический потенциал, вероятнее всего, являлась, по сути, предложением обратить внимание на возможность его использования в кризисных условиях[2427]. Отмечая факт «открытых границ», авторы доклада сослались на возможность начала террористической деятельности радикальной оппозиции, которую, как полагали составители документа, в конечном счёте, власти СФРЮ смогли бы подавить[2428]. Несмотря на то, что авторы доклада не заявляли прямо о возможности распада Югославии, они отмечали вероятность обострения взаимоотношений между союзными республиками. По их мнению, это могло повлечь персональные изменения в составе югославского руководства и привести к серьезному политическому кризису в федерации[2429]. Для Болгарии наступавший после-титовский период развития Югославии, как говорилось об этом в документе, не означал изменения позиций Белграда по большинству спорных вопросов, главным из которых продолжал оставаться македонский. Одновременно предполагалось, что США и их западные союзники предпримут усилия, направленные если и не на достижение максимального сближения с СФРЮ, то, «по крайней мере» постараются использовать Югославию как «слабое звено» в коммунистическом блоке[2430].
Болезнь Тито и серьезность, с которой отнеслись югославские средства информации к этому, становились для главы албанского коммунистического режима Э. Ходжи подтверждением давно существовавших у него прогнозов относительно судьбы СФРЮ после ухода её основателя с политической сцены. Обстановка возможного хаоса и межнациональных конфликтов, а также высокая вероятность прямого или косвенного вмешательства во внутриюгославские дела как двух сверхдержав, так и возглавлявшихся ими военно-политических пактов, рассматривались в руководстве Албании и, прежде всего, Э. Ходжей и «вторым человеком» режима – М. Шеху как аргумент в пользу необходимости подготовки в военном плане к предстоявшим событиям. 13 января 1980 г. в обстановке строгой секретности состоялась беседа Э. Ходжи, М. Шеху и начальника Генерального штаба Албанской народной армии В. Лакая, в ходе которой глава НСРА и премьер-министр поставили перед Лакаем задачу в течение 45 дней, т. е. к концу февраля, с привлечением заместителя министра обороны М. Са-души разработать план возможной широкомасштабной военной операции по «освобождению Косово». Срочность и абсолютная секретность этого задания были обусловлены тем, что руководство Албании ожидало скорой кончины Тито и следовавшего за ней возможного начала внутриюгослав-ского кризиса, в ходе которого будут созданы условия для реализации плана под названием операция «Прорыв» (operacioni «Shperthimi»)[2431]. Её проведению могла серьезно помешать позиция НАТО и ОВД. Частью операции, подготовка которой велась с учётом вьетнамского опыта партизанской войны и с привлечением срочно закупленного в Австрии картографического материала, так как в Генштабе и Институте картографии не было даже новейших мелкомасштабных географических и бланковых карт, были планировавшиеся действия на македонском и черногорском направлениях. Во многом это обуславливалось этническим составом населения двух республик, в которых были расселены компактно албанцы[2432]. Данный аспект военно-стратегического планирования нашел отражение и в срочной подготовке военным ведомством карты расселения албанского населения СФРЮ, которое могло стать серьезной опорой в случае перехода боевых действий в фазу партизанской войны или диверсионной деятельности.
Несмотря на сделанное Ходжей во время встречи 13 января 1980 г. заявление о существовании неких гарантий со стороны Варшавского пакта[2433], сам он подготовил 15 января тезисы для редакционной статьи в центральном партийном органе газете «Зери и популлит». Она была опубликована 19 января 1980 г. под заголовком «Советско-болгарские шантаж и угрозы на Балканах не пройдут». В ней Болгария обвинялась в том, что превратилась в инструмент советской политики на Балканах и фактически оказывает содействие СССР в «запугивании народов Югославии». В статье делался призыв, обращенный к «народам братской Югославии», быть бдительными, «вести борьбу против агентов советского империализма, усташей, великосербских [шовинистов] внутри и за пределами» страны. При этом в материале отмечалась борьба албанцев за «свободу и независимость»[2434].
Как по сути, так и по форме этот материал отражал логику рассуждений его автора – главы НСРА по поводу прогнозировавшегося им сценария «силового» развития ситуации. Во-первых, албанская сторона в данном контексте изначально представлялась как выступавшая с вполне конкретных и определенных позиций обороны в обстановке, когда на политической арене могли начать активно действовать хорватские и сербские националисты. Во-вторых, предполагалось, что СССР и его ближайший балканский союзник по Варшавскому пакту – Болгария – используют влияние для прихода к власти в Югославии ориентированных на него политических деятелей[2435]. Болгарский посол в Белграде Р. Николов отмечал, что югославское руководство положительно оценило опубликованную 19 января 1980 г. передовицу в органе ЦК АПТ. Это подчеркивалось во время встречи 26 февраля 1980 г. Председателя союзного исполнительного вече СФРЮ В. Джурановича с посланником НСРА С. Плака. Высокопоставленный югославский собеседник албанского дипломата поддержал основные положения статьи об оккупации Афганистана советскими войсками, а также характеристику албанской стороной Болгарии как «орудия СССР на службе его агрессивной политики против народов Албании, Югославии и Греции»[2436].
В первой половине февраля 1980 г., когда Тито находился в крайне тяжелом состоянии после прошедшей операции, Ходжа предполагал, что дни главы СФРЮ сочтены. Он приходил к выводу о том, что СССР не будет использовать вооруженные силы против Югославии, пытаясь её оккупировать. Действия Москвы должны были заключаться, по сценарию главы АПТ, в том, чтобы на первом этапе использовать рычаги влияния и давления на Белград, а затем, на втором этапе – изолировать проамериканский клан и добиться прихода к власти просоветски (у Ходжи – прорусски) настроенных руководителей СФРЮ[2437]. Со своей стороны, как считал албанский руководитель, США и Запад также постараются оказать влияние на ситуацию в Югославии и таким образом вопрос о доминировании в Югославии иностранных сил останется открытым. Однако в перспективе обстановка в СФРЮ должна была зависеть, по предположению Ходжи, от того, насколько глубоко могли обостриться противоречия между республиками и народами страны. Конфликтный по своему характеру сценарий мог заключаться в попытках Сербии достичь господствующих позиций в федерации, в то время как Хорватия могла стремиться достичь аналогичного статуса. Это породило бы серьезные противоречия между ними. В свою очередь, словенцы, как считал Ходжа, поддержат хорватов, точно так же как это могла сделать и Воеводина, а Черногория выступит за объединение с Сербией. В сложившейся ситуации, по мнению главы Албании, «албанцы, со своей стороны, будут бороться за своё освобождение, Македония окажется под преобладающим влиянием болгаро-советской пропаганды и будет готова поддержать сербский клан»