– Это еще одна причина, почему я не люблю национал-социализм, – выслушав перевод, убежденно произнес Кристиан. – Могу только добавить, что на окраине Молодечно был организован концентрационный лагерь для советских военнопленных, почти все они были истреблены.
– В этом лагере содержали также и гражданских лиц, – заметил генерал-майор. – По нашим данным, за все время существования этого лагеря погибло более тридцати трех тысяч человек.
Непроницаемая маска на лице Кристиана Хофера чуть дрогнула, изобразив нечто похожее на сочувствие.
– Мне известно, что там было убито много евреев, – негромко ответил немец.
– А еще и довоенных активистов и оставшихся в городе коммунистов, – добавил Николай Георгиевич. – Их расстреливали методично, строго по графику, с перерывами на обед, с немецкой педантичностью. У вас есть друзья? – вдруг спросил он.
– Конечно. Без друзей на войне трудно.
– И кто же ваш друг?
– Лейтенант Брауберг из сорок восьмого пехотного полка. Мы знаем друг друга с детства. Вы хотите отправить меня в лагерь для военнопленных? – спросил фельдфебель. – Я могу быть вам полезен.
Именно так и хотел поступить генерал-майор Ханников, но после состоявшегося разговора крепко призадумался.
– Мы подумаем, как вы можете быть нам полезны. Уведите его, – приказал он конвоиру.
Глава 515 июля 1944 года. Подходящая кандидатура
Первое, что сделал командующий 51-й армией генерал-лейтенант Крейзер, прибыв в штаб армии (всего-то типовое двухэтажное деревянное здание, стоявшее на окраине поселка), так это вызвал к себе подполковника Сергея Стародубцева[41], командира Молодечненской мехбригады, представлявшей собой фронтовой авангард, действовавший в составе гвардейского механизированного корпуса. Его мехбригада первой ворвалась в город Молодечно, за что получила звание гвардейской. Прорвавшись через линию обороны немцев, танки, накручивая на свои гусеницы колючую проволоку и вражескую пехоту, катком прошлись по неприступным дотам и, не ослабевая натиска, принялись молотить прямой наводкой по артиллерийским батареям. Одного удальства и мастерства в боевых делах не всегда достаточно, важна еще матушка-удача, а она их никогда не оставляла. Чем ожесточеннее и дерзновеннее были танковые атаки, тем меньше потерь было в бригаде.
Родился Сергей Васильевич Стародубцев в Екатеринославе[42], успел повоевать в Гражданскую, а позже окончил Харьковскую школу червоных старшин. Дальше была Военная академия механизации и моторизации РККА имени И.В. Сталина, затем был Польский поход, а еще через два года началась Великая Отечественная война, которую он встречал в августе на Ленинградском фронте в должности командира 5-го тяжелого танкового полка 34-й армии. Прибыв на Старую Руссу, где резко ухудшилась обстановка, его полк тотчас вступил в бой с немцами и контратаковал в течение трех последующих дней. После тяжелых боев в августе сорок первого Старую Руссу пришлось оставить. Позже на своей броне Стародубцев насчитал более ста попаданий от снарядов, но его командирский тяжелый танк КВ-1 сумел выдержать все удары, а самому Стародубцеву в первом же бою удалось подбить шесть немецких средних танков.
Но этот эпизод войны он считал не самым удачным в своей военной биографии, потому что из девяносто четырех танков, прибывших в Старую Руссу, уцелело лишь девять.
Генерал-лейтенант Крейзер занимал в двухэтажном здании небольшую комнату. Его не смущал на противоположной стене наспех заделанный проем, окно, заколоченное картоном, вырванный с корнем паркет. Для работы и ночлега в комнате было все необходимое – стол с тремя стульями и кровать с панцирной сеткой, заправленная байковым одеялом.
– Разрешите, товарищ генерал-лейтенант, – произнес вошедший подполковник Стародубцев.
– Проходите, Сергей Васильевич, – благожелательно откликнулся командарм. – Садитесь!
Разместившись за столом, генерал-лейтенант аккуратно разложил карту и заговорил:
– Сейчас немцы против нас применяют новую тактику – это хорошо укрепленные города с эшелонированной обороной. Гитлер называет их города-крепости, у которых есть четкий приказ «Ни шагу назад!». Они должны умереть в своих крепостях, но не пропустить на запад советские войска. Так что впереди нас ожидают серьезные сражения. Битва будет за каждую улицу, за каждый дом, за каждый двор, к такому нужно быть готовым. Но задача командиров не только вымести из Европы всю эту фашистскую нечисть, но и сохранить жизнь нашим бойцам и командирам. В связи с этим на тебя возложена большая задача… – Генерал-лейтенант сделал короткую паузу, посмотрел в зачерствевшее лицо Стародубцева и прежним неторопливым голосом продолжил: – Задача разведки вашей мехбригады состоит в том, чтобы отыскать в немецком тылу наиболее безопасный путь, по которому в дальнейшем двинется наша армия.
– Как далеко должна зайти разведгруппа?
– Мы думаем, если разведчики пройдут сорок километров вглубь вражеской территории, это будет хорошим результатом. Если продвинутся дальше… каждый получит орден! Мы предполагаем, что разведгруппа должна передвигаться на бронетехнике, в том числе на трофейной. Задача не из легких, но других на войне, как вы не хуже меня знаете, не бывает. Кто, по-вашему, может справиться с такой задачей?
– Гвардии капитан Григорий Галуза[43], – без колебаний ответил подполковник.
Крейзер одобрительно кивнул:
– Личность он в армии известная, я бы даже сказал, геройская. Ничего не имею против, именно о нем я и подумал. Вижу, что мы думаем одинаково. Расскажите мне немного о нем. Как давно в армии, где учился?
– В армии с тридцать восьмого года, с самого начала призыва. Участвовал в освободительном походе советских войск в Западную Украину и Западную Белоруссию. Был участником советско-финской войны тридцать девятого и сорокового годов. Перед войной окончил офицерские курсы «Выстрел», где кроме тактики стрелкового дела, методики тактической и огневой подготовки изучал еще и военную разведку. На фронте с первого дня войны. Сначала командовал взводом разведки, сейчас уже ротой.
– Послужной список подходящий.
– Более лучшей кандидатуры, чем капитан Галуза, нам не найти, товарищ командующий армией. За время войны мне довелось поработать со многими разведчиками, но все они отличаются от Галузы. Хотя те тоже были хороши… Это сложно объяснить, но я бы сказал, что у Григория Галузы выработался какой-то свой стиль – смесь невероятной дерзости и наглости с каким-то щегольством! Даже по внешнему виду он настоящий аристократ, всегда ухожен, гладко выбрит, и стрижка у него какая-то неуставная, обязательно с чубом! Можно было бы, конечно, и внушение ему сделать по этому поводу, но как-то язык не поворачивается, когда понимаешь, из какого ада он вчера пришел и в какое чистилище завтра отправится. Я ведь давно знаю этого парня… Не было ни одного задания, которое бы он провалил. Григорий из тех разведчиков, кому удается выполнить буквально все! Даже то, что считается совершенно невозможным!
– А он, случаем, не из бывших, не из дворян? – улыбнулся командарм, вспомнив чубатого хлопца с каштановыми волосами. Даже честь он отдавал как-то по-особенному. Вроде бы совершал все по уставу, вытягивался, распрямлял спину, локоть держал высоко, изящно прикладывал ладонь к виску. Но вместе с тем во всех его жестах присутствовала какая-то подчеркнутая небрежность, в которой трудно было его упрекнуть, тем более уличить. Интересный, однако, парень.
– Можно быть спокойным, не из дворян, – улыбнулся подполковник Стародубцев, – с происхождением у него все в порядке. Из черниговских крестьян он. Украинец. Парень неглупый, грамотный, до армии окончил техникум пищевой промышленности. Потом еще год работал на мясокомбинате по специальности.
– Что он сейчас делает?
– Отдыхает. Вчера из разведки вернулся, километрах в пятнадцати от наших передовых позиций был. Немцы какую-то возню затеяли на линии соприкосновения, нужно было выяснить, что они там устраивают.
– И как он, справился с заданием? – спросил генерал-лейтенант.
– С заданием справился, как всегда, на отлично! По-другому у него и быть не может. Как выяснилось, фрицы там для видимости копались. Охрану выставили, окопы да блиндажи рыли. В действительности ничего там нет. Пустышка! Окопы неглубокие, в блиндаж не спрячешься. Зато в десяти километрах севернее от этой точки немцы минометные позиции организовали. Подразумевалось, что мы во время наступления эти окопы займем, а там ведь не спрячешься, и они нас минометным огнем накроют.
– Хитро! Пусть отдыхает, а вы потом растолкуйте задачу, которую ему предстоит взвалить на свои плечи. Пусть прочувствует.
– По-другому он и не может, товарищ генерал-лейтенант.
Глава 616 июля 1944 года. Витебск. Операция «Гренадер»
Двое суток Кристиана Хофера никто не допрашивал. В какой-то момент ему даже показалось, что о нем просто позабыли. Но уже ближе к обеду его вывели из камеры и повели знакомой дорогой по разбитому городу в сторону штаба.
В маленьком помещении на первом этаже двухэтажного здания находились уже знакомый генерал-майор со строгим лицом и круглолицый переводчик с полными щеками, явно тяготившийся и военной формой, и военными обязанностями. С первого взгляда в нем угадывался сугубо штатский человек – преподавал где-то в университете в окружении милейших дам, и мужское грубоватое общество его явно обременяло. У противоположной стены за небольшим столом затаилась стенографистка лет двадцати в звании старшего сержанта. С ручкой в руках она готовилась записывать допрос.
Русский генерал расположился около окна за широким столом (видно, доставшимся ему от какого-то немецкого начальства) и занимался вполне банальным делом – узким перочинным ножиком подправлял затупившийся карандаш. Увидев вошедших, генерал-майор указал на стул, стоявший по другую сторону от стола, и, когда Кристиан присел, заговорил: