Само собой, неловкие руководители проектов задерживались на своих местах ненадолго. Собственно, с формальной точки зрения, подобная должность отсутствовала в штатных расписаниях почти всех банков; мало того, бывало, что в документах формально значился один руководитель проекта, а фактически руководил им другой человек, как правило, более опытный. Однако, правда, что в платежной системе, что в карточном профессиональном сообществе все равно всплывала наружу и практически все знали, кто же руководил на самом деле. Порой фактические руководители проектов, обиженные подобным к себе отношением, уходили работать в представительства VISA и MasterCard, где их уже хорошо знали и они частенько вели те же самые проекты, но «с другой стороны». Вообще, с трудоустройством у таких людей проблем не возникало, были они формально при должности, или нет. Ростецкий так и перешел в Ультрим, проведя самый сложный и емкий проект платежной системы — начальную сертификацию банка, и не получив обещанную прибавку к зарплате Написав заявление, Алексей сказал, что и неделю не просидит без работы и совсем не ошибся — через день после получения трудовой книжки он уже работал на своем нынешнем месте… К тому, что он не всегда значился в документах платежных систем, Ростецкий относился с внешним юмором, но Николай достаточно хорошо знал его и понимал, что в душе ему обидно. Старостенко припомнил и тот проект, в котором он поучаствовал вместе с Ростецким прием платежей на банкоматах. Операция по проведению платежа достаточно заковыристая и многостадийная, там присутствует обмен данными не только с платежной системой но еще и с компанией, проводящей сами платежи. Помаялись мы тогда с новым интерфейсом на «Элекснет» — подумал Николай и был отвлечен от своих мыслей приветствием своего довольно старого знакомого. Он было машинально ответил «Привет» и хотел было пройти дальше, но заметил, что тот явно напрашивается на разговор и приостановился.
— Как дела?
— Да ничего, не жалуюсь — машинально ответил Старостенко. В своей должности Евгений Зубков тоже был недавно, и, как начальники отдела они общались раньше на равных.
— Неохота зайти на чашечку кофе, поболтать?
— Да я всегда пожалуйста — машинально ответил Николай
Сразу же после этого Старостенко мысленно обругал себя на чем свет стоит. Конечно, Евгений был чрезвычайно известен тем, что он умел в хитрых и не разглашаемых никому смешивать кофе разных сортов, получавшийся чрезвычайно вкусным. Машинальный ответ объяснялся именно этим — кому ж в понедельник утром неохота выпить чашечку отличного кофе? С другой стороны, Старостенко прикинул, что во внезапном и явно запланированной собеседником беседе могут всплыть различные проблемы и надо бы по возможности морально приготовиться к разговору, который может быть не простым. По дороге к кабинету своего визави Николай машинально болтал о семье и в то же время соображал на кой ляд он ему понадобился? И свел же нас банкомат, однако… Николай вспомнил, как он познакомился с собеседником, казавшимся ему сейчас даже подозрительным. Тогда Евгений вносил деньги на карту через приемный банкомат и они там застряли. Такое частенько случалось — если купюры для выдачи специально проверяются, сортируются и укладываются с выбраковкой некоторых банкнот, то в приемные банкоматы клиенты суют и мятые и стиранные бумажки. Наиболее «продвинутые товарищи» норовят совать пачки купюр с не вскрытой банковской упаковкой или соединенные скрепками, при попадании которых в механизм приемник банкнот частенько ломается, что вызывает всеобщее недовольство. Так или иначе, любая ситуация с застреванием денег требует составления и прохождения через нужные инстанции акта разбора нештатной ситуации. В то время Старостенко оказался как раз в очереди за пострадавшим и помог коллеге, протолкнув для того оформление акта разбора побыстрее. Теперь он почти жалел об этом. Как это там в мультфильме «Хорошими делами прославиться нельзя…» Чего же ему от меня надо? Интриганом Евгений не слыл, скорее наоборот. Как он там шутил, подвыпив на дне рождения банка — весь интриганский пыл на биржу уходит, для офиса не остается ничего. Слухов о подсиживаниях и прочих пакостях, про его собеседника тоже не ходило. Скорее наоборот, пару-тройку лет назад благодарный Зубков посоветовал Старостенко подкупить акций Газпрома, подорожавших с тех пор в два с чем-то раза. Его нынешний начальник поднялся в директора и Евгений занял освободившееся место «естественным путем». По дороге Николай обдумывал ситуацию так и сяк, но ни к чему не пришел. Что-то последнее время я совсем не понимаю мотивов людских поступков — что председателя, внезапно поднявшего меня наверх, что этого кренделя… — с грустью подумал Старостенко, подходя к чужому кабинету в не самом лучшем настроении. Надеюсь, что он, чем черт не шутит, действительно пригласил меня на чашечку кофе поболтать — подумал Николай, хотя и понимал всю призрачность таких надежд.
Тем временем в Японии уже был вечер, но Киоши Онода, унявший головную боль таблеткой, терпеливо переносил из памяти в файл все данные об опознании рублей. Знай он то интервью про сложности исполнения рублей, о котором думал сегодня утром Vasily, он бы охотно согласился с ним. Сам Онода сразу опустил бы руки, если бы ему надо было бы подделать купюру так, чтобы ее не распознал ни один детектор и кассир. Однако задача Киоши упрощалась ввиду того, что ему нужно как следует описать именно те признаки, по которым определяет подлинность приемник банкнот его же бывшей компании, а это было намного легче. Онода нарисовал по четыре прямоугольника для каждого номинала купюр и теперь терпеливо наносил на «лицевую» и «оборотную» стороны банкноты точки присутствия ультрафиолета и намагниченности с точными отступами. Странная штука — память — подумал он. Стоит только сказать себе, что документ важный да взглянуть на него повнимательнее и он откладывается в моей памяти так, что можно вспомнить и через двадцать лет. Рисовал он очень аккуратно, так как не хотел провалить всю свою затею по причине собственной неряшливости. Но аккуратность означала медлительность, а медлительность означала то, что Василий Соловьев получит рисуемые Онодой данные только через один-два дня.
Сергей Артемьев взглянул на мобильный телефон и заставил себя взять его покрепче, чтобы не перепутать второпях кнопки, отбив очень важный звонок от Моркофьева.
— Серега, эврика!
— Неужто договорились? — обтекаемо спросил Артемьев
— Все путем. За месяц-полтора сделают. Теперь надо будет думать о тех двух проблемах, о которых ты мне говорил.
Сергей замялся
— Семен Васильевич, разговор явно не телефонный.
— Молодчик, я-то думал, начнешь ты болтать во весь голос или нет. Заваливай ко мне завтра-послезавтра, обсуждать будем.
— Ох будет нелегко… По институтской части еще куда не шло, а по второй…
— Ладно, попробую и со «второй» частью придумать что-нибудь.
— Хорошо, тогда до завтра, или, лучше, до послезавтра. Возможно, уже с первой конкретной схемой подойду. Позвонить перед выходом?
— Звони, хуже не будет. Пока.
Услышав в трубке короткие гудки, Артемьев сунул телефон в чехол и с сомнением призадумался. Да отмазка от армии по нынешним временам стоит в Москве половину его гонорара. А мужик, видно, думает, что это может получиться легко, отстал он от жизни… Ладно, пусть попробует, ну как и выгорит. Сергей заставил себя выкинуть из головы мысли об армии и вернулся к чтению сохраненных цен, погрузившись в соображения и прикидки о девятнадцатидюймовых стойках, коммутаторах cisco с оптическими выходами, удлинителях, монтирующимися в стойку, с кучей розеток. Да и удлинителей самих, кстати, тоже нужна если не куча, то не один десяток точно! Не забыть надо о полках для стойки и очень многом прочем, необходимом для сборки суперкомпьютера. Взяв пачку бумаги, Сергей начал прикидывать ориентировочную смету, хотя бы на дополнительное оборудование. Эскизы того, что должно получиться, были уже частично готовы. Кстати… если он все толком продумает и сделает, то и отмазка от армии не понадобится, но для этого надо успеть сделать все за лето.
Старостенко зашел в кабинет Евгения. Кабинет оказался закономерно похуже, чем у самого Николая. После давнего бзика тендерного комитета всю мебель в банке, в том числе и для кабинетов, закупалась исключительно у победившей в тендере фирмы согласно спецификациям, которые с зубовным скрежетом пришлось срочно составлять сотрудникам административно-технического отдела. Само собой, спецификации составлялись по должностям тех лиц, для которых и надо было что-то закупить. Исторически сложилось так, что в связи с частыми переездами туда-сюда, «реинжинирингами» и прочими ненавидимыми сотрудниками затеями, призванными «оптимизировать» арендную плату, табличек на дверях кабинетов с должностью хозяина с давних пор не вешали. Они слишком часто становились неактуальными. Однако, благодаря унификации всех закупок, определить должность хозяина кабинета по мебели не составляло ни малейшего труда. Мало того, если должность хозяина кабинета появилась в штатном расписании недавно, это сразу можно было вычислить по новой мебели. В случае с Зубковым этот метод не срабатывал, так как «обстановка» досталась ему по наследству. Правда, кое-какие новые детали, привнесенные со сменой хозяина, говорили о том, что хоть кабинет и старый, но хозяин сидит в нем недавно. Новый письменный прибор, несколько мелких сувениров, практически не тронутых пылью… Да и новая кофеварка-эспрессо. Что-то ты и впрямь стал сотрудником службы безопасности — удивленно подумал Старостенко. Вон на какие детали обращаешь внимание, все примечаешь. Совладав с собой и сделав возможно успешную попытку подавить явно неуместное удивление собственными мыслями и не дать ему отразиться на лице, Николай уселся в гостевое кресло и стал смотреть, как Евгений священнодействует с кофеваркой. Даже если бы ему по должности и полагалась бы секретарша, он все равно заваривал бы кофе сам — подумал Старостенко и с удовольствием принюхался к кофейному аромату. У Зубкова получалось действительно здорово, Евгений часто шутил, что когда он окончательно разорит банк своими биржевыми операциями, то не растеряется и пойдет работать в какую-нибудь кофейню. Положив в чашку кусочек жженого сахара и с удивлением отметив толщину пенки на получившемся эспрессо, Николай слегка размешал сахар, сделал маленький глоток и откинулся в кресле.