тя по жизни упадут сильнее. Соответственно, у Kollektiv Invest стоимость бумаг на балансе вместо 3 миллионов будет половина+пятая часть+ десятая от миллиона… сколько там…
— 500 +200 +100. 800 тысяч. Не густо…
— Эт точно… Продолжим… Капитала у Invest считай, что нет, инвесторы, узнав о таких убытках, начнут оттуда удирать, вытаскивая из него кто что успеет, и он объявит банкротство. Все CDO этого Invest, которые проданы в Kollektiv Harvest, превратились в труху. Kollektiv Invest по банкротству начинают трясти кредиторы первой очереди, оставшиеся как бы при делах Credit и Development. Получат они по 400 тыщ каждый на каждый миллион долгов по кредитам и облигациям. Итак, чего там в итоге:
Kollektiv Invest разорился
Kollertiv Development сидит с ипотечными кредитами на миллион неплатежеспособным в виду захирения промыслов заемщикам, 600 тыщ. убытков по кредиту Kollektiv Invest, 2 млн. обязательств по депозитам, и 400 тыщ денег.
Kollektiv Credit сидит с потребительскими кредитами на миллион неплатежеспособным в виду захирения промыслов заемщикам, 600 тыщ. убытков по облигациям Kollektiv Invest, 2 млн. обязательств по депозитам, и 400 тыщ денег.
Kollektiv Harvest сидит с миллионом кредитов неплатежеспособным артелям, еще миллион убытков по CDO Kollektiv Invest, 2 млн. обязательств по депозитам, и без денег. Вообще! Очевидно, что Kollektiv Harvest банкротится, и объявляет полный дефолт по своим CDO.
— Ну, что о показанном положении дел скажешь?
— Да как бы Вам сказать-то…
— Чтоб не выразится? — усмехнулся председатель. Не боись!
Старостенко, который не хотел ругаться «напрямую», но при этом хотел указать на вполне соответствующее ситуации слово, очень кстати вспомнилась присказка, которую он не раз слыхал от разработчиков ПО.
— Ну, у программистов есть такая шуточная неразрешимая задача, как бы написать слово «счастье», имея только буквы Ж, О, П…
— И «А»? весело продолжил председатель, и засмеялся. Это, Николай, еще не полная жопа
— Куда уж полней-то!?
— Полная будет с учетом небиржевых CDS, вот когда их предъявят страховой компании, обанкротится и она, а стоимость остальных уже формально не застрахованных после банкротства Kollektiv Insurance CDO, которые уцелели от дефолтов, упадет еще раза в два…
— Бл… ин… Это ж какими нервами надо обладать, чтобы на этом стремном рынке еще и в плюс уходить! Я б не смог…
— Не преувеличивай нервной стойкости финансистов. Да нервы у них есть, и крепкие, но! Я ж тебе сказал, что за внешне связанными с собой деревьями леса они не видят. Овцы, когда пасутся, тоже не нервничают, так как просто не понимают, что к зиме многих из них ждет мужик с ножиком. Я тут одному из предшественников Зубкова это все попытался объяснить, не знаю, на самом деле он не понял, или только прикинулся. Не исключено, что и прикинулся, так как они все с этого кормятся, зарплату с премиями получают справно, чего обращать на это внимание. Но, скорее всего, он просто не понял, у него ж вколоченные в ВШЭ и прочих фининститутах понятия, что если оно застраховано и перестраховано, то бумага ну очень ценная, а на самом-то деле схему ты видишь…
— Гм… А зима-то близко? Пастись овцам сколько еще осталось?
— Эх, Коля… Знай я в точности ответ на этот вопрос, дал бы я Зубкову денег, потом в нужный момент скомандовал бы все продать и вышел из этой макулатуры вовремя. По очень многим признакам зима близко. И не только потому, что заканчивается кондратьевский цикл… вижу не знаешь. Был такой экономист Кондратьев, который еще до великой депрессии их описал, раз в примерно 50 лет плюс\минус пяток после подъема экономики начинается серьезный кризис, а срок как раз сейчас подходит. Лучшим доказательством того, что зима приближается, является само разрешение и существование таких бумаг. Как думаешь, зачем они по жизни нужны? Ладно, соображать ты долго будешь, подскажу. Возьмем два баланса банков, у одного там тупо обязательства по кредитам и депозитам, а у второго еще целая куча описанных на схеме сверхценных бумаг, что на вид лучше?
— Так за такое ж в картах по морде бьют! В девятнадцатом веке так вообще принято было канделябром!
Председатель рассмеялся
— Это, ежели в простом обращении, то бьют, и больно. А в США, которые нас борьбе с коррупцией все поучают, в последние дни перед Рождеством 2000 года на голосование в Конгресс поступил законопроект про финансовые инструменты, о которых мы толкуем… коротенький такой, на 200 с чем-то страниц всего лишь. Назывался он, я от удивления сразу хорошо запомнил, а потом и записал, Commodities Futures Modernization Act 2000. И этот стремный документ пролетел по всем тамошним инстанциям как намыленный и со страшной скоростью! 25 Мая его в конгресс по комитетам внесли, а уже в декабре подписали. Один только персонаж порыпался для виду, или может, два-три.
— И те в конгрессе, наверняка понимая возможные последствия, приняли? Неспроста это все… А дальше как, у них тоже, вроде как есть сенат, или как там верхняя палата парламента называется?
— Сенаторы там не дураки подставляться, в сенате закон просто не голосовался по ловкой юридической процедуре, а был немедленно затащен на подпись Клинтону. Который его быстренько и подмахнул, чего ему, он уже дела Бушу сдавал, выборы-то уже прошли.
— Да… Как поет группа «Чайф» «Ой, Ё…»…
— Вот такие, Коля, бывают в жизни ох… фигительные истории… Про «Чайф» и эту песню, я, кстати, где-то читал, что первое ее исполнение было особенно искренним и проникновенным, так как исполнители находились в состоянии, именуемом в народе «с большого бодуна» и букву Ё выводили так, что слушатели аж прослезились. Кстати, этот припев, глядя на многое, петь — не перепеть. На рынке акций, особо с доткомами, там такое творилось… Ладно, подзадержались мы, напомнишь мне при случае, чтоб я рассказал тебе об этом, там попроще ситуация, даже писать не надо будет.
— Обязательно напомню! Спасибо Вам большое!
— Да, насчет своей честности, не беспокойся, ничего плохого я тебе не сделаю, тебе кстати, тоже огромное спасибо. Говорят, что пять минут смеха жизнь на день продлевают, но ты мне, пожалуй, ее сейчас на полгода удлинил. А насчет Зубкова… Сам после осознания схемы должен понимать, почему я ему на спекуляции даю строго определенный и очень малый процент от капитала банка, чтобы в случае чего совершенно честно всем сказать, что у нас на этом потерь практически нет, не более такой-то суммы, очень малой по сравнению с активами. И никакая журналистская и проверяющая братия этот вопрос не раздует, а поводов для паники при наступлении зимы возникнет ох, как много. Да… капитал у нас за последний год увеличился, подкину-ка я ему еще процентов десять-пятнадцать к отводимой сумме. Давай, до встречи!
— До свидания, Владимир Сергеевич!
Выйдя в приемную, Николай заметил даже не одного, а двух ожидавших встречи с председателем посетителей. Однако, действительно задержались… Николай постарался выйти из приемной быстро, но при этом спокойно, чтобы не только не нарываться на общение с недовольными, но и при этом не вызвать подозрений в том, что он получил разнос от председателя. На душе Старостенко стало легко, и председатель вроде не разозлился и сам много чего узнал, да и Зубкову помог, правда, скорее всего, не на ту сумму, на которую тот рассчитывал, но это все же лучше, чем ничего. Да и проскакивавшее в беседе с председателем простое обращение Коля его порадовало. Надо не забыть «при случае», лучше всего на следующем отчете, напомнить председателю про акции и доткомы — напомнил себе Николай и направился в свой кабинет.
Глава 15
Сергей Артемьев уходил со встречи с Моркофьевым вполне удовлетворенным. Объяснив ему ситуацию с компьютерами, они решили выждать одну-две недели, и после этого заявиться к менеджеру, с которым предстоял жестокий торг. Они решили, что если залежавшиеся компьютеры слегка разукомплектовать, отдав магазину DVD-привод, жесткий диск нового миниатюрного формата для ноутбуков и устройство для чтения карт памяти, то от заявляемых трех с чем-то сотен можно попытаться строговаться и на двести с чем-то за штуку. Начать решили с двухсот. Моркофьев отнесся к пожеланию Сергея прикинуться большим боссом, не сильно соображающим в компьютерах, с пониманием, заметив, что для этого ему не понадобится прилагать никаких особых усилий. Главное — добавить при разговоре кое-что, присоветованное Сергеем, и нужные слова он не только запомнил с первого раза, но и так же быстро понял их объяснение. Договорились и о том, как брать большие партии товара. Сейчас Сергей направлялся к менеджеру компьютерного магазина, с которым у него предстоял свой личный торг. Зайдя в магазин, он спросил Ивана и того довольно быстро нашли продавцы. Отойдя в сторонку, они начали тихий разговор
— Я своего бабая постараюсь убедить в том, что в целях борьбы с вирусами нужно купить новые компьютеры, которые грузятся только по сети. Говорю сразу — мне нужно двадцать баксов с каждого. Вирусов сам пару-тройку запущу для затравки. Брать будем партиями по 100 штук, если меня кинешь — оставшуюся часть и не продашь! И учти, по 20 — это явно божески, мог бы и по 50 потребовать.
— Договорились! Уж 20 баксов скидки я на это выбью.
— Погоди радоваться! Денег у конторы на это мало, поэтому схема такая — разукомплектовываем компы, тебе оставляем DVD, картоводы и винчестеры. Сумеете их или ремонтникам продать, или еще как сплавить по-тихому?
— Так… надо с начальством поговорить, но, думаю, согласятся.
— Ладно, говори с начальством и учти, двести килобаксов он на это только к лету найдет, может, и чуть больше, но за 250 пошлет, я с ним предварительно перетер, сколько он примерно сможет вытрясти на реорганизацию. Вы ведь тоже не сильно внакладе останетесь! Винт для ноутбуков один под сотню стоит, DVD тоже что-то стоит, правда, не стандартный…
— Да у нас вроде лежат на складе корпуса миниатюрные под такой привод, глядишь, и встанет. А картовод вроде как даже и лезет в стандартное посадочное место. Правда, как в бухгалтерии объяснить, откуда эти лишние детали взялись…