– Чарли?
– Встань там! – скомандовал он, указывая на глубокую нишу в стене.
Теперь на пути мотоциклистов стоял он один. Когда они приблизились к нему почти вплотную, Чарли что-то прокричал по-китайски. Ему не ответили и повторили свой маневр. Он снова оказался словно бы зажатым между двумя ревущими мотоциклами. И будто в замедленном кино Анна увидела, как Чарли высоко подскочил, когда первый мотоциклист проезжал мимо него, невероятным образом развернулся в воздухе и сбил затянутого в кожу мотоциклиста на асфальт. Тот тяжело свалился, шлем откатился в сторону, а все еще работающий мотоцикл полетел прямо под колеса второго. Раздался пронзительный крик, другой мотоциклист упал вместе со своей машиной, но тотчас же вскочил, рывком поставил мотоцикл на колеса, оседлал его, развернулся и, не заботясь о судьбе товарища, поверженного на землю, умчался прочь.
Чарли опустился на корточки перед все еще лежащим молодым парнем. Задал пару коротких вопросов, на которые тот ответил явно бранными словами. Когда парень попытался встать, Чарли почти неуловимым движением снова уложил его на землю.
Анна вышла из своего укрытия, но Чарли свирепо крикнул ей:
– Назад!
Она прислонилась спиной к стене, с силой вжавшись в дверь. Дверь внезапно подалась, и Анна чуть не упала в маленький дворик позади. В домах с трех сторон двора не было видно ни света, ни людей.
– Чарли, иди сюда, – позвала она. – Оставь его! Сюда!
Он оглянулся на ее зов, перевел взгляд на встающего на ноги мотоциклиста и, как показалось Анне, в один быстрый прыжок «перелетел» к ней. Они шагнули во двор, закрыли дверь и задвинули тяжелый потемневший от времени засов.
С той стороны кто-то дернул за ручку, несколько секунд спустя кто-то или что-то с силой ударилось в дверь: она немного прогнулась, но замок оказался крепким.
Чарли прижал палец к губам:
– Тихо!
Дверь одного из домов открылась. Из светлого прямоугольника дверного проема в сгущающуюся тьму шагнула женская фигура. Она что-то тихо спросила, и Чарли так же тихо ей ответил. «Хорошо», – отозвалась женщина, слегка поклонилась и сделала жест, приглашающий в дом. Чарли с ответным поклоном поблагодарил, и через минуту они стояли в невероятно бедной, но чистой комнате.
– Наверное, надо вызвать полицию, – разомкнула губы Анна. – Кто это был?
Чарли сосредоточенно нажимал на клавиши мобильного телефона.
– Полицию не надо, – отрывисто произнес он, – это местные хулиганы развлекаются. Банда какая-то промышляет, кочует из города в город на мотоциклах. Они увидели тебя, решили, что можно поживиться.
– А кому ты звонишь?
– Пелетье. Сказать, что мы не вернемся сегодня. И чтобы завтра за нами машину прислал.
Анна опустилась на низенький диванчик. Только сейчас ей стало страшно.
Быстро завершив разговор с Луи, Чарли снова что-то скороговоркой сказал хозяйке дома, и она кивнула. Женщина была явно немногословна или просто испугана.
Чарли присел рядом с Анной:
– Как ты себя чувствуешь?
– Немного страшно, – призналась она, – но ты такой молодец. Как полезно знать кунг-фу.
Он фыркнул:
– Да и не кунг-фу это вовсе было. Но неважно. Пелетье все же свяжется с полицией, а завтра нас будет ждать легковая машина. Прости меня, Анна.
– За что? – изумилась она.
– Это я завел тебя в переулок, мы заблудились, и ты так испугалась. Я очень виноват.
– Чарли, не надо так говорить. Что случилось, уже случилось. Как зовут нашу хозяйку?
– Лю Сяо. Она просит прощения, но у нее есть только одна теплая комната, где мы можем переночевать. И предлагает чай.
Анна поблагодарила хозяйку парой простых фраз, в которых она была уверена, что не ошибется.
– Чая не хочется. Даже не знаю, чего хочется. Я все еще полна адреналина. Скорее бы наступило завтра.
– Если ты не возражаешь, давай все же пойдем в комнату, а то хозяйка по законам гостеприимства будет обязана все время находиться рядом с нами, предлагать угощения… Не будем ее смущать.
– Хорошо. – Анна поднялась с диванчика. – Все удобства, я полагаю, на улице?
Спустя полчаса они сидели друг напротив друга в крошечной комнате. Анна сидела на софе, Чарли – на краешке раскладушки. В комнате стоял неизменный комод с термосом и чаем. Над комодом висело потемневшее от времени зеркало. Рядом с софой стоял старый, вероятно, даже старинный стул. На нем Анна оставила сумку, плащ и платок, который золотился единственным ярким пятном в полутемной комнате.
– Анна, – тихо сказал Чарли, – надо поспать. Завтра встаем в шесть. Нам еще добираться час.
– Я знаю.
– Давай выключим эту лампочку, и ты ложись.
– Хорошо.
Чарли дернул за какой-то шнур, в комнате стало темно. Он услышал легкий шорох, подождал несколько минут и лег, не раздеваясь, на раскладушку поверх видавшего виды армейского одеяла.
– Чарли, – позвала Анна, – ты спишь?
– Нет.
– Ты был сегодня великолепен. Я не забуду этот день.
Он промолчал. В воздухе словно накапливалось напряжение.
– Чарли…
– Да…
– Ты знаешь, эта история о сливе мейхуа. Она чем-то похожа на меня. После смерти мужа я была словно заморожена. Хотя мне казалось, что со мной все в порядке. Но только сегодня жизнь стала возвращаться ко мне. Ты понимаешь?
– Понимаю. Если хочешь, зови меня Ли. Это мое китайское имя.
– Хорошо, Ли. Спокойной ночи.
– Спи спокойно, Анна.
Но ему не спалось. Он сегодня был не на высоте. Из-за его легкомыслия женщина оказалась в опасности. Он полностью потерял лицо.
Чарли прислушивался к ровному дыханию Анны. И кто бы мог предположить, что именно она пробудит столь новые ощущения! Он попытался разглядеть стрелки часов, но было слишком темно. Достал мобильный телефон и в мерцании зеленоватой подсветки увидел, что Анна тоже не раздевалась. Она спала, лежа поверх колючего одеяла, подложив ладонь под щеку. Подсветка погасла, и Чарли нажал на клавишу телефона снова, чтобы еще раз увидеть Анну. Именно в эту минуту он задумался о том, что окончательно влюбился в эту женщину. И это было не увлечение, не минутная слабость, не страсть. Это была настоящая любовь.
Он упустил тот момент, когда дремота все же повисла на ресницах, и когда, все еще цепляясь за реальность, он провалился в сон.
Утром Чарли разбудили щебет птиц, шорох метлы, стук молотка. Анны в комнате не было. Он выскочил из комнаты, выбежал во двор – Анна и Лю Сяо сидели рядышком на маленьких скамейках, хозяйка перебирала что-то в корзинке, рядом в большой клетке заливались птицы. Женщины смеялись, переговаривались, Анна пила мелкими глотками чай. Она уже была одета в свой черный плащ, на плечах победно переливался золотом тигр Hermes.
– Ли! Доброе утро! – Увидев его, Анна улыбнулась нежной улыбкой, от которой у него перехватило дыхание. – Мы тебя ждали, Лю Сяо приготовила рис на завтрак. Только, представляешь, у нее нет вилки.
– Доброе утро. Не беда. – Он отломил ветку вишневого деревца, неуловимо быстрым движением расщепил ее и протянул Анне: – Не совсем настоящая, но вилка.
Лю Сяо засмеялась и, поднявшись со скамейки, ушла в дом, чтобы вернуться с двумя мисками дымящегося риса и – специально для Анны – традиционной китайской ложкой из фарфора. Гости с аппетитом принялись за еду.
– Как спалось? – покончив с рисом, спросил Чарли, разливая чай.
– Даже не знаю. Я словно провалилась в темную пропасть.
– Я позвоню Пелетье, уточню насчет нашего транспорта. – Чарли потянулся за мобильным.
– А я помогу хозяйке. – Анна собрала миски, палочки и отправилась в дом.
Когда она вернулась, Чарли выглядел весьма озадаченным.
– Что-то случилось, Ли?
– Машины не будет. Ее отправили на более сложный объект.
– И какие у нас планы?
– Придумаем. Нам пора.
Они попрощались с хозяйкой, которая с благодарностью приняла от Чарли купюру в сто юаней, вышли в переулок, который еще вчера был полем боя. Сегодня переулок выглядел вполне мирно. Они довольно быстро добрались до нужной улицы. Шагая рядом с Анной, Чарли удивлялся про себя, как ей удавалось выглядеть такой свежей, словно не было почти бессонной ночи, проведенной в ветхом домишке. Платье и пальто – будто только что из-под утюга, волосы, аккуратно причесанные, блестят на солнце.
– Что дальше?! – прокричала она сквозь грохот утреннего трафика на улице.
Ревели и стрекотали мотоциклы, урчали моторами автобусы, шелестели шинами легковые машины, пронзительно кричали велосипедисты, цокали копытами лошади, запряженные в повозки. Все двигалось, переливалось на солнце, словно длинная змея с блестящей чешуей.
Чарли взял Анну за руку и повел за собой как школьницу. Его рука была такой теплой, сильной, ей хотелось, чтобы он держал ее как можно дольше. Закрыв глаза, она представляла, как обнимает его. Но тотчас же встряхнула головой, отгоняя опасные мысли. На улице, по которой они шли, вовсю кипела жизнь. Перед одним магазином высилась гора ярких пластиковых тазиков, перед другим – апельсины и зеленый лук, радовали красками пирамиды из яиц красивого нежно-голубого оттенка, каждое в крошечном соломенном гнездышке. Перед лавкой мясника с крюков свисали туши. В бамбуковых корзинах дымились горячие клецки. По всей улице стояли старые металлические барабаны с разожженным внутри огнем, где люди готовили лапшу или отваривали на пару овощи, пока покупатели болтали друг с другом в ожидании.
Когда они перешли менее оживленную улицу, оказались на окраине города, у шоссе, по которому на огромной скорости проносились машины, Чарли так и не отпустил руки Анны.
– Будем ловить попутку? – робко спросила она.
– Попробуем, – сквозь зубы процедил Чарли и только тогда отпустил ее ладонь.
На дороге показались три мотоциклиста. Чарли поднял руку и вышел прямо на шоссе. Машины с визгом объезжали его, водители вопили, сигналили, но Чарли стоял посреди дороги. Это подействовало. Мотоциклисты сбросили скорость и затормозили. Откинув щитки на шлемах, они сердито затараторили, тыча в Чарли пальцами. Чарли поднял обе руки, призывая его выслушать. Так как они по-прежнему стояли посреди шоссе и машины были вынуждены маневрировать вокруг них, неистово сигналя, им пришлось, пусть и с явной неохотой, но передвинуться