Кроме этого, бронепоезд имел два легких и три средних бронеавтомобиля, приспособленных для движения по железнодорожному пути. Весьма удобные для ведения разведки на глубину десяти-пятнадцати километров, а также в составе охранения броневого поезда на марше.
Внутреннее устройство бронепоезда Краузе посчитал весьма удобным: стены отделаны негорючим материалом; имелось все необходимое, чтобы солдаты могли в хороших условиях отдохнуть после дежурства и не уставать на марше. Он задержался в командирской боевой рубке, отметив, что в таких условиях можно комфортно отдыхать. Сопровождавшим его офицерам велел убрать с пола мягкий ковер, удобный диван заменить на жесткую кровать, а на стену повесить картину с альпийским пейзажем, который будет напоминать о родной Баварии.
Далее прошелся по всем боевым вагонам бронепоезда. Тщательно, порой с придирчивостью, он осмотрел закрытые бронеплощадки с вооружением, с башнями от тяжелых танков, способными вести круговой обстрел, поднялся на открытую зенитную бронеплощадку. Выявил несколько малозначительных недостатков и велел механикам устранить изъяны в ближайшие часы. Проверил два тяжелых пулемета, расстреляв четыре очереди в кирпичную стену, стоявшую напротив платформы; ненадолго остановился у зенитных установок, проверяя их исправность, и, убедившись, что они в полном порядке, велел принести мешки с песком для защиты орудий.
Состоянием железнодорожной бронемашины обер-лейтенант Краузе был доволен. Оставалось последнее – определиться с командой. Пользуясь расположением командования, выдавшего ему карт-бланш на привлечение личного состава, он начал с составления списка офицеров. За годы службы в вермахте и в Третьем рейхе у него образовался широкий круг знакомых из квалифицированных офицеров, проходивших службу как в танковых войсках, так и в артиллерии, со многими из них у него сложились отличные взаимоотношения. Каждый из них усилит подразделение и собственным примером покажет, как следует служить фюреру и Германии.
Ближе к вечеру список был оформлен: в него вошли офицеры, с кем он рассчитывал разделить командование. Подбор солдат Краузе тоже взял на себя. Особенно тщательно подбирал солдат для башенных расчетов и для отделений бортовых пулеметов, каждый из них имел опыт службы в бронепоезде.
Командир дивизии свое слово сдержал: менее чем через неделю все офицеры из списка поступили под командование обер-лейтенанта Отто Краузе.
Со своим личным составом он провоевал три года на различных участках фронта. Участвовал в наступлении на Москву, а под Гжатском пришлось вступить в бой сразу с двумя бронированными поездами, один из которых был уничтожен, а другой, встретившись на дуэльной дистанции, получил существенные повреждения и поспешил укрыться. Но и в его бронепоезд попали два снаряда, уничтожив артиллерийское отделение.
В мае 1942 года железнодорожный броневик под его командованием участвовал в создании Барвенковского котла. Операция получила кодовое название «Фредерикус»[163]. Тогда танковая армия Клейста нанесла сильнейший удар в тыл наступающим частям Красной Армии, в результате чего в плен попали сотни тысяч советских солдат.
В боях за Воронеж бронепоезд Отто Краузе участвовал в июне-июле 1942 года в операции «Блау», завершившейся благоприятным исходом: было уничтожено два десятка советских танков, примерно столько же артиллерийских орудий и подавлено множество огнеметных точек. Поезду-крепости приходилось разъезжать от одного участка фронта до другого и поддерживать наступающую пехоту шквальным огнем с бронеплощадок. Каким-то чудом бронепоезд выходил из сражений, не получив серьезных ранений: броня противостояла даже тем снарядам, которые должны были пробить вагоны навылет, однако, лишь срикошетив, они улетали в почерневшее небо, расчерченное снарядами и трассирующими минами. Вся броня поезда после тех боевых месяцев была расцарапана осколками от снарядов и мин… В марте 1943-го во время операции «Бюффель»[164] на Ржевском выступе бронепоезд получил серьезные повреждения: из строя вышел паровой котел; рулевая рубка раскололась от прямого падания; две броневые орудийные башни были пробиты, а две бронеплощадки получили по пробоине, уничтожив осколками и взрывной волной половину взвода.
Залечивать полученные раны бронепоезду пришлось долгих два месяца в ангарах железнодорожного вокзала в Берлине, после чего поезд-крепость с обновленным личным составом отправили уже в распоряжение группы армий «Север». Задач у бронированного поезда, несмотря на слабую фазу военных действий, оказалось немало. Следовало координировать усилия с гарнизоном города Елгава и с войсками второго эшелона; уничтожать противника в глубине, если он прорвется через передний край обороны; прикрывать железнодорожные узлы и станции от налетов вражеской авиации; разъезжать параллельно линии фронта на глубине десяти километров и поддерживать пехоту слаженным артиллерийским огнем.
Следуя по утвержденным маршрутам, Краузе не однажды встречался с советскими бронепоездами, с некоторыми из них пришлось вступать в бой. Он беспристрастно отмечал, о чем доложил вышестоящему начальству, что русские очень здорово продвинулись в конструкции железнодорожных броневиков. Особое значение уделялось усилению бронирования бронепоезда: теперь высококачественная броня монтировалась на цилиндрах, на рубках машиниста и командира. В последние месяцы ее толщина составляла почти 50 мм, – ровно такая объемность применяется на тяжелых танках. Столь же надежной броней укрепили бронированные площадки и артиллерийские башни, а на центральных отсеках поездов-крепостей и вовсе установили системы залпового огня с 24 направляющими. Противостоять такой махине, если придется вступить с ней в ближний бой, будет весьма непросто.
Экипажи русских бронепоездов значительно прибавили и в тактике боя. Поначалу они использовали поезда-крепости в обороне, а также в качестве подвижного огневого резерва командования. Сейчас, в случае необходимости они выдвигали бронированные поезда к самой линии боевого соприкосновения и мощными орудиями, расположенными на бронированных площадках, наносили чувствительные огневые удары по немецким позициям, после чего стремительно удалялись. Очень активно русские использовали бронепоезда и во время наступления пехоты – поддерживали ее из глубины тыла.
Месяц назад в битве за Ковель в артиллерийской дуэли поезд-крепость «Илья Муромец» уничтожил немецкий железнодорожный броневик «Адольф Гитлер», один из лучших в рейхе. Если русские пригонят в Латвию один из своих тяжелых железнодорожных броневиков, то одолеть его будет чрезвычайно сложно.
Глава 28Ночь 29 июля 1944 года. Станция Элея «Приступить к уничтожению»
Бронепоезд под командованием обер-лейтенанта Отто Краузе прибыл на станцию Элея, через которую протекала речушка с одноименным названием. В русле реки промытыми костями проступали осколки белоснежного известняка. Речка была настолько узкой, что ее можно было без труда перейти вброд, но, чтобы не мочить понапрасну ноги, местные жители перебросили через протоку несколько небольших деревянных мостков, стоявших на каменных столбах. Некоторые мосты насчитывали не одну сотню лет.
В самом центре села выпирали оскольчатые потемневшие камни – во времена, канувшие в Лету, они служили фундаментом для роскошной усадьбы. Судя по количеству разрушенных строений, имение выстраивалось с размахом и служило хозяевам надежным убежищем на протяжении нескольких столетий. Ему бы процветать и далее, однако его история развивалась по наихудшей линии – в начале века хозяин разорился, имение сгорело, а то немногое, что еще оставалось, было разграблено, уничтожено или пришло в окончательный упадок. Сельчане растаскали даже камни с фундамента, которые пошли на укрепление дорог и строительство новых зданий, – в разных концах села можно было заприметить хижины, сложенные из крепких кирпичей с замысловатыми императорскими вензелями на красной шершавой поверхности.
Кругом царила сельская идиллия. На краю горизонта пробивалась полоска красного цвета, нарождался новый день. Во все стороны раскинулись сады, за которыми колышущимся морем произрастала пшеница. Ранние птахи пробудились и уверенно заявляли о себе звонкими голосами. Наверное, именно так должен выглядеть предбанник рая. Можно сколько угодно созерцать это благолепие, если не знать, что вскоре здесь развернется кровавая бойня. Русские находятся где-то неподалеку, а значит, уже не до красот.
Бронированный поезд затаился за длинными железнодорожными ангарами, где до войны находились складские помещения и ремонтные мастерские. Лишь локомотив, покрашенный в защитный темно-зеленый цвет, торчал наружу бронированным поцарапанным лбом.
Обер-лейтенант Краузе выглянул из командирской рубки. С обеих сторон тянулись дома с яблоневыми и вишневыми садами, едва не заползая огородами на железнодорожное полотно. Все дороги, включая проселочные, находились под усиленным наблюдением полевой жандармерии, местной полиции и военных подразделений. На шоссе выставлены дополнительные контрольно-наблюдательные пункты, на которых дежурная смена проверяла документы у водителей всех транспортных средств без исключения и пассажиров. Леса прочесывались местной полицией и добровольцами; усилилось военное патрулирование и в населенных пунктах. Несмотря на широкий спектр предпринятых мер, обнаружить русскую колонну пока не удавалось, но она где-то затаилась и выжидала. Такое напряжение не могло продолжаться бесконечно – безмолвие скоро должно лопнуть! Счет шел буквально на минуты.
Пошел четвертый час ночи, когда тревожно затрещала рация. Подняв трубку, обер-лейтенант Краузе произнес:
– «Крепость» слушает!
– Господин обер-лейтенант, докладывает дежурный третьего КПП железнодорожной станции Скайстгирис фельдфебель Бауэр. К разъезду подъезжает бронеколонна из восьми машин. Судя по всем признакам, она с русскими разведчиками, о чем нас уже предупреждали. В ее составе два полугусеничных бронетранспортера SdKfz 251/9, движущиеся в голове колонны. Три русских легких танка Т-70 с нашими опознавательными знаками идут в центре, а также три русских бронеавтомобиля БА-64 с нашими опознавательными знаками замыкают колонну. Приступаем к уничтожению!