Я думала, что на этом моменте можно закруглиться. В конце концов, Тимофею Андреевичу вовсе не обязательно знать все грязные подробности. Но стоило попасть под пытливый взгляд карих глаз, и я поняла, что именно ему и можно довериться. Впервые за столько лет. И что сейчас для меня он даже не Тимофей Андреевич, а просто Тима. Ближе, чем надо бы. Но меньше всего мне хотелось его отталкивать.
– Этот… Он обидел тебя? – спросил Кронин так, будто бы прямо сейчас был готов набить Антону рожу. Это тоже меня позабавило. Как и абсурдность моего ответа.
– Странное дело, – начала я, посмеиваясь. – Когда мне задают это вопрос, даже когда я сама себе его задаю, то у меня нет четкого ответа. Нет даже толковой причины, по которой стоило бы разрывать отношения. Мама говорила, что мне повезло отхватить лучшего жениха города, а я, как последняя дура, бросила его. Она не принимала мои оправдания. А что я могла сказать? Он не изменял мне, насколько знаю. Никогда не поднимал руку. Я фактически жила за его счет и в его квартире. Он сам так захотел. Запрещал подрабатывать, покупал одежду. Я не могла понять, зачем. А потом догадалась, что он специально пытался сделать меня зависимой от него.
Неуместная улыбка опять полезла на лицо. А вот слез совсем не было, хотя горечь так и застыла комом в горле.
– Он оказался моральным садистом. Это проявлялось в мелочах. Каждый день понемногу. Казалось бы, ничего такого, сейчас я даже и не вспомню…
Тим опять хмурился, но не стал перебивать вопросами. А я, бросив взгляд на экран, все же вспомнила один случай. Отложив семечки, поджала под себя ноги и повернулась к шефу.
– Ну вот, к примеру. Я ненавижу ужастики. Меня просто трясет от страха, а потом еще долго снятся кошмары. Я много раз говорила ему об этом, а он все равно включал их дома. Тогда я просто уходила на кухню, избегая конфликтов. Но как-то раз на День влюбленных он повел меня в кино. Сказал, что на романтическую комедию. А оказалось, что на фильм ужасов. Помню, после первой страшной сцены я закричала и посмотрела на него. В памяти так и застыло жуткое выражение его лица. Такая пугающая садистская улыбка и жестокий блеск в глазах. Я попыталась встать и уйти, а он сжал мои руки с такой силой, что остались синяки. И он заставлял меня смотреть, а когда я закрывала глаза, шептал, чтобы я открыла. Тогда я, наверное, впервые задумалась, что все это неправильно. Отношения такими быть не должны. Мне не было с чем сравнивать, но я точно знала, что не хочу провести остаток жизни… так. С ним.
Облизнув пересохшие губы, я потупила взгляд. Трудно было сказать, что думал Тим. Он словно превратился в каменную статую. На мгновение я даже пожалела, что вылила на него все это. Слишком личное, пожалуй. Чувство, будто бы я разделась перед ним, а теперь он с любопытством меня осматривает. И ожидание его вердикта убивало.
– Дальше, – требовательно произнес он. И его голос был ниже, чем обычно. Он обволакивал теплом и в то же время стальной защитой. Поразительно, как он одним словом смог прогнать весь мой страх, всю неуверенность.
И хоть я не смотрела прямо в его глаза, мне нравилось то, что он рассматривал меня.
– Я рассталась с ним и вернулась к бабушке. Мама была в бешенстве, бабуля тоже не совсем понимала, но и не осуждала. А потом она внезапно умерла. Остановка сердца. Оно у нее шалило время от времени, но все равно никто не ожидал. И хоть она говорила, что оставит квартиру мне, завещания не было. Все отошло маме. А она приняла решение продать эту квартиру, квартиру дяди Сережи и купить одну побольше. Она, конечно, и меня к себе звала, но я понимала, что это будет жизнь в постоянных упреках. Да и отвыкли мы друг от друга. Лучше уж одной, чем так.
А на этом моменте я смолкла. Не знала, как собрать бушующие мысли в ровные фразы. Горькие воспоминания выползли наружу, оставляя свой след в душе и каждой клеточке тела. Я вспомнила, но не могла озвучить. Да и что сказать? Доказательств у меня нет, лишь мои догадки. Лишь эта гадкая улыбочка на лице бывшего. Я была так потеряна, весь мой мир рухнул в один момент. Одно несчастье за другим. Я осталась одна, без дома, без поддержки близких. Была только лучшая подруга. Женя меня спасла. Она видела, что я медленно, но верно потухаю. Что всех тех испытаний, которые послала судьба, слишком много. Я не справляюсь. Она стала моим ангелом-хранителем. И спасителем. Приютила у себя на несколько месяцев, утирала мои слезы по ночам, откармливала тогда, когда и кусок в горло не лез, отговаривала от жутких мыслей. А позже пристроила на работу в фирму к своему отцу. Офисный порядок, таблицы, числа, отчеты – это помогало мне держать свои мысли под контролем. И со временем я окрепла. Почувствовала в себе силу. Разве могла я знать, что Антон вернется? Сначала он караулил меня под работой. Затем под дверью Жениной квартиры. Затем я начала находить черные конверты в своих вещах. Он играл со мной, и Женю это ужасно злило. Она вызывала полицию, но какой в этом был смысл, когда вся семья Антона – прокуроры, адвокаты, генералы в поколениях? Я предчувствовала беду. Хотела съехать от подруги, даже квартиру присмотрела. Но прежде чем я успела, Женя погибла. Несчастный случай, как сказали в полиции. Автокатастрофа на набережной. Она не справилась с управлением, машину занесло и выбросило в реку.
– И тогда ты переехала? – спросил Тим, обрывая мои мысли. Я не сразу вспомнила, на чем остановилась. Погружение в прошлое было слишком реальным. Слишком болезненным. Я будто онемела изнутри.
Медленно придвинувшись, Кронин осторожно потянулся ко мне рукой и провел теплой ладонью по предплечью.
– Ян?
– Да, – прошептала я и улыбнулась ему. Я обещала ей, что всегда буду смеяться вместо того, чтобы плакать. Что никогда не сдамся и никому не дам себя в обиду. Женя была бы рада знать, что я наконец чувствую себя хорошо. По-настоящему хорошо.
– Да, – повторила громче. – После смерти Жени я переехала сюда. Были кое-какие сбережения. Я сняла квартиру и начала искать работу. Нашла сразу две. И в таком режиме пахала год. Скажу честно, было нелегко, но по каким-то немыслимым причинам мне это нравилось! Я постоянно была чем-то занята, на плохие мысли просто не хватало времени. И, наверное, это меня и спасло от алкоголизма или еще чего похуже.
Я глянула на босса и комично округлила глаза. Но он мне не подыграл. Я опять не могла разгадать его мысли, это раздражало и интриговало одновременно. И как он поступит дальше? Слегка наклонившись, чтобы быть на одном уровне со мной, он с подозрительным прищуром спросил:
– И это все? Больше он тебя не беспокоил?
Я пожала плечами, решив ответить только на первый вопрос.
– Не такая уж и страшная тайна, да?
Кронин покачал головой и с тяжелым вздохом отвернулся к экрану.
– Ты чего-то недоговариваешь, – произнес он уверенно. И как только понял?
Хмыкнув, я последовала его примеру, вернувшись к просмотру старой доброй комедии.
– Яна? – позвал Тим, не глядя не меня.
– Уммм?
– Я тоже настойчивый, – прозвучало как угроза.
Закусив губу, я рассматривала его красивый гордый профиль и чувствовала приток душевного тепла. Постепенно оно, обстановка приятного вечера, смешной фильм и размеренное дыхание мужчины рядом вытеснили всю боль в моей душе. Она вновь спряталась поглубже и больше меня не терзала. Кажется, я даже провалилась в сон. И где-то на задворках сознания запах Тима усилился, стал ближе, а мое тело утонуло в тепле его объятий. Хотя не исключено, что все это мне приснилось.
Глава 11
Я нащупала в кармане что-то, чего там быть не должно. Сердце пропустило тревожный удар, когда я поняла, что это конверт. Опять чертов конверт. Медленно его открыв, увидела всего одну строчку черным по белому: «Ты выбрала неправильных друзей».
А затем в толпе я увидела лицо Антона. Красивое, но такое чужое и жестокое. Повсюду сновали люди, куда-то спешили, ничего не замечая. А он стоял там, в конце тоннеля и наблюдал за мной, впитывая мой страх и ужас. В другом кармане звякнул телефон, извещая о входящем сообщении. Но когда я открыла его, руки стали ватными; звуки, запахи, люди вокруг перестали существовать. Весь мир погрузился в вакуум, и я осталась наедине с пугающим, опустошающим посланием.
«Женя погибла. Автокатастрофа».
Я застыла в немом ужасе, каждой частичкой чувствуя приближение волны из боли и отчаяния. И спустя мгновение она накрыла меня с головой, выбивая немой крик из груди. Мой пустой, рассеянный взгляд вдруг поймал что-то знакомое в толпе. Лицо Антона. Но теперь на нем ужасающей маской застыла кошмарная, злорадная ухмылка. Он будто все знал и… наслаждался.
Мои слезы скатились по щекам, и я, задыхаясь, сквозь ком боли в груди зашептала только одно слово… нет. Нет. Нет.
– Ян? Яна! Проснись.
Низкий шелковистый голос с нотками тревоги заставил меня вынырнуть из кошмара. Судорожно вздохнув, я резко распахнула глаза и дернулась, чтобы встать. Но теплая ладонь надежно удерживала мою грудную клетку. Все еще пребывая под впечатлением от выбросов памяти, я не сразу пришла в себя. Понадобилось несколько секунд, чтобы понять, где я и с кем.
Золотая спальня, за окном еще темно. Матрас, под руками мягкое постельное белье, ноги укрыты одеялом. Рядом Тима. Сидит на краю и хмуро меня осматривает.
Я опустила взгляд ниже на его руку, которая все еще лежала чуть ниже шеи, и он резко ее отдернул, будто бы обжегся.
– Ты кричала, – произнес он недовольно.
– И разбудила вас? – с ужасом спросила я.
Он выдохнул и потер лицо.
– Нет. Не это. Жена Коли звонила. Он попал в аварию вчера. Сразу после того, как нас завез. Сейчас в реанимации.
Осознав услышанное, я вздрогнула от ужаса. Да еще и этот жуткий сон. Ох, и давно же он мне не снился. Года три так точно. А теперь этот урод вернулся и новая автокатастрофа.
– О, черт, – прошептала я и таки резко подорвалась с постели. А потом направилась к гардеробной, бросив шефу на ходу: – Буду готова через две минуты.