подобные глупости. В них мало смысла даже тогда, когда объект хочет уйти от преследования, умеет обнаруживать «хвосты» и обучен методам их сброса. А часто ли оглядываются обычные люди? И, тем более, запоминают тех, кто топает сзади в неприметной одежде с постной физиономией, ничем не выделяясь из окружающих? По таким плачут или уголовный розыск, или его бывшие коллеги, или Канатчикова дача с диагнозом паранойя или, скажем, мания преследования. Но эти ребята явно не попадали под упомянутые категории людей, разве что зашкаливала законченная мизантропия одного из них. Возможно, и нарочитая, а возможно и нет. Во всяком случае, сравнение видневшегося вдали метро со зловонной клоакой, через которую ежедневно пропускаются мегатонны человеческого дерьма Игорь услышал впервые. Затем он услышал что-то намного более полезное:
— Да что-ты о дерьме, да о дерьме. Пиво в пятницу идем пить?
— Заметано. В «Ладью»? — спросивший при этом кивнул в сторону переулка.
— А куда же еще?
— Как это там в рекламе «При всем богатстве выбора другой альтернативы нет»
В невидимой графе «Место» строго секретного и хранящегося только в голове у Игоря плана действий на завтра появилась соответствующая надпись. На этом план был заполнен окончательно. Игорь приостановился, пошарил по карманам, сделал ненужный короткий звонок по мобильнику и, ускорившись, обогнал сисадминов. Подойдя к метро, он встал в очередь на маршрутку. Это дало ему возможность без всякого подозрительного верчения головой рассмотреть и хорошенько запомнить лица прошедших мимо. На всякий случай он проехал на маршрутке пару остановок, затем прошелся, поймал такси и поехал домой, морально готовясь к «работе печенью».
Глава 45
В это время на восточном побережье США рабочий день только начинался, но Питер Джексон был изрядно удивлен. Ох и не зря у него было какое-то предчувствие по поводу этих купюроприемников! Что самое интересное, первыми их раскололи русские. Как там пел Boney M — O, those Russians…[26] они те еще прохвосты. Одно время в полиции, вроде бы, Нью-Йорка, был даже целый спецотдел по борьбе с русскими преступниками, так как они были самыми талантливыми, непредсказуемыми и ловкими. После перестройки это вроде бы постепенно сошло на нет, что, с точки зрения Питера, говорило только о снижении качества образования в России. Или они там просто у себя дома орудовать начали, пользуясь данными свободами? Тогда русским ментам не позавидуешь… Джексон заставил себя выкинуть из головы прошлые дела в России и сосредоточиться на нынешних. С одной стороны, все было ясно — денег банку, который принял белую бумагу, не видать, как своих ушей. Это то же самое, что принятие кассиром фальшивых купюр при пополнении счета вручную. Сами приняли, сами и разбирайтесь! С другой стороны… Он наметил Ультрим-Банк на следующую внеплановую проверку по безопасности и оценке рисков, которая называлась RAMP. Хотя банк и подсуетился, прислав объяснение и даже приложил копию официального письма Почты России о смене индексов, из-за чего ПИН-коды, отправленные через две недели после карт, сумели их нагнать. Джексон был уверен, что дело обстояло именно так, как написано, беспорядка в России всегда хватало, однако в дело вступил бюрократический инстинкт самосохранения. Никак не отреагировать на бардак с ПИНами, хоть и по картам, которые банк выпустил для самого себя, было, по меньшей мере, неосмотрительно. Стоит все перепроверить, хотя бы и для галочки в отчете, да и береженного Бог бережет. Питер усмехнулся самому себе, осознав, что сейчас он думает именно так, как русский, что, в общем-то, не было удивительным, учитывая его прошлые занятия. Проверив календарь проверявших банки и увидев то, что они только 2 недели, как уехали из Москвы, Джексон нашел у них ближайший плановый визит в Россию через 7 месяцев, но на всякий случай написал короткий e-mail начальству проверяющих о том, не следует ли ускорить проверку. Поговорив по телефону и получив в почту ответ о том, что сроки они сдвигать не будут, так как угрозы для карт других банков нет. Само собой, если бы эта угроза возникла, все мигом сорвались бы с места, а так выпустивший карту банк просто напакостил сам себе. Джексон на всякий случай распечатал ответное письмо со сроками, подколол его в папку и успокоился. Однако, случай запал ему в голову и вечером у себя дома он снова подумал о том, что кому-то из проверяющих через семь месяцев ехать в Москву… Знай он будущее, Питер бы несказанно удивился и срокам и составу той комиссии, которая направится туда, в особенности одной из фамилий ее членов…
В России в это время уже было утро. В доме на холме Ленка хлопотала у плиты, вызвавшись приготовить завтрак, Семен сидел отдельно, явно о чем-то глубоко задумавшись, а Сергей с Машей устроились в уголке, взявшись за руки, не говоря ничего, а просто глядя друг на друга. Всех их отвлек возглас «Прошу к столу». Завтракали в молчании, однако к концу завтрака Маша подала голос
— Ох, убьет он меня. Наверняка он уже все знает, слухи тут быстро расходятся
— Мария! Успокойся! Никто тебя не убьет, прямо к нему сейчас и поедем, разберемся.
— Если чего, Семен Васильевич, я очень даже охотно помогу разобраться!
— Серега! Разрешаю тебе действовать только после того, как дела в драке у меня пойдут плохо! Но никак не раньше. Однако, я сильно сомневаюсь, что это случится, мы с ним решим вопрос полюбовно.
— Гм… никогда бы не подумал, что меня вдруг начнет тянуть в драку, но тут…
— Лучше и не думай об этом! — встряла в разговор Ленка. Можешь заиметь в черепе дополнительную дырку. Двое вон уже схлопотали, не становись третьим, дай старшим разобраться.
Получив единодушный отпор старшего поколения, Сергей не стал спорить и обратил внимание на Машу, в глазах которой все-таки оставалась тревога. Он потихоньку шепнул ей о том, что Семен Васильевич дело знает, и она успокоилась внешне, однако не по годам наметанный глаз Сереги все-таки улавливал в Маше нервозность. Ладно, старый-то отнюдь не дурак и, скорее всего, разберется, что к чему, а если и не разберется… Что не делается, все к лучшему, по крайней мере хоть по морде этому гаду съезжу. Хотя… про лишнюю дырку в черепе забывать отнюдь не стоит и осторожность в этом деле совсем не повредит. Чай допили и не мешкая собрались в дорогу. До нужного дома доехали довольно быстро и вышли к покосившемуся забору с калиткой, кое-как висевшей на одной петле. Казалось, что двор с домом перенесли сюда из какой-то неведомой пустоши, прямо-таки из чернобыльской зоны, покинутой всеми уж лет пятнадцать. Создавалось впечатление того, что люди тут не живут вообще, двор зарос травой, белья на провисших веревках не было, краска облупилась во многих местах. Однако, ощущение полного запустения все-таки нарушилось дернувшейся в ответ на скрип калитки выцветшей занавеской. Лица рассмотреть не удалось, но Семен на всякий случай вышел вперед, Серега отошел подальше в правую сторону, Маша последовала за ним, а Ленка осталась у калитки. Сергей одновременно видел и дверь и половину лица Моркофьева, который слегка сдвинулся с натоптанной дорожки влево в траву и повернул голову, глядя на дверь. Как бы повинуясь мысленному приказу, она открылась.
Глядя и на дверной проем и на лицо Семена, Серега отнюдь не удивился тому, что брови у старого оставались поднятыми несколько секунд, чего он раньше за ним не замечал. Однако, ни у кого не повернулся бы язык обвинить Семена в несдержанности чувств, и не мудрено! Другой бы вообще мог рот от удивления открыть, Серега сам избежал этого только из-за запоминания фразы Ленки о том, что отец Маши даже побольше Семена будет. Казалось, что в дверном проеме начал появляться с трудом проталкиваемый изнутри шкаф, еле влезающий в дверь и оставляющий зазоры сантиметров по пять-шесть. Открывшаяся дверь загородила свет и выбирающийся наружу самоходный «шкаф» оставался в полумраке, однако, когда он вышел на освещенное место, опускающиеся было брови Семена опять дернулись вверх.
Глядя на появившегося, Сергей невольно подумал о том, что второй день подряд он сталкивается с какими-то дикими и совершенно первобытными силами. Однако, если вчера Семен, хоть и сильнейшим образом излучал первобытную силу и мощь, но при всем этом все же оставался человеком, кроманьонцем, уже обычным Homo Sapiens. В принципе, эти два латинских слова как-то подходили и к появившемуся на свет существу, но при этом они характеризовали его отнюдь не полностью. Перед ними стоял незнамо как вытащенный прямо от пещерного костра Homo Sapiens Neanderthalensis, неандерталец, которого странным образом ухитрились одеть в линялые треники, отвисшие на коленях, и рваную в паре мест футболку. Строение черепа тоже было прямо-таки скопировано из школьного учебника со страницы про неандертальцев и Серега сразу понял, от кого у Маши такие прямые густые черные волосы и брови, разлет которых странным образом перенял у папаши только уместные для усиления красоты девушки штрихи. Сами папашины брови были столь же широкими и густыми, но при этом еще и кустистыми. В остальном сходства Маши с отцом, к счастью, не просматривалось — не хватало ей еще такого же низкого лба, широченного носа, короткого, практически отсутствующего подбородка и ширины плеч! Да и харя на этом неандертальском черепе еще и не брита дня три-четыре, цвет, по ходу, у нее какой-то совсем непередаваемо красно-синюшный… Хотя… присмотревшись, Сергей заметил тот же самый Машин зеленый цвет глаз, который, как он где-то читал, являлся признаком здоровья и силы. Уж чего-чего, а сила из этого кренделя так и прет, это и без всяких там зеленых глаз видно! В двери боком мелькнула фигура одетой в что-то светлое женщины и Серега без труда сообразил, от кого в Маше все остальное. Он не знал, сколько лет было женщине, когда она родила Машу, но фигура и сейчас смотрелась здорово, хотя ее сильно портила какая-то сжатость и прибитость, ощущаемые даже в мимолетных движениях при плохом освещении. Женщина промелькнула довольно быстро, но, несмотря на это, Сергей успел оценить силуэт по достоинству. В двери женщина не задержалась и Серега решил, что она, скорее всего, решила подслушать разговор, оставаясь невидимой. Кстати, а разговора-то и не начиналось пока что! Отвлекшись от поиска наследственных черт в Машиных родителях, Серега пристально взглянул на внимательно рассматривающих друг друга неандертальца и кроманьонца.