Киоши Онода еще не спал, когда звук почтовой программы уведомил его о приходе письма. Он вспомнил давно прочитанные мемуары Черчилля и его сетования о том, что переписка с русскими шла, мягко говоря, не регулярно. Сам-то Черчилль писал довольно часто, ответы Сталина приходили в Англию намного реже, но этот Vasily, по нерегулярности переписки, пожалуй, и самому Сталину фору даст! Почти две недели не писать — это, все-таки многовато будет! Нетерпеливо открыв письмо, Онода сразу же подумал о том, что в тексте с первой же строки видится то, что писали русские. Чтобы, например, американец кому-то признался в том, что дела у него плохи, да еще и письменно — немыслимо! Да и в Японии все служащие вежливо улыбаются, несмотря ни на что… А хорошо ли это на самом деле? В США невесть сколько народу сидит на антидепрессантах, а дома, в Японии частенько случаются самоубийства… С удивлением Онода подумал о том, что в чем-то завидует этим непостижимым гайджинам, которые, неизвестно как поднявшись после Чингиз-Хана, сумели оттяпать себе всю Сибирь. Возможно, завоевали они ее и потому, что им не нужно было лицемерить с товарищами и, если кому-то из первопроходцев было действительно нехорошо или просто мутно на душе, не требовалось таскать на лице приклеенную улыбку. Да и товарищи, увидев такое мрачное расположение духа, поддерживали. Может, пресловутая русская мрачность объясняется совсем не суровым климатом, а банальным отсутствием лицемерия, или, скажем, заботой о своем душевном здоровье, возможно, даже и не осознаваемой? Онода заставил себя отвлечься от мыслей о русских вообще и сосредоточиться на фотографиях, доработанных одним русским «в частности». В одной фотографии был отчет об использовании полутора десятков сортов бумаги, даже с указанием их плотности. Плотность указывалась в граммах на квадратный метр, как точно, так и примерно, с пояснением того, что примерные измерения были выполнены самими, а точные — считаны с упаковки. Указывалась и белизна бумаги, хоть и на глазок, по сравнению с остальными образцами, но тоже небесполезно. Серьезно подошел к делу, ничего не скажешь, вот только не помогло это… В другой фотографии лежал файл с расширением odt. Vasily указал, что он из осторожности вообще не подключает ноутбук к Интернету, а иного редактора текстов с возможностью рисовать на бумаге круги у него нет. Пришлось скачивать и устанавливать программу OpenOffice и после этого загружать файл, кстати, довольно немаленький. Открыв файл и быстро просмотрев его, Онода нашел страницы с печатью магнитных кругов. Оценив их месторасположение, он понял, что круги, как это не странно, находятся на местах! Неужто память его начала подводить!? Тогда — беда, но это вряд ли. Круги-то вроде на местах, но есть тут какая-то ошибка, интуитивно чувствуется… Надо только понять, какая именно. А ведь это может быть и не просто, ведь там Vasily ничего не нашел, хотя наверняка смотрел в оба. Но ошибку надо искать. Для порядка Онода проверил местоположения центров кругов, хотя и знал, что все указано верно, но мало ли что. Убедившись в правильности работы Valily, он начал размышлять про сами круги. Возможно, тамошняя магнитная краска или очень сильная, или очень слабая, однако! Круги начинались с миниатюрных, практически у пределов разрешения принтера, а доходили почти до полусантиметра… если не больше. Рассматривая круги, Оноде вспомнилось детство, урок математики в школе, еще кое-что, и, несмотря на традиционную японскую сдержанность, Онода в голос расхохотался. А еще говорят, что русские хорошо знают математику! Этот русский, во всяком случае, не из таких, немудрено, что не может кредит отдать — у него, судя по всему, даже со счетом денег проблемы! Хотя… в составлении плана действий он проявил изрядную сообразительность, и лучше тут не судить опрометчиво, ты ведь сам не с первого раза на ошибку обратил… Кредитные договоры они такие, часто мелким шрифтом печатаются… Онода написал короткое письмо, в котором фигурировала известная еще до нашей эры константа, спрятал его в фотографии, и отписал ее номер в Россию.
Через несколько часов в Благовещенске Елена успокаивала Ваську, который, прочитав письмо Оноды, носился в приступе самоунижения по всей квартире и обзывал себя по-всякому, в том числе и чрезвычайно нецензурно.
— Вась, да успокойся ты!
— Да как я мог быть таким …!!!
— Я ведь и сама-то не лучше!
— Эх, Лена… Мужики еще издревле должны были охотиться и четко сечь карты, расстояния и площади! А я…
— Женщины тоже должны были шкуры считать и из них накидки меховые нужного размера и площади шить! Успокойся!
Ленка ухитрилась поймать проносившегося мимо Ваську за руку, потом ловко схватила его сначала за одно, а потом и за второе ухо, притянула голову к себе и крепко поцеловала. Мужик сразу перестал вырываться.
— Васенька, успокойся! Сегодня вечером у нас все получится
— Лен… ты на меня не сердишься?
— Да как можно! Я сама хороша не меньше твоего. Давай-ка завтракать и на работу, потому что вечером нам предстоит еще одна и очень важная работенка…
Вечером, придя с работы, они засели за исправление найденной Онодой ошибки. Объяснялась она тем, что Васька понял двойную и тройную намагниченность совершенно буквально и сдуру намалевал круги двойного и тройного диаметра. То, что площадь круга равна числу Пи, умноженному на квадрат радиуса, знают вроде бы все, однако, знать — это одно, а вот применять — совсем другое. Круг тройного диаметра вместо трех уровней намагниченности относительно единичного давал хрен знает сколько, но только не искомые три уровня. Васька, вспомнив математику, живо вывел формулы расчета радиуса круга двойной и тройной площади.
— Мда, это весь вечер придется с корнями маяться…
— Погоди, Вася, маяться не придется. Дай-ка я за ноут сяду
Ленка пару-тройку минут почитала справку OpenOffice Calc по написанию формул, потом, слегка чертыхаясь на отличие от excel, сначала ввела известную всем формулу и получила ячейку с площадью круга. После этого, поругиваясь по поводу того, что надо делить диаметр на два, она ввела рассчитанные Васькой формулы в программу и результаты сразу же высветились. Затем она продолжила первую колонку таблицы, где указывалось возраставшее значения базового диаметра единичного круга с определенным шагом. Потом, потянув вниз за квадратики на столбцах с формулами одинарной, двойной и тройной площади круга и удовлетворенно глянув на высветившиеся для каждой строки значения, Лена засмеялась.
— Вот и все!
— Лен, без обид, но давай-ка я проверю, мало ли что…
Василий просчитал по формулам четыре получившихся результата и с восхищением посмотрел на Ленку.
— Однако! Я так ловко excel не пользуюсь!
— Я-то от своей ловкости в Москве и погорела…
— А ты чего, в Москву летала? — заинтересовался Васька
— Летала, хотела за нее зацепиться. Была на нескольких собеседованиях в банках, на двух даже чуть не взяли.
— А чего не взяли-то?
— По факту, может это и нескромно, за избыток ума.
— Эх, Ленка — обнял ее Василий. — Мне твой избыток ну совершенно не мешает, расскажи, как дело было-то?
— А дело было так — послала я вперед себя уже устроившуюся в Москве одноклассницу — старую школьную подругу, которой эта работа совершенно не была нужна, чисто, чтобы узнать, какие вопросы будут. Она там очень ловко прикинулась полной дурой, когда ее попросили посчитать сумму столбца в электронной таблице.
— Ну, уж это я умею…
— Ты-то умеешь, а тот, кто собеседование проводил, в сердцах под нос ругнулся «одна из восьмидесяти процентов…»
— То есть, 80 % не могут посчитать сумму!? Атас…
— Ну, я думаю, что на самом деле таких намного меньше, но из тех, кто претендует на низкую зарплату — пожалуй, 80 и правильно, денег-то там первое время платят совсем немного. Вот я и повторила все, что до этого по формулам знала, да и пошла. Тот меня спросил, что умею складывать, показала, да нет бы и остановиться — понесло… И так и сяк себя хвалила… В итоге он буркнул под нос «очень умная» и громче сказал, что в течение недели позвонит, если подойду. Не позвонил, понятное дело…
— Хм… Думал, наверно, что ты его подсидишь?
— Мда… мне это и в голову не приходило…
— Эх, Лена! Все, что не делается — к лучшему! Иначе бы мы не встретились!
Поцеловавшись, они продолжили работу. Васька стал медленно и аккуратно менять диаметры кругов на правильные, тщательно перепроверяя себя. Ленка стала писать два письма Оноде, как она их поименовала, «открытое» и «закрытое». Справилась она быстро и потом контролировала и проверяла правильность изменений, вносимых Василием. В перерыве она перетащила закрытое письмо, уже спрятанное Васькой в фотографии, на подключенный к Интернету компьютер, выложила фото на портал и отправила открытое письмо Оноде.
Второй поздний вечер подряд Киоши Онода был взбодрен звуком почтовой программы. Стащив фото, и достав из него письмо, он усмехнулся. Vasily очень благодарил его за нахождение ошибки, по ходу выражая изрядное раздражение и удивление собственной глупостью. Тесты были намечены на завтрашнюю ночь и в который раз оставалось только ждать. Эту ночь Онода провел намного менее интересно, чем Василий с Леной. В следующую ночь Васька подошел к приемному банкомату и от радости чуть было не забыл нажать на кнопку отмены операции, увидев на экране сумму в пять тысяч рублей. Дома, радостно растолкав сонную Ленку, которая честно призналась ему в том, что уже не слишком верила в успех затеи, они вместе проверили номера возвращенных банкоматом опознавшихся «купюр». Успешно были распознаны образцы с 34-го по 38-й включительно. Решено было остановиться на среднем образце номер 36, отписать Оноде, провести завтра испытание разных типов бумаги и продолжать действовать по плану. На следующее утро в Японии Киоши Онода, заснувший, не дождавшись ночного письма из России, наконец-то прочел его, и несмотря на ранний час, а также и то, что ему снова придется ждать, второй раз за последние несколько лет налил себе сакэ.