[1191]. Со своей стороны, Т. Живков, полностью поддержавший подписанный договор[1192], не стал выступать с докладом, сообщив о том, что болгарская делегация подготовила его и обращается с просьбой приобщить к стенографической записи заседания[1193].
Буквально в то же время, когда состоялось заседание ПКК, в Болгарии проходили масштабные оперативно-тактические учения «Фракия-70» (Тракия-70) под командованием министра обороны Д. Джурова. Их задачей была отработка координации при ведении боевых действий на начальном этапе воины с учетом последовательного применения обычных, а затем и ядерных вооружений. В учениях принимали учение три мотопехотные дивизии, две танковые бригады и семь авиационных полков. Задачами боевых соединений БНА были прорыв укрепрайонов на участке обороны дивизии с имитацией так называемой «линии Метаксаса» – особых сооружений на греческой территории вдоль греко-болгарской границы и «линии Галлиполи» на турецкой территории вдоль болгаро-турецкой границы. Целью учений был захват и удержание сухопутно-водного пространства на участках, прилегавших к проливам Босфор и Дарданеллы[1194].
Западный блок внимательно следил за усилением разногласий в Варшавском пакте, а также за действиями балканских членов пакта и их взаимоотношениями с входившей в Движение неприсоединения СФРЮ. Американская непубличная оценка политики Болгарии, Румынии и Югославии по вопросам проведения общеевропейской конференции по безопасности и сотрудничеству была изложена во второй половине августа 1970 г. в специальном меморандуме СНБ, направленном Государственному секретарю Г. Киссинджеру. Как показали последующие события, этот документ достаточно точно отражал происходящее. Так, в частности, в нём делался вывод о том, что являясь «наиболее лояльным союзником» Москвы, Болгария стремится после чехословацких событий использовать свои контакты с Западом для продвижения «советского видения конференции по безопасности». В то же время отмечалось, что София преследует собственные интересы, так как нуждается в сотрудничестве с Западом для получения передовых технологий. Более того, предполагалось, что конференция поможет болгарскому руководству вернуться на международной арене к «националистической политике» (т. е. более самостоятельной), проводившейся им в середине 60-х гг.[1195] Действия Бухареста в контексте подготовки совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе оценивались американскими аналитиками СНБ также с учётом заинтересованности румынского руководства в усилении отношений с Западной Европой, сокращении связей с ОВД и подрыве «доктрины Брежнева» как предлога для дальнейшего советского вмешательства или интервенции. В этой связи отмечалось стремление румынской стороны не допустить проведения конференции на межблоковой основе. Судя по всему, авторы доклада понимали, что в соответствии с румынской точкой зрения это могло снизить значимость малых государств, заставив их подчиняться «общеблоковой дисциплине»[1196]. Аналогичную политику занимало руководство Югославии, также опасавшееся сохранения status quo в отношениях между сверхдержавами-лидерами противостоявших блоков за счёт интересов других стран[1197].
Совещание ПКК способствовало активизации шагов болгарской дипломатии на «румынском» и «югославском» направлениях, которые рассматривались как в Софии, так и в Москве с учётом возможного усиления взаимодействия И. Броз Тито с Н. Чаушеску, а также влияния, которое могла оказывать Китайская Народная Республика на процесс сближения СФРЮ с СРР 11-12 сентября 1970 г. Т. Живков встретился с Н. Чаушеску сначала на болгарской территории (г. Русе), а затем на румынской (г. Джурджу) и подписал ряд соглашений в области экономики и энергетики. Попытка провести аналогичную встречу с главой Югославии не увенчалась успехом, что было связано с желанием Белграда получить от руководства НРБ гарантий по «македонскому вопросу», т. е. отказ Софии от жёстких заявлений относительно процесса формирования македонской нации. Однако это не остановило Софию от продолжения активной политики на Балканах, и на протяжении осени 1970 г. болгарская дипломатия добивалась укрепления взаимоотношений НРБ с соседями по региону, включая Албанию, с которой были нормализованы дипломатические связи, а также Турцию и Грецию.
Тем временем, параллельно с выдвижением мирных инициатив, руководство СРР продолжало реализовывать комплекс мер, направленных на повышение обороноспособности страны. Особое внимание при этом уделялось укреплению боевых возможностей органов государственной безопасности и Министерства внутренних дел во взаимодействии с Патриотической гвардией при обеспечении боевых действий румынских вооруженных сил в масштабах фронта – армии. В июле – сентябре 1970 г., т. е. практически через год после близких по своим задачам учений осени 1969 г., на всей территории Румынии проводились «оперативно-стратегические» (так они были названы их организаторами) военные учения. Их название говорило само за себя: «Оборонительная операция в масштабах фронта (армии) совместно с войсками СГБ, МВД и Патриотической гвардии с целью не допустить проникновения противника на территорию страны; перегруппировка войск фронта (армии) и переход в наступление в северо-итальянском оперативном направлении
Юго-Западного театра военных действий»[1198]. В соответствии с вводной учений вооруженные силы НАТО в Центральной и Юго-Восточной Европе должны были состоять из двух армейских группировок и не использовать оружия массового поражения. Предполагалось, что первая из них, так называемая группа «Дунай», включавшая оперативные подразделения вооруженных сил Италии и ФРГ, будет действовать в направлении Зальцбург, Клуж, Бакэу и пытаться захватить Трансильванию через Сомешуские Ворота (стратегическая линия, созданная ещё в межвоенный период против возможных попыток Венгрии присоединить военным путем Трансильванию – Ар. У.)[1199]. Её задачей было продвижение в Банат. Вторая армейская группировка НАТО под условным названием «Балканы», состоявшая из войсковых соединений армий Греции и Турции, захватив порты на территории HP Болгарии, попыталась бы использовать их как плацдарм для продвижения к северу от Дуная в районах Бекет, Джурджиу и Олтеница. Действия румынской стороны заключались в том, чтобы совместными усилиями регулярных вооруженных сил на юго-западе, а также войск СГБ, МВД и формирований Патриотической гвардии не допустить продвижения войск противника по территории Румынии. Им предстояло временно перейти к обороне с I Армией в направлении к западным склонам Западно-румынских гор (или горный массив Апусени) и VI Армией по реке Дунай, между Бекетом и Олтеницей. Затем, после перегруппировки VI Армии в Трансильвании, приступить к разгрому сил противника под прикрытием обеспечивавшей оборону I Армии и совместно с вооруженными силами ВНР и СССР, развивая наступление на запад, в Северо-Итальянском оперативном направлении[1200].
Военные учения свидетельствовали о попытках сочетания в военно-оборонительных планах румынского руководства как методов коалиционного взаимодействия, так и усиления возможностей собственных сил. Несмотря на сохранение членства СРР в Варшавском пакте, она рассматривалась своим балканским союзником в лице Болгарии с высокой степенью подозрительности. При всём том, что София прилагала усилия по налаживанию отношений с коммунистическими Балканскими странами, болгарская сторона оценивала эти государства как потенциально враждебные и представлявшие определенную опасность для НРБ. Обращаясь к данной теме, руководство Первого Главного Управления ДС констатировало: «Имея в виду усиленную и активную деятельность разведывательных органов Югославии, Румынии и Албании против нашей страны, считаем крайне необходимым приступить к вербовочной работе [граждан этих государств] на нашей территории и в третьих странах, а впоследствии (так в тексте – Ар. У.) и на их территории»[1201]. Несмотря на избранную ИГУ ДС линию поведения в отношении даже союзной по Варшавскому пакту Румынии, болгарская разведка продолжала сотрудничество с румынской госбезопасностью по оборонным вопросам. Она получала из Бухареста развединформацию, касавшуюся сил и средств НАТО на европейских ТВД. 17 февраля Председатель СГБ СРР И. Стэнеску направил главе МВД НРБ А. Солакову добытые румынской разведкой материалы как по военно-политическим проблемам развития отдельных участников НАТО (Греции и Италии), так и по военно-техническим вопросам, включая организацию военно-коммуникационных линий связи в альянсе, а также принимаемые НАТО меры по проведению контрразведывательной работы в отношении ОВД и т. д.[1202] Сама Болгария активно интересовалась военным потенциалом стран-участниц НАТО из числа Балканских государств и деятельностью разведывательных организаций членов Североатлантического альянса – США, ФРГ, Италии, Греции и Турции, и передавала полученные сведения советской стороне[1203]. Советские союзники сообщали своим болгарским партнерам о полученной информации относительно проведённых в НАТО подсчётов ущерба, нанесенного разведывательной деятельностью коммунистических стран оборонным возможностям альянса. Так, в частности, в специальной сводке КГБ, направленной в адрес МВД НРБ в июле 1971 г., говорилось о том, что «по имеющимся данным, в Пентагоне якобы подготовлен доклад, в котором дается обзор деятельности разведок социалистических стран и перечислены сведения, полученные ими, об оборонительной системе стран НАТО. В докладе подчеркивается, что странам Варшавского договора известно о системах электронно-вычислительной аппаратуры, используемой в радиолокационных станциях постов предупреждения; о системах управления огнём, находящихся ещё в стадии разработки; о мощности и системах различных типов ракет оперативного, тактического и стратегического назначения; о новейшей аппаратуре, установленной на подводных лодках; об оперативных планах сухопутных войск, ВВС и ВМС НАТО на случай возникновения кризисных ситуаций и т. д. В докладе указывается, что наиболее активно разведки социалистических стран действуют в ФРГ, Дании, Греции и Турции»