– Что тебе мешает их трахать?
– Пока, Андрей, – закончил я, намереваясь положить трубку.
– Эй-эй, Тим! – выкрикнул он. – Хорошо, ладно. Допустим, с договором еще не решено…
– Нет, решено!
– Но хотя бы на Рождество ты к нам приедешь? – спросил отец, отказываясь меня слушать. У меня все же взорвется голова. – Давай! Франциска очень ждет тебя. Это наш первый семейный праздник. Ты же знаешь, эти лягушатники празднуют двадцать пятого. Зажигают свою Эйфелеву башню, поют песни. Чудной, этот французский язык. Помнится мне, ты учил его в школе.
– Немецкий, – поправил я. Впрочем, кого это интересовало? Точно не отца. Триста лет ему сдалась эта Франция и его десятая жена Франциска. И на католическое Рождество он тоже чихал. Старый ублюдок просто чувствует приближение старости, вот и мечется. Ведь знает, что очередная из многочисленных баб сбежит от него к французскому мачо, как только нагребет достаточно евро. И, в конечном итоге, он останется один. Ни любящей женщины, ни благодарных детей, ни верного друга – никого. И этот человек со своей «высокой» моралью собрался учить меня жизни? Мне почти жаль его.
– Я подумаю, – ответил я. Только потому, что иначе он бы не отвязался.
– Отлично! Я уже забронировал для тебя частный рейс. К празднику билетов не достать.
– Пока! – наконец закончил я и положил трубку.
Родители, и их благородное желание сделать лучше для своих детей…
Заметил движение со стороны кабинета Яны, и отвлекся от бренных мыслей. Точнее, головная боль сменилась другой.
Сегодня она, как назло, была прекраснее обычного. Смотреть и не пускать слюни просто невозможно. До того, как позвонил Андрей, я как раз собирался отправить ее домой, чтобы переодела это платье. Оно облепило ее тело, как вторая кожа. А я ведь уже знал, что там за тело… Черт! Черт! Черт!
Заметив меня, Яна повернула голову и помахала ручкой. А затем развернулась в кресле ко мне лицом и закусила карандаш. Из-де-ва-тель-ство! Над моей психикой.
А Яна тем временем показала на виски, интересуясь, не нужен ли мне массаж.
И предатель в трусах дернулся в ту же секунду. Ну все! Я рванул к ней, даже не представляя, что собираюсь сделать. Мы оба давно перешли границы разумного. А сейчас и вовсе ходили по краю пропасти. Я только не знал, к чему это все приведет. Но с недавних пор мне стало все равно. Наверное, с тех самых, когда она доверчиво ко мне прижималась во сне, даже не подозревая, сколько усилий мне потребовалось, чтобы не воспользоваться ее состоянием. Она была бы в шоке от моих мыслей. И от того, что мне пришлось сбросить напряжение в ее ванной, пока она спала. Дважды!
Только открыл дверь, наткнулся на взволнованное лицо Федотова. Отлично! Вот только его мне сейчас не хватало.
– Аркадий Станиславович, я, кажется…
– Тимош, – перебил он, вталкивая меня обратно в кабинет. Срань! А там ведь Яна. – Мы с тобой сколько знакомы, а? Лет пять, да? Я же могу с тобой на чистоту? Это твоя Яна…
И тут он увидел ее. Ну, млять, же!
Она его заметила, вежливо кивнула и вернулась к работе, как ни в чем не бывало. Это для нее все просто. Она же себя со стороны не видит. Не понимает, что все в ней – движения, поза, улыбка, даже то, как она клацает по клавиатуре или клеит стикеры на ноутбук – один сплошной секс. Она как красная тряпка для быка.
Я подошел к шторе и как можно быстрее ее натянул, надеясь, что это приведет Федотова в чувства.
– Продолжайте, – напомнил я.
Но он не прекращал пялиться в стену. И очень скоро я понял почему. Штора-то была. Но Яна все равно просматривалась. Потому что с какого-то хрена, в этой шторе появились огромные дыры. Да еще и в форме снежинок.
И что моя мегера? Она заметила меня в отверстии, премило улыбнулась и продолжила работать за ноутбуком, как ни в чем не бывало.
– Господи, что за женщина! – воскликнул Федотов. – Тима, не могу. Ты должен мне помочь. Меня не прекращает мучать фантазии. Хочу именно ее! Хочу связать и пытать до хрипа.
– Угу. Я тоже.
Ну что сказать… Она нарвалась!
Выдохнул. Обернулся к садисту. Федотов выглядел слега растерянным.
– Аркадий Станиславович, – начал я. – Я ведь тоже могу с вами на чистоту, правда?
И мы оба посмотрели на Яну. Она, почувствовав это, подняла голову, повернулась и комично округлила глаза. А стол я ей все же передвинул на место. Вот и месть со шторой подоспела.
– Значит, она твоя?
Губы сами по себе расплылись в улыбке.
– Да. Моя.
В конце концов, я не мог сказать иначе. Да и…
– Это плохо, Тимош, – опечалено заявил Федотов и сел. Выглядел он, и правда, неважно. – То есть, я за тебя рад, конечно. Но, видишь ли, давно у меня такой азарт не просыпался. Не припомню даже. А у вас серьезно?
И с надеждой посмотрел.
Хмыкнул, еще раз глянул на снежинки в шторе.
– О да.
– Ясно. – Горестно вздохнул клиент. – И что делать прикажешь?
Ответ у меня был только один:
– Держаться от нее подальше.
– Да понял я. А с азартом моим как быть?
По-хорошему, набить бы ему рожу, да отправить восвояси. Но именно сейчас на переломном моменте вовсе некстати терять такого «друга», как Федотов. Уже и не счесть, сколько раз он помогал, если дело касалось медсправок, срочный операций и врачей. Пускай отец продолжает думать, что я чистоплотный болван, который пришел на все готовое. Свое дело я создал с нуля, и своих клиентов тоже нашел сам. Это не корпорация «Элит» подняла меня, а наоборот.
– Я займусь этим лично, Аркадий Станиславович – пообещал я. – В срочном порядке подыщу для вас рабыню. Предпочтения на этот раз?
Он поморщился и махнул рукой.
– Внешность не важна. Тут другое. Меня заклинило именно на этой особе. Даже не знаю, что в ней такого. Запах, наверное, так мне крышу снес. Или ее улыбка. Или какая-то невинность во взгляде.
– Я вас понял, – отрезал я.
– Да не понял ты нихрена, – раздраженно бросил Федотов и встал. Походил немного по кабинету, глянул на Яну и добавил: – Вот! А поищи-ка ты мне кого-то, кто с ней близко контактировал. Может подругу, сестру, соседку?
Да щас!
– Конечно, Аркадий Станиславович, как скажете. Но гарантировать не могу.
– Это понятно, но хоть попытайся. А если нет, то найди мне похожую на нее. И чтобы тоже Яной звали.
Вот это уже было выполнимо. Кивнул.
– Спасибо, Тимош, – поблагодарил Федотов. Я всегда чувствовал себя неловко, когда он уходил. Было что-то в его взгляде, заставляющее испытывать к этому мужчине жалость. Он вроде пытался бороться с темными желаниями, но ничего не выходило. Уверен, он ненавидел свои слабости, и каждый раз будто извинялся передо мной за то, что я стал свидетелем его поражения. Он не плохой человек… Просто больной.
– Яночку береги, – посоветовал он уходя. – Хватай ее и не отпускай. А то другие отхватят.
– Не отхватят, – заверил я. А когда дверь за ним закрылась, добавил: – Не отпущу.
Повернулся к своей мегере и заметил странное поведение. Она что-то прочла на своем телефоне, и у нее появилось такое выражение лица, словно она увидела призрака. Не в первый раз у меня возникло впечатление, будто она чего-то боится. А если и нет, то все равно не договаривает. И я как раз собирался это выяснить.
Набрал ее кабинет.
– Да?
Сейчас она даже звучала иначе. Еще утром была игривой, как обычно, а сейчас точно обледенела.
– От кого сообщение?
– А… От Насти. Ее будет трудно вырвать из дома.
Врать так и не научилась. Но так даже интереснее.
– А что скажешь в свое оправдание на это? – спросил я, и поймал ее взгляд в дыре шторы.
Яна смущенно заулыбалась и пожала плечами.
– Это не я!
– Угу.
– Но мне нравится! Новогоднее настроение поднимает, как думаете? Кстати, народ хочет корпоратив. Сделаем?
– Не знаю, кто там что поднимает, Яночка, но тебе я за эту штору точно… сделаю. – Взглянул на часы. Пора выдвигаться. – Но уже завтра.
– Опять сбегаете? – с укором произнесла она. – Третий день подряд! И куда, можно полюбопытствовать?
– Нет.
Она нахмурилась и напряглась вся, как струна. А что так?! Не только у тебя секреты.
– Я тут понял, – задумчиво протянул вместо того, чтобы распрощаться. – Кажется, с тобой что-то не так.
Яна уставилась на меня во все глаза.
– Да Бог с вами! Что со мной может быть не так?
– Ты притягиваешь к себе извращенцев.
Я положил трубку, а она так и застыла с телефоном у уха, провожая меня ошеломленным взглядом.
– И самый главный – я, – добавил, но она уже не услышала.
Как только он вышел за дверь, я облегченно выдохнула.
Ну, сразу не придушил, и то хорошо. Еще раз схватила телефон и пробежала глазами по строчкам.
«Я узнал, что ты была плохой девочкой в мое отсутствие. А ведь я предупреждал. Приеду – выпорю!»
И хохочущие смайлики в конце.
Неопределенный номер. Но мне гадать не приходилось, от кого сообщение. Как и то, что номер Антону дала мама. Кто же еще? Она привыкла к тому, что я их часто меняю. Но никогда не спрашивала, зачем. От кого я прячусь?
Не хотела о ней думать. Она и все мое прошлое вызывали один огромный сплошной негатив. Но эти угрозы я просто так оставить не могла. И с Крониным толком не поговорить. Когда, если во вторник он ушел после обеда, и вернулся только для того, чтобы отвезти меня домой. Как будто я сама не могла пройтись. Пять минут всего-то!
В среду он с утра до вечера болтал по телефону и даже обедать не вышел. Только чаю, бедненький, пытался попить. И то не вышло. Я ж не знала, что он голодовку устроит! Запланировала месть за кофеварку. Заменила весь его элитный чаек дешевым из мяты. А он только отпил, так сразу чуть все на Иру и не выплюнул. С трудом удержался. Что очень удивило, на Иру он и не смотрел. Сразу на меня! Да так, что я весь остаток дня притворялась мебелью, и весьма удачно.
Зато утром пришла, а стол на месте. Ну и зря он вышел на полчаса. Мне этого хватило, чтобы со шторой расквитаться. Потому что если он меня видит, когда ему хочется, то и я его… Да! Когда мне хочется. А мне всегда хочется.