Обстановка внутри дома тоже осталась не тронутой с начала девяностых. Двухспальные кровати с роскошным постельным бельем, которого гости раньше не видели. «Из парашютного шелка» — ответил на невысказанный вопрос Профессор. Югославские книжные полки с нетронутыми блокбастерами двадцатилетней давности и прочая мебель из Восточной Европы. Матерый телевизор, хотя и с метровым экраном, но еще с кинескопом, а не плазма или LCD. Конечно, были и признаки чего-то нового, такие, как казавшийся два десятка лет назад блажью, тренажерный зал, видимо, организованный охранниками. Имелась в доме и сауна, которая должна бы была работать от электричества, но ее печь явно никогда не включали. Некоторые комнаты были только отделанными, но почти без мебели. Однако, не только во всех комнатах, но даже и в коридорах имелись вделанные в стены электронные часы. Несмотря на присутствие двух охранников, дом выглядел нежилым, что усиливало его сходство с музеем начала 90-х — постройка выглядела так не только снаружи, но и изнутри. Пройдя через комнату с камином, девственная чистота в котором свидетельствовала о том, что его не разу не зажигали, посетители прошли в квадратную пустую комнату с высокими перилами у противоположной стены. Они ограждали лестницу в полуподвал. Профессор, Семен и Сергей спустились туда.
С первого же взгляда на большое пустое квадратное помещение, лишенное окон, Сергей сразу же понял — то, что надо! Он уставился на Моркофьева и, поймав его взгляд, удовлетворительно кивнул. Семен понял своего молодого коллегу без слов и быстро перешел к делу.
— Ну, вроде бы, подходит. Но нам еще надо переговорить по поводу электричества, потом будет окончательное решение.
Профессор, как человек достаточно внимательный, тоже заметил кивок Сергея и сделал свои выводы.
— Вам чего, бомбоубежище электрифицированное нужно? Мне-то пары пусков генератора часа на три в день хватает.
— Ох, Профессор, говорил же я — меньше знаешь — крепче спишь — недовольно сказал Моркофьев.
— Ладно, молчу, молчу. Если Вам так средства безопасности нужны, я Вам, так и быть, ключ-датчик от схорона дам, мне не жалко.
— А схорон-то где? — несколько обалдевше спросил Сергей.
— Э-э-э… — с самодовольной улыбкой протянул Профессор. — На то он и схорон, чтобы просто так не был виден, иначе это не схорон, а лажа какая-то.
— Ну, давай показывай, хвались — ухмыльнулся Моркофьев
Посетители вернулись на первый этаж. Профессор прошел в комнату с книжными стеллажами и с хитрой физиономией достал из тумбочки простенький с виду брелок. Затем Профессор начал самодовольно вещать, сопровождая свой рассказ показом.
— Так-с. Подносим брелок к обычному с виду выключателю. Ничего! Спрашивается, почему? А потому, что надо в щель под вот тем стеллажом сунуть что-то вроде комнатного тапка. Суем его туда, подносим брелок. Опа!
С практически неслышным скрипом стеллаж вдвинулся внутрь стены и открыл лестницу в схорон. Дверь туда тоже открывалась тем же брелком, приложенным к краю двери слева от бутафорской замочной скважины. Семен подумал о том, что безвестные взломщики потратили бы очень много времени на подбор несуществующего ключа. Проходя через дверь, Сергей невольно обратил внимание на толщину уехавшей в сторону двери и оценил ее минимум в полметра.
Внутри схорон был оборудован не то, чтобы по высшему классу роскоши, но по условиям для длительного самостоятельного выживания это был истинный люкс, прямо-таки президентские апартаменты. Десятки восемнадцатилитровых бутылей с питьевой водой, импортные консервы со встроенными химическими подогревателями, залежи галет, большая стойка с аккумуляторами… Внимание Моркофьева привлекли миниатюрные мониторы, которые показывали обстановку вокруг дома и в некоторых комнатах, в частности, в той, в которой размещался вход в схорон. Под каждым экраном была кнопочка с символом громкоговорителя.
— Однако, Вы, Профессор, озабочены не только тем, что вокруг делается, но и тем, что про Вас говорят.
— А то! Тут можно три месяца продержаться, даже особо не экономя. За то время, даже если всесоюзный розыск объявили, то эффект сойдет на нет. А потом можно послушать, как там ночью дела, все ли храпят и потихоньку выйти. Ну или днем, когда все уйдут по делам. Только это в девяностые актуально было, а сейчас… Без всяких там выкрутасов по подкупленному суду могут все отнять, и оставить жить дальше жить в двухкомнатной панельной пятиэтажке. По-моему, пришить намного гуманнее, чем так оставить доживать свой век…
— Эх, Профессор… Розыск-то уж лет с десять, как федеральный, а насчет отъема собственности… Как говорили еще в царские времена, от тюрьмы и сумы не зарекайся — сказал Семен
— Так если бы сума по-честному досталась, от собственной глупости, а не от разных охламонов, примазавшихся к властным людям… Ладно, что уж о грустном, как Вам схоронище?
— Обалдеть! — совершенно искренне выпалил Сергей. — Спрятано все очень классно, Джеймс Бонд просто нервно курит в сторонке.
— Ага! — довольно ухмыльнулся Профессор. — Здорово тут с предками в прятки сыграть!
Сергей только вздохнул и ничего не ответил. Профессор не стал развивать тему, поймав быстрый, но все же замеченный Сергеем предупредительный взгляд Моркофьева. Для того, чтобы разрядить обстановку, Сергей нажал на кнопку под монитором, на котором виднелся воробей, и из динамика послышалось чириканье.
— Гляди-ка, работает!
— А как же, тут все работает, как надо. Раз-другой в год под настроение приезжаю, смотрю на этот памятник собственной глупости. Кто же знал, как оно все обернется. — Профессор глубоко вздохнул. — Знай я, что знакомого судью не подстрелят все эти годы и вложи в него половину денег на этот дом, я как в сыр в масле бы сейчас катался. Хотя… может, его бы за тесное сотрудничество со мной тогда бы и убрали… Да еще и меня за компанию прихватили…
— Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется — процитировал классика Моркофьев.
— Хоть и не ты, Семка-Морковка, первым сказал, но это всегда было правильным… Ладно, пойдем отсюда. Тебе ведь еще на электростанцию мотнуться надо.
— Действительно, без этого не получится ничего. А ведь сегодня, черт возьми, суббота — озадаченно сказал Моркофьев.
— Да, на работе его стопудово нет, но живет он в райцентре, это точно. Народ тут простой, подъедем да и спросим адресок — уверенно сказал Профессор
Выбравшись из схорона и надежно заперев его, путешественники вернулись в джип. Моркофьев был отнюдь не уверен в том, что столь простецкий метод нахождения директора сработает. Спорить с Профессором он не стал, но всю недолгую дорогу до электростанции прикидывал, что делать, если их пошлют куда подальше с их вопросами. Докатив до электростанции, Профессор подъехал к проходной и, не выходя из машины, спросил
— Уважаемый! У нас к директору дело срочное есть, как бы нам его найти в райцентре? А то завтра улетать, а нам он всего максимум на полчасика нужен.
Седой «уважаемый» совсем не слегка высунулся из проходной, вытаращил глаза на джип, и, быстро оценив подъехавших, сказал:
— Езжайте по дороге в райцентр, там спросите улицу Блюхера, дом 23. Там директор и живет, спросите Петра Петровича.
Хотя Моркофьев накрепко записал адрес в памяти, он все же достал записную книжку и, на всякий случай, повторил запомненное на бумаге. Затем из него невольно вырвались озабоченные реплики:
— Просто все как. Взяли, подъехали, спросили и делов. «Вратарь» нас хоть туда-то послал?
Профессор засмеялся настолько задорно и весело, что чуть было не отпустил руль. До того, как смеющийся успокоился, джип сильно повело влево, благо, дорога была пустой.
— Ох, смешишь ты меня, Семка-Морковка, смешишь! На самом деле так думаешь, или придуриваешься?
— Хорош смеяться, объясняй! — рассердился Моркофьев.
— Эх, а еще разведка! Прикинь ситуацию — сидит на проходной вахтер какое не есть, а ответственное лицо. И тут подкатывают явно не простые люди, в джипе, неплохом даже по Московским меркам, и спрашивают директора по делу. При этом директор электростанции в глуши такими посетителями явно не избалован. Будет ли вахтер врать серьезным людям, рискуя отгрести не только от них, но и от самого директора, если они действительно приехали по важному делу? Да чуть что не так, директор его уволит нахрен с места, к которому вахтерская задница за десятки лет уже приросла.
— А если мы будем для директора нежелательными посетителями, что тогда?
— А тогда вахтер с легкостью отмажется, скажет: «Подъехали крутые в джипе, который я только по телевизору видел, ну как по делу? Не направил бы их к Вам, сами бы заругали».
— Действительно, просто все… Эх, Профессор, хорошо быть крутым.
— В чем-то хорошо, а в чем-то и не очень — вздохнул Профессор. Хотя, в общем-то, не плохо.
Семен с грустью подумал о том, что он недовысказал Профессору — нужно не только быть крутым, но и вести себя в точном соответствии со своим крутым статусом. Если бы сам Моркофьев подкатил к воротам на своей гаражной копейке 1971 года, и начал бы там что-то мямлить про директора, вахтер решительнейшим образом послал бы его на все стандартные российские адреса для нежелательных визитеров. Под невеселые размышления Семена джип въехал в райцентр. Улицу Блюхера они нашли довольно быстро, спросив дорогу всего один раз. Двадцать седьмой дом выглядел получше остальных, но чувствовалось, что лучший статус дома идет со времен развитого социализма. Видимо, тогда дома директоров тоже строились получше, и это все еще ощущалось после двадцати-тридцати лет равномерного износа с окрестными постройками. Позвонив в звонок, они услышали возглас со двора:
— Заходите, кого Бог послал
Войдя во двор, Моркофьев мысленно определил жену директора, возившуюся в огороде и решил взять инициативу в свои руки. Благо, демонстрации крутизны тут не требовалось.
— Нам бы с Петром Петровичем по делу поговорить
— Завтра Петр Петрович будет завтра в обед, уехал он к двоюродному брату