— Эх… вздохнул Моркофьев. Завтра точно будет?
— Ну, если автобус не сломается, то будет. Автобус с прошлого года новый, не то, что старая рухлядь, которая 25 лет до этого ездила, но все же, мало ли…
— Ладно, хозяюшка, как Вас по батюшке?
— Валерия Ильинична
— Извините за беспокойство. Валерия Ильинична, можно к Вам будет завтра часа в два-три подъехать? Хозяин-то с дороги не устанет?
— Да где тут уставать, час-полтора ему ехать. Подъезжайте.
— Спасибо, Валерия Ильинична. До завтра.
— До свидания
Отъезжая, Моркофьев заметил в огромном панорамном зеркале, укрепленном в салоне над лобовым стеклом, как сильно удивилась Валерия Ильинична, выглянув за забор и заметив московские номера на автомобиле, явно необычном для райцентра. Долго засматриваться на нее не пришлось, потому что джип рванул к шоссе бойко, как путник, с удовольствием возвращающийся домой. Обратную дорогу проспал не только Сергей но и сам Моркофьев, проснувшийся уже у подъезда после возгласа Профессора «Подъем, сонное царство». У подъезда все попрощались — Профессор поехал к себе, Сергей направился к бабке, Моркофьев, однако, пошел не домой, а в банк, в котором у него лежала половина денег, вырученных от продажи квартиры на еще не названной так «Золотой миле».
Игнат Владимиров возвращался домой, будучи чертовски недовольным. Он все вспоминал и вспоминал отказ Литейщика, который сообщил, что с этим материалом ничего не получится. Больно он коробится сильно, ни в какую ровную поверхность не получишь. И не в деньгах дело, тут, по его мнению, оборудование промышленное нужно, типа пресс-форм и литья под давлением. Игнату предстояло заняться литьем самостоятельно, но попытки отлить задуманную им деталь ведут в тупик. Стало быть, надо вносить изменения в конструкцию. А какие именно изменения, так бы их и сяк? В голову Игната не лезло ничего путного. От расстройства отказом Литейщика его мысли путались и он заставил себя выбросить все из головы и отдохнуть, чтобы завтра взяться за проблему с новыми силами. К счастью, средство для выброса лишних мыслей из головы послушно пискнуло динамиком после нажатия кнопки включения, выбросило экран начальной загрузки и через пять минут Игнат уже увлеченно резался в Civilization, выбрав уровень на ступень сложнее, чем он играл обычно. В «Цивилизацию» Игнат играл по-своему, не балуя даже компьютерных подданных разными продвинутыми демократиями, предпочитая воплощать лозунг «Нам нужен мир!!! И, желательно, весь!» исключительно при деспотизме. Разве что на последних стадиях игры он переходил к коммунизму. На этот раз Игнату удалось обыграть компьютер даже на более высоком уровне сложности, что он счел добрым знаком. Закинув на балкон полистирол, хранивший следы попыток Литейщика и еще раз сказав себе «Утро вечера мудренее», Игнат отправился спать.
В отличие от Игната, Киоши Онода очень давно не был настолько доволен собой. Его замысел осуществился! Расшифровав и прочитав письмо, написанное на ужасном английском, он достал запылившуюся емкость с сакэ и впервые за несколько лет выпил, с удовольствием поздравляя себя с удачей. Этому Vasily, как он и ожидал, нужны данные по опознаванию рублей. Парень честно признался в том, что не может отдать кредит. И в упомянутой им модели банкоматов стоит тот самый хорошо знакомый приемник банкнот. Ох, и будет же шуму в изгнавшей Киоши конторе, когда его друг по переписке Vasily сумеет насовать им белой бумаги вместо денег! Так их! Представляя себе все несчастья, которые свалятся на его обидчиков и недоброжелателей, Онода на радостях все подливал и подливал себе сакэ. После каждого глотка месть была все сладостней и сладостней, а грядущие беды гонителей Оноды становились настолько отчетливыми и осязаемыми, что прямо-таки разворачивались перед его глазами во всех подробностях. Эйфория все захватывала и захватывала Киоши, пока он вдруг не осознал, что преизрядно напился. Да и время было уже далеко за полночь. Однако, в настолько веселом состоянии, да еще и ночью писать развернутый ответ не стоит. Еще перепутаешь спьяну чего-нибудь и такое хорошее начало обернется пшиком, да и время потребуется на перенос всех хранящихся в голове данных в файл. Может и не день, и даже не два… Но все же, надо что-нибудь ответить парню. Недолго думая, Киоши набрал короткий ответ из двух строк, который он мог правильно написать, даже будучи сильно навеселе, и отправил ответное сообщение, не требовавшее новой фотографии на портале. Затем Онода отправился спать, хотя и зная, что завтра у него будет сильнейшая головная боль, но все-таки будучи настолько радостным и веселым, что неизбежные завтрашние проблемы казались лишь легкой ерундовой неприятностью.
Глава 10
В Благовещенске наступило утро и Василий Соловьев со смешанным чувством удовлетворения и разочарования восседал на стуле у компьютера. Ответ Оноды был, на первый взгляд, не очень хорош, но прямого отказа там не было. Конечно, «Отложим — самая ужасная форма отказа», что изрядно добавляло скептицизма, но не зря же была затеяна вся эта бодяга с шифрованием и картинками, черт возьми! А ответ «Подожди 2–3 дня, я напишу тебе, когда будут новые снимки»… Документации-то, небось, много, мужик вон в 4 утра по местному времени писал. Видать, с ходу всего и не напишешь, Соловьев где-то читал интервью с кем-то там из «Гознака» про то, что рубль — валюта сложная и подделать ее довольно нелегко. Не исключено, что Онода и в три дня не успеет. Василий было хотел ответить чем-то вроде «Thank you, be easy»[17], но подумал о том, что лишняя переписка тут ни к чему. Посмотрев на часы, Соловьев понял, что время завтрака уже миновало и ему надо бежать на работу голодным. Хотя было и воскресенье, Василию нужно было подменить заболевшего товарища, работавшего посменно. Чертыхнувшись, он быстро вырубил комп и рванул на работу, по пути недовольно прикидывая, что ему не в первый раз предстоят несколько очень нервных дней ожидания.
В это время в европейской части России было еще темно. Семен Моркофьев устало повернулся на простынях из парашютного шелка, сквозь сон поздравив себя с тем, что он догадался позвонить Профессору, чтобы не толкаться в огромной пробке возвращающихся в Москву с дач, и с удовлетворением вспомнил события сегодняшнего дня.
Вообще-то, сегодняшний день начался у Семена еще вчера. Несмотря на то, что они довольно долго прокатались с Профессором, Моркофьев все-таки успел попасть в банк и получил там по паре заранее заказанных пачек долларовых десяток, двадцаток и полтинников и приличную сумму в рублях. Затем он зашел в гараж, где на предусмотрительно подставленных кирпичах стояла его не ездившая несколько лет «копейка». Машина была еще с итальянским двигателем и, несмотря на чрезвычайно почтенный возраст, была совсем не ржавой. Да и где тут заржавеешь в сухом гараже? Налив в радиатор заранее припасенного тосола, проверив масло в двигателе и не без труда найдя излишне хорошо спрятанный насос, он подкачал колеса, но на всякий случай не стал убирать кирпичи, разумно решив, что надо бы подождать до завтра. По дороге домой Семен еще заскочил на станцию техобслуживания и договорился о том, что завтра самым ранним утром надо будет проверить и при необходимости оживить не работавший несколько лет автомобиль. Уверив механика ночной смены, что за ценой он не постоит, Моркофьев направился домой. Там он заскочил в соседний подъезд к знакомому гаишнику и договорился насчет техосмотра. Оказалось, что тратить время на такую ерунду при наличии нескольких бумажек и не требовалось — все было выдано после пары звонков. Поднявшись на следующий день в полпятого утра и вызвав такси, он отбуксировал «копейку» на станцию техобслуживания. Хотя очень хорошая оплата и скрашивала механику сверхурочную работу, Семен сумел выехать со станции только к началу двенадцатого. Большая часть водительских навыков вернулась сравнительно быстро, благо движение в Москве по воскресеньям практически отсутствует. Выехав на шоссе, Семен прикинул, что безумная гонка не требуется, он все равно успеет к трем часам и стал скрупулезнейшим образом соблюдать ограничения скорости на дорожных знаках, чем заслужил несколько недовольных звуковых сигналов.
Докатив до райцентра и найдя знакомый дом на улице Блюхера, Моркофьев услыхал вчерашнее приветствие «Заходи, кого Бог послал». Хозяин оказался дома и Семен был проведен в дом, оказавшийся явно небогатым по современным меркам, но опрятным. Директор, уже пообедав с дороги, допивал на кухне кофе. Моркофьев выразительно взглянул на директора и сказал:
— Петр Петрович, добрый день. Мне бы переговорить… конфиденциально…
Директор пригляделся к посетителю и сказал жене:
— Заскочи-ка к соседям, побеседуй.
Жена директора была явно не довольна, но спорить с мужем на людях не стала, только недовольно фыркнула, обуваясь. Подождав и заметив в окне, как захлопнулась калитка, Моркофьев перевел взгляд на директора и упредил его вопрос:
— Моркофьев Семен Васильевич
— Иванский Петр Петрович — ответил директор с рукопожатием.
— Удивлены, что я к Вам обратился?
— Честно говоря, да. Жена рассказывала, на какой машине Вы вчера подкатили. Я даже не знаю, чем могу помочь таким людям — в БТИ и прочих структурах по земле или недвижимости у меня знакомых нет, да и кому она тут нужна…
— Помочь надо электричеством
— Да у меня старый знакомый в распределяющей сети на пенсию ушел, а с молодым поколением я не очень, лучше уж Вы сами. Где дом-то купили?
— Давайте возьмем быка за рога и поговорим серьезно — Семен достал пачку долларовых десяток. Это — аванс за всестороннее рассмотрение моего дела. Получите в любом случае, даже если дело не выгорит.
Директор разве что не подпрыгнул.
— Слушаю Вас очень внимательно.
— Есть ли у Вас техническая возможность выдать 500 киловатт трехфазным током на 380?
— Есть-то она есть, даже подстанция на 6 КВ имеется… Поставили ее в год запуска станции для нормального запитывания окрестных населенных пунктов еще по не помню какому пятилетнему плану, да и кабеля несколько километров на склад приволокли вместе с трансформаторами, хотя еще тогда почти все деревни вокруг разбежались уже. Только ЛЭП-то строить как? — это, простите, не мой профиль. До райцентра кабеля точно не хватит, да и зачем…