Сложнее обстояло дело с военным сотрудничеством между Вашингтоном и Белградом, стремившимся не допустить доминирования ни одной из сверхдержав в его оборонной политике и военно-техническом обеспечении сил ЮНА. На состоявшейся 13 марта 1970 г. встрече в резиденции посла США У. Лионхарта с начальником Генерального штаба ЮНА генерал-полковником В. Бубанем и его заместителем, начальником II управления (военная разведка – А. У.) М. Буловичем как югославская, так и американская стороны чётко определили свои приоритеты. Посол США был заинтересован в том, чтобы «лучше узнать Бубаня [до этого он занимал пост командующего ВВС и войск ПВО, а на новую должность был назначен 5 января 1970 г., сменив генерал-полковника М. Шимонью. – А. У.] и нащупать пути улучшения нынешних слабых отношений между югославскими и американскими военными»[1067]. В свою очередь, югославскую сторону, что стало ясно из прямого вопроса Бубаня, адресованного Лионхарту, интересовала реакция США на возможное нападение СССР на СФРЮ. Ответ американского дипломата был своего рода укором в адрес проводимой Белградом оборонной политики. Он формулировался в виде вопроса о том, что будет делать в таком случае югославская армия, имея в виду, что «на протяжении последних десятилетий югославские вооруженные силы имели более тесные отношения с Советским Союзом и другими странами Варшавского пакта и рассчитывали большей частью на оказываемую ими помощь (в тексте: подготовку – А. У.), и производили закупку оборудования?»[1068] В то же время, посол сообщил, что Вашингтон и НАТО в целом будут рассматривать подобные действия так же, как это было в случае с Чехословакией, т. е. осудят их. США не собирались заключать какие-либо договоры с СССР, способные нанести вред «нашим друзьям».[1069] Лионхарт сказал об этом, сославшись на беседу Тито и Роджерса. Со своей стороны, Бубань сослался на проводимую СФРЮ в области оснащения вооружением политику как рассчитанную на недопущение односторонней ориентации на какую-либо страну с целью избежать подпадания Югославии в зависимость от неё. Он подтвердил заинтересованность Белграда в диверсификации закупок вооружения, включая и западные страны. Однако, как отметил начальник Генерального штаба ЮНА, ввиду серьезных и многочисленных ограничений, существующих на Западе, и относительной лёгкости процедуры закупок у СССР, Югославия вынуждена обращаться по этому вопросу к Москве. Уже в этой беседе выявилось осторожное отношение югославской стороны к более тесному сотрудничеству СФРЮ и США в оборонной сфере, однако такая возможность не отвергалась как по политическим, так и практическим военно-техническим вопросам. Для США такое сотрудничество было важно с точки зрения улучшения взаимоотношений с югославскими военными, которым они придавали особое значение в политически децен-трализировавшейся СФРЮ не только на том этапе, но и в перспективе[1070], т. е., фактически, после ухода Тито с политической арены.
Важность «югославского фактора» для военно-стратегической ситуации на южном фланге НАТО и Юго-Западном ТВД Варшавского пакта признавалась противостоявшими блоками. Создание так называемой двухуровневой структуры обороны, представленной федеральными регулярными силами ЮНА и местными республиканскими подразделениями Территориальной обороны, серьезно не повлияло на военные расходы федерального бюджета СФРЮ, из которого финансировались только ЮНА и оборонная промышленность страны, так как территориальные формирования поддерживались поступлениями из местных бюджетов. Поэтому (что было отмечено и иностранными специалистами) с 1965 г. вплоть до 1970 г. включительно эти расходы не составляли более 5% бюджета[1071]. Введение новой системы обороны потребовало от федерального правительства расходов в размере 40 млн долларов США на закупку вооружений и военного снаряжения[1072].
Таблица 19
Расходы на оборону СФРЮ (1965-1970 гг.)[1073]
В структуре регулярных вооруженных сил СФРЮ, насчитывавших около 230 тыс. человек, доминировали сухопутные войска (190 тыс. человек), в то время как в ВВС и ВМФ страны было не более 20 тыс. человек. Пограничные войска насчитывали 15 тыс. человек личного состава. В состав сухопутных сил входила 1 танковая и 9 мотопехотных дивизий, а также несколько бригад и полков, которые по своей численности и вооружению могли составить дополнительно ещё 10 дивизий[1074]. При существовавшей диверсификации тяжёлого вооружения, в частности моделей танков, наиболее современными в ЮНА были советские Т-62. Югославские ВВС, в свою очередь, оснащенные преимущественно перехватчиками и штурмовиками, включали как советские, так и зарубежные образцы, однако среди современных доминировали советские – МиГ-21 и МиГ-21с. Зарубежные аналитики отмечали в этой связи, что соседняя Болгария обладала более современными ВВС, чем Югославия, а парк боевых самолётов советских Прикарпатского, Киевского и Одесского военных округов и всей Южной группы войск насчитывал около 830 машин[1075].
Особенности географического положения Югославии, имевшей выход в Средиземное море, рассматривались руководством СФРЮ с позиций необходимости защиты прибрежной линии с учётом экономических возможностей, людских резервов и общей военной доктрины в рамках оборонной политики СФРЮ. Именно это обусловило характер структуры ВМС, когда основное внимание было уделено средним и малым классам судов, включая подводные лодки. К уже существующим 5 субмаринам предполагалось добавить ещё несколько сверхмалых подводных лодок класса Una и Mala, а также Velebit. Помимо одного эскадренного миноносца, югославский военно-морской флот обладал большим количеством патрульных судов (около 120 единиц), 10 из которых являлись современными для того времени ракетными катерами проекта 205 («Москит»). Основное внимание югославская сторона уделяла созданию ВМФ, способного обеспечить наряду с другими средствами ВМС, прежде всего береговыми, а также совместно с ВВС, максимально возможную защиту на стратегически важных направлениях вглубь от береговой линии. Но и здесь, как отмечали аналитики из американской разведки, учитывавшие возможность советско-югославского военного конфликта, югославские ВМФ были не способны противостоять советским силам в Средиземноморье, насчитывавшим 11 подводных лодок, 18 надводных боевых кораблей и 20 единиц вспомогательных плавсредств. К тому же (что было отмечено и американскими аналитиками) Югославия серьезно зависела от советских военных поставок, начиная с 1961 г., а объем военных закупок у СССР за десять лет составил около 364 млн долларов[1076].
Таблица 20
Основные виды вооружения, поставленные в СФРЮ в период 1952-1970 гг.[1077]
Концепция действий военно-морских сил СФРЮ в случае иностранной агрессии соответствовала основным положениям военной доктрины «всенародной обороны», но ввиду специфики ВМФ и в целом военно-морских сил, обладала рядом особенностей. Система обороны югославского побережья в рамках территориальной ответственности военно-морской области ЮНА включала два элемента – морской и сухопутный. В соответствии со стратегическим планом действий по отражению иностранного нападения в направлении береговой полосы СФРЮ создавалось три операционных зоны обороны. Первая из них охватывала водное пространство Адриатического и Ионического морей и представляла собой район передовой линии обороны, где против сил противника предусматривалось использовать подводные лодки и военно-морскую авиацию аэродромов береговой военно-морской области. Для обеспечения действий югославских сил «первой линии» создавались специальные подземные и наземные сооружения для складирования вооружений и размещения техники в заливах Боки Которской, Сибеника, Бакара, а также на наиболее удаленном от берегов СФРЮ, находящемся в Адриатике острове Вис. Вторая оперативная зона включала территориальные воды СФРЮ, оборону которых должны были осуществлять ракетные и торпедные катера при поддержке береговой авиации и береговой артиллерии, расположенной на наиболее возможных направлениях нападения с моря. Наконец, третья оперативная зона включала внутренние воды Югославии, куда входила прибрежная полоса и острова. Её оборона находилась в компетенции маломерных подводных лодок, ВВС и береговой авиации с привлечением различных судов гражданского назначения, мобилизованных и переоснащенных для военных нужд. Тактика ведения боевых действий югославских ВМФ, не предусматривала проведения широкомасштабных фронтальных операций. Она была рассчитана на нанесение максимально возможного урона противнику на наиболее чувствительных для него направлениях и включала маневренное использование немногочисленных сил ВМФ за условной линией фронта. Югославский военно-морской флот состоял на тот момент из 5 подводных лодок (по существовавшей в СФРЮ классификации – ударных) новейшей постройки (1960-1971 гг.): P-821 Heroj (1968), P-822 Junak (1969.), P-823 Uskok (1970), P-811 Sutjeska (1960), P-812 Neretva (1961), 1 эскадренный миноносец R-ll Split (1939-1958), а также 3 патрульных судна, 16 малых противолодочных кораблей, 4 береговых минных тральщика, 20 морских минных тральщиков[1078].
Таким образом, несмотря на явные военные преимущества перед Югославией, военная акция против неё со стороны СССР и его союзников, как отмечали американские эксперты, не была бы столь простой, как в случае с Чехословакией, окруженной с трёх сторон государствами-членами ОВД, при отсутствии растянутости коммуникационных линий, и отказе чехословацкой армии от оказания сопротивления. Все перечисленные факторы отсутствовали в югославском случае. Наступление против СФРЮ могло осуществляться только по двум направлениям: из Венгрии на Белград и Загреб и из Болгарии на Скопле. При этом участие Румынии в подобной операции изначально исключалось по понятным причинам. Более того, провести неожиданно такую операцию было невозможно из-за отсутствия большого сове