Вернувшись к сейфу, капитан подцепил согнутым концом дверцу и надавил всем телом. Раздался протяжный скрип, покалеченная броня мужественно противилась насилию, а потом внутри сейфа что-то громко лопнуло струной, и дверь широко распахнулась.
Сейф оказался пустым, если не считать рваной макулатуры, которая совсем недавно считалась важными документами. А вот это сюрприз: у самой стены в подарочной упаковке стояла бутылка коньяка «Хеннесси».
– Смотри-ка, – бережно взял бутылку коньяка капитан. – Французский… Слышать о французских коньяках доводилось, но вот вижу впервые. Ого, да ему сто лет уже! Дорогое пойло, если в сейфе хранил. Обычно такие вещи не забывают.
– Это со страху! Так торопился, что ему не до коньяка было, ноги бы унести! – заметил сержант. – И что вы с ней сейчас будете делать?
– Хороший вопрос… Но выбрасывать точно не собираюсь! Если фрицы для меня такой подарок приготовили, так чего мне отказываться? Скорее всего, выпью с приятелями где-нибудь на ступеньках Рейхстага, когда мы всю эту сволочь в преисподнюю загоним! Пойдем отсюда, Егор, больше мы здесь ничего не отыщем, – сказал Галуза и направился к проему, где когда-то находилась лестница. – Тут, главное, шею себе не свернуть во всем этом безобразии, когда спускаться будем. Обидно ведь!
Когда капитан Галуза подъехал на Ратушную площадь, командир бригады подполковник Стародубцев уже находился там и, заложив руки за спину, по-хозяйски прохаживался вдоль трофейных «Тигров». Остановившись перед одним из них, принялся внимательно изучать. В сравнении со средним советским танком Т-34 немецкий зверюга выглядел огромным. Бронированная поверхность «Тигров» хранила следы многочисленных боев, в которых пришлось поучаствовать: поцарапанная, со множеством вмятин, испещренная глубокими бороздами, полученными от пуль из противотанковых ружей. В нижнем лобовом бронелисте не менее полусотни прямых попаданий от бронебойных снарядов. Но при этом танк продолжал оставаться на ходу и вести бой. «Тридцатьчетверка»[145] в состоянии проломать столь толстую броню лишь с расстояния в пятьсот метров, в то время как «Тигр» пробивает башню среднего танка навылет с дистанции в два километра.
Подполковник ловко взобрался на корпус «Тигра». Постучал гаечным ключом по длинному орудию, по башне и сказал:
– Броня хороша, тут уж не добавить.
Затем он долго рассматривал агрегаты, установленные между двигателем и ведущими колесами. Благодушно похмыкал и произнес:
– Электрическая передача… Подвеска сидит на опорных катках в два ряда в шахматном порядке. А я-то все голову ломаю, почему у этого зверя такой плавный ход и точность стрельбы во время движения.
Открыв люк, Стародубцев заглянул в сумрачное нутро танка, потом неспешно спустился в башню. Долго отсутствовал, слегка постукивая гаечным ключом по вентилятору, по перископу, наконец вылез из башни, с наслаждением закурил и сказал:
– Просторная башня… У меня квартира поменьше.
– Экипаж из пяти человек, товарищ подполковник, – заметил с улыбкой Галуза.
– В такую «дуру» попасть легче. Хотя убить его – дело непростое! Когда впервые увидели «Тигра» на поле боя, так едва ли не весь боекомплект по нему расстреляли. Ты в него бьешь в упор, а он все идет и идет, как заколдованный, и чихал он на твои снаряды, отскакивают от них, как горох от стенки. Все ему нипочем! А потом поняли, что нужно делать…. Гусеницы с этих тварей сбивали. Наловчились! Колотили снарядами в передний или последний каток, заставляли экипажи наружу вылезать и расстреливали его! В бок башни лупили, там броня потоньше.
– А в остальном как?
– Я тут глянул на механику… Это куда же годится? Двенадцатиступенчатая коробка передач! У нашего тяжелого танка «Иосиф Сталин»[146] только четырехступенчатая. Им и управлять куда легче! И потом, «Тигр» тяжелый, горючего жрет в большом количестве.
– Так горючее и подвезти можно, у них ведь бронетранспортеры быстро бегают.
– А еще эта гадина неповоротливая… Пока «Тигр» будет разворачиваться, наша «тридцатьчетверка» его три раза прихлопнет! И стреляет «Тигр» не так быстро. Фрицы один раз пальнут, а мы две болванки в них успеваем выпустить! А когда подобьют, как эту «дуру» с поля боя вытаскивать?
– Два трактора пригонят, вот и вытащат, – продолжал подначивать Стародубцева Григорий. – Вижу, не нравятся вам наши трофеи, придется их кому-то другому передать, – с серьезным видом произнес капитан.
– И куда же ты хочешь их передать? – хмыкнул подполковник.
– Например, в бригаду полковника Муромцева.
– Возражаю! – отрезал Стародубцев. – Оформим передачи как положено… Дареному коню в зубы не смотрят. Ох, как мне хочется посмотреть, как эти немецкие стволы по своим лупить станут! Оберфюрера не удалось поймать?
– Никак нет, товарищ подполковник, этот Херберт фон Обвурцер так рванул в Курземе, придерживая свои штаны, что мы его догнать не смогли. Никуда он от нас не денется, еще сочтемся. Большая часть немцев попала в плен. У меня тысяча военнопленных, да и у вас, наверное, тысячи полторы наберется. Это, считай, уже полноценный полк.
– Это хорошо, значит, эти вояки по нам стрелять уже не станут. Задачу свою ты выполнил, теперь можешь передохнуть. Может, кроме танков, у вас еще что-нибудь имеется?
– Еще захватили три тягача, пушку и пять мотоциклов.
– Тягачи – это дело, – довольно протянул подполковник. – Забираю я у тебя всю технику! Надеюсь, не возражаешь?
– Разве вам возразишь? Товарищ подполковник, я бы хотел провести разведку дальше. Сейчас немец растерян, напуган, бежит вперед паровоза. Более подходящего случая, чтобы продвинуться глубже, может не представиться.
– Ну и хитер, ты Галуза! Специально тягачи с мотоциклами попридержал, чтобы я тебе разрешил дальше ехать. А ведь такого приказа не было. Ты и так забрался дальше всех остальных. Жаль будет, если тебя убьют.
– Не переживайте, товарищ подполковник. Поживу еще!
– Когда же ты отдыхать-то будешь?
– Не время отдыхать. Фашистов нужно бить! Полевая кухня уже подъехала. Перекусим и поедем дальше.
– Здесь я с тобой согласен… Неугомонный ты, однако, Галуза. Возможно, что оно и к лучшему. Выбрал, куда поедешь?
– Известно куда, до Берлина, – улыбнулся капитан.
– Ишь ты, куда хватил! – хмыкнул Стародубцев. – До Берлина нам еще топать и топать! Ближайшая наша задача Елгаву освободить. А для этого нужно обстоятельную разведку в глубоком немецком тылу провести, что само по себе непросто. Сейчас немец после всей той стрельбы, что ты им учинил, будет перегруппировываться и попытается отбить Ионишкис. Виданное ли дело, чтобы двадцать пять человек пятитысячный гарнизон атаковали. Да еще полторы тысячи в плен взяли! По-суворовски воюешь!
– «Не числом, а уменьем», товарищ подполковник.
– Вот что, Григорий, нам трасса Шауляй – Рига нужна, ты это и без меня знаешь… По ней легче всего в глубину вражеской территории проникнуть. Только задача не из простых, сейчас по ней масса техники движется.
– Вот и мы по ней пойдем. При необходимости будем двигаться проселочными дорогами. Обо всем, что увижу, буду докладывать вам, товарищ подполковник. Авось прорвемся!
– Умеешь ты уговаривать, Галуза! У тебя к этому просто какой-то необыкновенный дар, – посетовал подполковник Стародубцев. – Попробуй добраться до Елгавы. Большой населенный пункт, там серьезный гарнизон расквартирован. В глубину его не заходи, задавят! Это город-крепость. Закрепись где-нибудь на окраине и держи круговую оборону, пока наша танковая бригада не подойдет. До Елгавы примерно столько же, сколько ты уже прошел. Конечно, мы понимали, что ты разведчик, каких на весь фронт – на пальцах одной руки сосчитаешь, но даже от тебя не ожидали такой прыти! И отдельное тебе спасибо, что не дал немцам мост через Мусу взорвать, тогда бы наши дела были посложнее… Ну и за пленных, конечно. А сейчас зови своих разведчиков, распоряжусь, чтобы вас накормили как следует и в первую очередь!
Сборы в дорогу были короткими. Бронемашины оставались в полном порядке, не считая двух небольших поломок у третьего бронеавтомобиля БА-64 и второго бронетранспортера SdKfz 251/9. У бронеавтомобиля, перегруженного бронекорпусом, задний мост при отключении переднего не мог справиться с возросшими нагрузками, что привело к поломкам полуосей и дифференциала. А у бронетранспортера поломались распашные кормовые двери, через которые осуществлялось десантирование, да еще отказала боеукладка внутри боевого отделения. В обоих случаях требовалась небольшая сварка.
Заправили полные баки топлива, которого хватит километров на триста. До Берлина, возможно, и недостаточно, но вот до Риги хватит наверняка! Так что в разведку двигались с хорошим настроением.
К танковой бригаде подтянулись обозные части, а кашевары, не тратя впустую времени, занялись приготовлением горячего питания. Прием пищи времени много не занимал. В этот раз полковые кулинары приготовили кулеш – одно из любимых блюд всего фронта. Готовился он из мяса, срезанного с ребрышек, пшена, картошки, а также из обжаренной грудинки с порезанными головками репчатого лука. Вся эта вкуснятина накладывалась в кипящие котлы и варилась до тех пор, пока не приобретала однородную массу. В готовом виде варево походило то ли на густой суп, то ли на жидкую кашу. Получалось невероятно вкусно и сытно.
Танкисты обедали прямо на корме танков, а вот пехота расположилась в каменных руинах, в которых можно было отыскать и стул, и стол; некоторые бойцы облюбовали упавшие балки, но большинство сидело прямо на камнях или кирпичах, поставленных коротким столбиком. Разведчики успели соскучиться по настоящей солдатской пище: ели с аппетитом, громко нахваливали поваров, выскребали со дна котелка остатки. Немцы, управлявшие тремя бронетранспортерами в колонне, держались особняком, о чем-то негромко переговариваясь вполголоса. За прошедшие сутки они проявили себя наилучшим образом, и трудно было понять, в чем причина столь примерного поведения – то ли они действительно были антифашистами, то ли боялись разведчиков, сидевших рядом с ними с финками. Отсутствием аппетита немцы такж