— Дороти! — сказал Алексей, протягивая руку за спину. — Блок RA-17, быстро!
В ладонь ему тут же лег стандартный залитый противорадиационной смолой прямоугольник с лазерной гравировкой на прозрачном боку: RA-17.
«Что ж, весьма расторопна, — оценил Алексей способности напарницы. — На подхвате годится. Однако для космического десанта одного этого все-таки мало.»
Он быстро установил исправный блок на положенное ему место и совсем уже взялся за следующий, когда внезапно услышал в наушниках невозмутимый голос Дороти:
— Индикатор желтый. Помнится, ты утверждал, что сейчас самое время бежать.
Алексей тут же бросил взгляд на свое предплечье и убедился в правдивости ее слов.
«Вот же черт! — в замешательстве подумал он. — Все-таки не повезло. И как я сам не заметил?.. Расслабился, вообразил себя многоопытным всезнайкой… Черт, черт! Именно по этой причине здесь и происходят все неприятности. А Дороти молодец.»
Он раскрыл уже рот, чтобы отдать приказ, когда в наушниках неожиданно раздался тревожный зуммер. Базовая станция номер двадцать шесть наконец-то соизволила выдать предупреждение об эвакуации.
— Бросай все и быстро в машину! — крикнул он напарнице, одновременно вырубая надоедливый звук. — Бегом!
Дороти развернулась и торопливым шагом направилась к антиграву.
— Быстрее! — рявкнул Алексей и, убедившись, что команда выполнена, схватился за массивную крышку блока управления станцией, валяющуюся на гладкой блестящей поверхности прямо под ногами.
«Не годится оставлять здесь все нараспашку, — думал он, с трудом водружая металлическую защиту на место. — Вот погорит вся эта суперсовременная электроника к чертовой матери, астрофизики тогда живьем с меня шкуру спустят. Надеюсь, несколько лишних секунд погоды не сделают.»
Закончив работу, он быстро забрался в машину и запустил двигатель. Антиграв развернулся к предательскому Пифону кормой и, набирая скорость, понесся над зеркальной равниной.
«Быстрее, быстрее, — подгонял Алексей сам себя. — Очень не хотелось бы загреметь в лазарет… нашим коновалам только попадись в руки. Тело, может, и приведут в порядок, зато душу вынут наверняка, можно даже не сомневаться. А уж про эвакуацию на Землю вообще думать противно, ничего кроме почетной отставки по состоянию здоровья меня там не ждет. Нет уж, лучше поиграем еще в догонялки с распроклятым Пифоном, рано ему праздновать победу.»
Он бросил быстрый взгляд на индикатор радиации и буквально облился холодным потом. Ничего подобного ему видеть еще не приходилось. Центральная часть шкалы по-прежнему горела ядовитой желтизной, однако по краям уже начало разливаться оранжевое сияние, набиравшее силу с каждой секундой.
«Какова же мощность настигшего нас удара? — ошеломленно думал он. — И куда смотрели ученые предсказатели с базы? Семь часов, мол, гарантируем… Гаратируют они… самим-то не стыдно? Какие семь часов, когда прошло от силы два с половиной… По кишкам жертвенных животных гадали… или на кофейной гуще?.. Авгуры, так вас и так через колено…»
Алексей, не глядя, включил передатчик и громко произнес:
— Борт R-43 вызывает базу, борт R-43 вызывает базу… Внезапный лучевой удар, оранжевый уровень. Эвакуация на точку двадцать шесть. База, прием…
Несколько томительных секунд истекли в полной тишине. Алексей почти физически ощущал, как его сообщение летит сквозь мировой эфир от одного ретранслятора к другому туда, на ночную сторону планеты, где сейчас так уютно и относительно безопасно… и где безумно хотелось бы очутиться прямо сейчас.
В наушниках вдруг захрипело, заскворчало, и раздался далекий, однако прекрасно различимый голос девушки-диспетчера:
— Борт R-43, говорит база. Подтверждаю оранжевый уровень опасности. Рекомен…
— Алексей! — внезапно ворвался в эфир новый, прекрасно знакомый голос. — Говорит Грег, ответь…
— Слышу тебя, Грег. Что происходит?
— Полная катастрофа! Кора Пифона вскрылась чуть ли не на половине экватора! Предположительно, падение разогнанного до релятивистских скоростей астероида. Астрофизики здесь буквально с ума сходят, одни чуть ли не по стенам бегают от возбуждения, а другие рвут на себе последние волосы. И никто не берется предсказать не только максимальный уровень излучения, но даже то, когда это безобразие, наконец, закончится. Поэтому зарывайтесь на все тридцать три метра, и помоги вам Бог…
— Принято, Грег, — угрюмо сказал Алексей. — Конец связи.
— Все так плохо? — спросила Дороти.
«А ты как думаешь?! — хотелось крикнуть Алексею. — Тебе даже покрасневшая шкала ни о чем не говорит?»
Однако он сдержался и коротко ответил:
— Да. Хуже еще не бывало.
Дороти ничего не ответила и окончательно притихла, уставившись на летящую с бешеной скоростью равнину. Алексей боялся даже предположить, что в эту минуту творится в голове у его напарницы.
Антиграв неожиданно клюнул носом и начал отчетливо забирать влево, явным образом уклоняясь от прямого маршрута к базовому лагерю.
— Черт! Этого нам еще не хватало!
Алексей стиснул зубы и попытался вернуть машину на прежний курс, однако не слишком преуспел. Похоже, Пифон сумел-таки добраться до самого уязвимого узла в системе управления и теперь радостно скалился вдогонку во всю ширину своей радиоактивной улыбки. Выпускать из лап законную добычу он явно был не намерен.
— Что случилось? — осведомилась Дороти, и Алексей в который раз не мог не поразиться ее удивительному спокойствию. Миссис Найт вела себя так, словно ничего особенного не происходило и на самом деле ни ей, ни ее командиру не угрожала сейчас смертельная опасность. Словно возникла какая-то совершенно незначительная поломка на обычном прогулочном катере где-нибудь на просторах Красного или Средиземного моря… сейчас механик все исправит, и капитан вновь направит послушный его воле корабль наперерез волнам и ветру…
«Она что, совсем дура? — раздраженно думал Алексей, беззуспешно пытаясь вернуть себе управление взбесившейся машиной. — Не видит или не понимает, что происходит? Безусловно, такое тоже может быть, хотя почти невозможно представить себе столь простодушного, почти до идиотизма, десантника. В этом смысле куда логичнее выглядит диаметрально противоположная ситуация: наша великолепная миссис Найт владеет эмоциями до такой степени, что обзавидуется любой профессионал. Черт ее разберет…»
— Управление вот-вот окончательно накроется, — сквозь зубы процедил он. — Похоже, добраться до лагеря мы уже не успеем.
Экран навигатора внезапно ярко вспыхнул и погас. Антиграв дернулся как раненое животное и сильно накренился на левый борт. Алексей лишь крепче сжал зубы, ощущая полное бессилие перед лицом неумолимых обстоятельств. Пришла пугающая мысль, что Пифон, судя по всему, на сей раз одержит несомненную победу.
— Постарайся вывести нас поближе к горам, — сказала Дороти, и Алексей впервые ощутил в ее голосе нотки волнения. — Вдруг нам удастся зарыться на те самые три метра.
«Можно подумать, без тебя я никак не догадался бы, — с раздражением подумал он. — Главное — успеть, пока еще хоть что-то работает.»
Он в который раз попытался выровнять строптивую машину и в какой-то миг ему даже удалось обрести над ней кратковременный контроль… А затем пульт погас. Весь, сразу…
— Держись! — успел крикнуть он за секунду до того, как летевший на бешеной скорости антиграв косо ударился о поверхность.
А потом наступила тьма.
Глава 2
"Пекло.
Солнце в зените палит совершенно нещадно, и абсолютно некуда спрятаться от тепловых волн, накатывающих с ослепительно сияющих небес… обжигающих и буквально сводящих с ума. Разве что зарыться с головой в песок подобно местной живности, до предела хищной и на редкость настырной. Удивительно, но всего лишь несколько мгновений назад вечно голодные и ненасытные в своей прожорливости песчаные волки нарезали по гребням барханов неумолимо сжимающиеся смертельные круги… и вот уже не видно поблизости ни одного, сколько ни крути головой из стороны в сторону. Да-а, полдень на Горгоне — явно не лучшее время для охоты и, как выясняется, это не только мое мнение.
Впрочем, я не настаиваю. Местная сиеста, несомненно, дает мне дополнительную фору и, наверное, грех было бы не воспользоваться столь очевидным подарком судьбы. Хотя подобные дары коварной фортуны вполне могут оказаться очередной ложью, и предоставленная мне отсрочка — всего лишь способ продлить ставшую абсолютно невыносимой безжалостную пытку.
Система охлаждения скафандра едва справляется с сумасшедшей нагрузкой. Честь и хвала ей и ее создателям за исключительную стойкость и безотказную работу в столь экстремальных условиях. Поразительно, но холодильная установка в заплечном ранце до сих пор мирно урчит, хотя рабочие параметры давно перекрыты даже не многократно… а попросту запредельно. И тем не менее, оказавшийся на редкость надежным агрегат упорно продолжает и продолжает поддерживать жизнь в измученном до невозможности теле.
Отказ системы жизнеобеспечения, несомненно, положил бы конец ужасным мучениям, и не исключено, что подобный исход стал бы для меня куда более привлекательной альтернативой бесконечному и безнадежному путешествию через раскаленные пески.
Куда я иду… и зачем? Совершенно не помню. Вроде бы случилась какая-то катастрофа… Да-да, мелькают на самой периферии сознания отдельные бессвязные кадры… клубящаяся черная туча вполнеба и падающие на голову раскаленные каменные обломки… Странная и пугающая в своей реальности картина. А кроме нее — по-прежнему пусто… Кажется, стоит сделать всего лишь одно мысленное усилие, и мозаика воспоминаний непременно сложится в нечто осмысленное. Ну же, давай!.. Но нет, никак… ничего не выходит, вот же, черт! Что за катастрофа, и почему я бреду по пустыне в полном одиночестве? А главное, куда…
Бедная голова. А еще тупая и ноющая боль в левом боку, которая, стоит лишь немного пошевелиться, моментально становится невыносимо острой. Что за напасть?.. Неужели путешествие измотало меня до печеночных колик? Хм… как-то не слишком верится… десантник я или кто? Вот же черт, как болит! Ладно, терпеть можно, а там разберемся…