Народ снова заухмылялся и заулыбался, раздались смешки… Сколько же их таких, неведомых широкой публике историй про банкоматы… Есть и история про нефтяника из Сибири, габаритами более, чем 2х1 метр и соответствующей толщины пальцами, которыми он почти не мог набирать ПИН-код, так как пальцы вовсю задевали за соседние кнопки. Сейчас старички вовсю прикалываются над приходящими на работу молодыми и, при совершенно честном рассказе о нефтянике, кивают им на новые ПИН-клавиатуры с кнопками раза в три больше тех, что были раньше. Молодежь при этом в ужасе представляет себе каких-то страшных великанов или вообще какого-то там снежного человека, а им еще и как бы невзначай говорили, что «…надо бы вас туда послать в командировку, с местными познакомиться». И бодро продолжали, рассказывая о том, что местные там, правда, народ довольно суровый, но обычно все проходит нормально… как правило… Слова «как правило» обрамлялись очень многозначительными паузами, а физиономии молодых в этот момент частенько становились совершенно непередаваемыми. Была история и о том, как клиент по пьяному делу ухитрился засунуть карту в щель для чеков, которая вполовину тоньше карты, при этом, как утюгом, разгладив на пластике все выступающие символы и сломав чековый принтер. Спьяну клиенты делали всякое… Сам Николай разбирался с забытой напившимся клиентом почти тысячей долларов и, что уму непостижимо, клиент совершенно не помнил о том, как ее снимал! При этом он совершенно правильно ввел ПИН, будучи пьяным в доску. Убедить клиента, явно не страдающего отсутствием денег, что купюры оставил именно он, удалось только с помощью видеозаписи… Правда, сотрудники самого банка, будучи совершенно трезвыми, порой творили такое, что также могло указывать на беспробудное пьянство… Чего только стоили перепутанные при загрузке рубли с долларами в валютном банкомате! Наверное, в любых профессиях есть множество подобных историй — подумал Николай, и поразмыслив, решил, что может, и не во всех, но в тех, где есть клиенты — наверняка. Ладно, надо не то, чтобы помнить о деле — соблюсти формальный политес, сказать, зачем пришел. Николай глазами показал на стеклянную загородку и майор, живо сообразив, в чем дело, сказал остальным, чтоб занимались делами и ушами не хлопали, пока они важные вопросы обсуждать будут.
— Евгений Иванович, мне сказали, что проверка успешно прошла
— А откуда узнали, не сообщили? — почему-то хитро спросил майор
— Нет, такого не было, но сведения верные, Петр Валерьевич точно сказал
К удивлению Николая, майор с заместителем засмеялись. Николай непонимающе уставился на них
— Да, бережет твой начальник источники информации. Это ж наш Колька и узнал.
— Однако… А как узнал-то? Он же при проверке и не говорил с ними почти наверняка. А если б и говорил, то сомневаюсь, чтоб ему такое сообщили. Неужто научили банкомат мысли проверяющих читать?
— Эт ты сильно задвинул! Все намного проще, обычная, казалось бы история, но Кольке я за сообразительность премию выпишу. Дело было, ну совершенно как всегда, но оказалось, что такое и с проверяющими случается. Карту девушка засунула куда-то в дальний угол и думала, что потеряла, позвонила в свой банк и заблокировала, как обычно, ее на три дня. Потом карту нашла, а разблокировать, само собой, забыла, вот банкомат ее благополучно и съел. Поднялась легкая буча, как всегда на банкомат плохое подумали, а он ведь строго по команде от банка, выпустившего карту, ее прихватил, как потерянную. Разобрались быстро, все объяснили и сказали проверяющей подождать. Ну она и села на клиентский диван, да ноутбук открыла.
— Гм… Диван же тот спинкой к стене стоит…
— Так и у банкомата задняя часть к стене направлена, не передом же его к ней ставить. Вот Колька, когда с ключом за картой пришел, и залез потихоньку за банкомат, как бы возясь с ним, чтоб открыть, да глянул, чего там у нее на экране.
— Сообразителен парень!
— А то! Других стараюсь не держать. Тебе спасибо за хорошее отношение — пришел, да и сообщил хорошие новости. Это ж и не я совсем мог узнать, так просто случайно получилось…
— Да как Вам, Евгений Иванович, сказать… Не хочу забывать тех, с кем начинал, да… если честно, и ностальгия есть.
— Эх… понимаю я тебя… Сам порой молодость вспоминаю… Не стесняйся, заходи если что, поговорим, только если, как сейчас, тихо и спокойно будет. Как это там писали… «Бойцы вспоминают минувшие дни и битвы, где вместе рубились они»
С удовольствием поболтав еще минут десять и вовсю «вспомнив молодость» собеседники распрощались. Возвращаясь к себе, Николай почувствовал, что нервное напряжение, испытываемое им во время проверки, спало и его настроение улучшилось еще больше.
Глава 26
За остаток недели в Благовещенске перепробовали еще пять типов бумаги с тем же неизменно отрицательным результатом. Василий стал злиться, уж не забыл ли японец чего важного. Ленка тоже заметно нервничала, и они решили за следующие две недели перепробовать еще с десяток сортов бумаги, а после этого написать Оноде о том, что он, скорее всего, что-то напутал. Одно в создавшейся ситуации было хорошо — производство «купюр» стало привычным и теперь Васька спал, как младенец до часу ночи, если не занимался с Ленкой «чем-то иным». Перетерев между собой явно не ладящиеся дела, Василий и Леной решили работать строго по плану, и побеспокоить Оноду только тогда, когда не будет выходить ничего вообще. Проведенное рабочее планирование, непонятно почему, но помогло им снять нервное напряжение с раздражительностью и дела пошли размеренно — вечерняя печать и нарезка, с набором опыта ставшие совершенно рутинными и проводимыми не более, чем за четверть часа, сон или еще кое-что, быстрое переодевание… И неизменно отрицательный результат, после которого в списке имеющихся у них видов бумаги ставился еще один крестик…
Тем временем в Японии Киоши Онода пребывал в полном неведении и сильном нетерпении. Получилось там в России что-то, или нет? А может, чего доброго, у банкомата парня прихватила местная полиция, или как ее там? Надо будет написать через неделю и узнать как идут дела — решил Онода. Если бы он знал, как обрадуется Vasily этому письму, то написал бы его немедленно…
«На западе» от Благовещенска Семен Моркофьев поставил свою подпись под завершающим документом, который окончательно передавал дом на холме в его собственность. Деньги уже были переведены безналом Профессору, но все формальности следовало завершить и Семен был очень доволен окончанием бумажной волокиты. Самым смешным в ситуации было то, что и Профессор тоже мысленно потирал руки. Ну наконец-то я этот старый малиновый пиджак продал! Спору нет, сам-то дом стоил действительно полтинник, но вот схорон в нем… Тот обошелся больше, чем в сотню на все спецоборудование… а также и в двух «подснежников», которые позарились на большую оплату за секретность. Спору нет, секретность действительно была соблюдена, да и аванс им тоже выплатили, однако с оставшейся частью почему-то повременили… А кости сейчас лежали далеко в лесу, обглоданные лесной живностью. Профессор решил, что Семену не то, чтобы про подснежников, а даже просто действительную стоимость схорона знать совсем не нужно. И ведь брякни мне кто-то в 93-ем, что я самолично кому-то про схорон расскажу — в глаза бы плюнул! Как же все-таки быстро и неумолимо летит время… и при этом зло, ехидно и беспощадно смеется над совершенными нами ранее глупостями… Ладно, сбагрил эту хату, и хрен с нею, пусть Семка дальше сам с ней возюкается! Проведенной сделкой были одинаково довольны обе стороны, что случалось чрезвычайно редко… После окончательного оформления бумаг последовал телефонный звонок
— Серега, готовьсь! С понедельника начинаем новые большие покупки!
— Понял, к восьми утра в понедельник подойду — нормально?
— Да… пожалуй, раньше не нужно, да и позже — тоже не стоит.
— Хорошо, до понедельника!
— Давай, пока!
Сергею Артемьеву нужно было ждать понедельника, однако Игнату Владимирову это совсем не требовалось. Ждать-то ему все же было нужно, однако только до темноты. Плохо было то, что дни летом длинные, однако вожделенный полумрак наступил и Игнат стал готовиться к выходу. Он совсем не знал, что его наряд в общих чертах напоминал тот, который уже вовсю применяли в Благовещенске — кепка и водительские очки, однако без накладных усов и прочих хитростей Игнат все-таки обошелся. Он было подумывал над чем-то подобным, но отказался от затеи, разумно решив, что для человека, который просто запихнет карту в банкомат и нажмет кнопку отмены операции, такие выкрутасы совершенно не нужны. Накладка на банкомат лежала в сумке через плечо, там же лежало и то, что с виду казалось большим комом жевательной резинки. Да пока что оно в точности таковым комом и было, однако, завтра ему предстояло стать чем-то намного большим… В сумерках Игнат вышел из дома и направился к уличному банкомату. Подойдя к нему, он понял, что достаточно хорошо рассчитал время — было уже довольно темно, но свет еще не включали, не зря он вчера прикидывал нужное время по минутам, глядя на часы и оценивая, когда и насколько стемнело за окном. Да он еще и про увеличение продолжительности дня на 2 минуты не забыл! Прикинув, как правильно приложить накладку к банкомату и сунув в нее карту, Игнат с большим трудом удержался от того, чтобы радостно завопить — карта проскочила через накладку птичкой и была без усилий захвачена банкоматом. То, что записалась магнитная полоса, он проверит дома, а сейчас есть еще и другое нужное дело… Прибрав накладку в сумку, Игнат приложил к углу ниши для монитора ком жевательной резинки так, чтобы заранее сделанная на коме точечка смотрела аккурат на клавиатуру набора ПИНа. Вряд ли кому захочется отдирать жевательную резинку, если она совсем не мешает. Получив оттиск, Игнат заторопился домой, где завтра ему снова предстояла медленная и аккуратная работа…
На следующий день Игнат проткнул ком шилом на месте точечки, и, аккуратно удалив лишнюю жевательную резинку, разместил внутри миниатюрную камеру, батарейки и разобранную для уменьшения размера мини-флешку с и без того коротеньким корпусом. Камеру он настроил на запись в течении двух минут после появления движения. Все нужное не без труда, но удалось разместить, как надо, за всего лишь два часа и сейчас Игнат проводил испытания. Помахав с полминуты рукой у отверстия для камеры и выждав еще минуты три, Игнат достал флешку и воткнул ее в компьютер. Как он и ожидал, все его рукомашества записались успешно. Непостоянный режим работы камеры серьезно экономил батарейки и она могла проработать довольно долго. Теперь нужно только более-менее синхронизировать часы в камере и в уже проверенной накладке и готово дело — вот Вам карта, вот Вам ПИН! Будучи изрядно довольным собственной ловкостью и сообразительностью, Игнат, пользуясь отсутствием родителей, радостно затянул многократно повторяющийся чрезвычайно нескромный и матерный напев, который можно передать без нецензурщины примерно, как «Я самый ох… рененный!». Кстати, о родителях… батя-то прав, когда он говорит о том, что в серьезном деле никаких мелочей быть не должно. Если он в кабине самолета какой прибор толком не проверит — число взлетов окаж