нный им и консулом документ пункта о том, что образцы будут переданы только после проведения всех необходимых для следствия испытаний. Которые все это время и проводились. На бумаге было найдено некоторое количество порошка, которым посыпают резиновые перчатки, что вполне объясняло отсутствие отпечатков пальцев, однако, проследить конкретную партию перчаток по столь малому количеству талька, или чем там они были пересыпаны, было не возможно, да и в партиях там десятки тысяч штук. Узнали и модель и даже серийный номер принтера, на котором производилась печать, но принтеру было уже пять лет, купили его за наличные и, даже если бы удалось точно установить того продавца, который продал устройство (а все трое утверждали, что не помнят пошедшего столько лет назад и продать этот принтер мог любой из них), его показания все равно будут, мягко говоря, спорными. Принтеров-то продали кучу и серийники их не записывали, в гарантийные мастерские он тоже не попадал — это проверили первым делом, уж там-то все контакты хозяина были бы зафиксированы, но увы! Принтер канул в воду после продажи и не всплывал до возбуждения уголовного дела. Ультрафиолетовые и магнитные картриджи в Россию не завозились и, очевидно, были привезены из Китая. Туда был направлен запрос, но в положительный ответ мало верилось. Создавать хоть какие-то проблемы своим продавцам они точно не будут, дадут ответ, что никто из России ничего не покупал и весь сказ. А это и так по отчетам с таможни известно… Самое главное, что они, с формальной точки зрения, и не соврут, оптом наверняка покупали китайцы, а кто там чего купил в розницу — сказать сложно, даже если тщательно искать, что уж тут говорить о стороннем деле, которое от своих проблем отвлекает! К тому же, никто не знал того, что поиски, даже если бы они и проходили как надо, ничего не дали бы. Знакомый торговца Ли просто стащил эти картриджи, которые были подделками, но достаточно высокого качества, не отличимые от оригиналов. Собственно, он потихоньку таскал и картриджи с обычными чернилами, получая за них неплохую прибавку к зарплате. А даже если вора бы и нашли, что было уж совсем невероятным, китайцы совершенно точно не стали бы светить в международных делах выпускающий подделки заводик… Тем более, что он не утруждал себя оплатой разработчикам принтера роялти, или как оно там называется… Бумага тоже была самой обычной, продавалась она большими партиями и отследить покупателя возможным не представлялось. Выпускающую бумагу фабрику, конечно, нашли, отследили, через каких поставщиков могла быть отправлена бумага в Благовещенск, однако, и поставщиков было двое и отправляли он ее за последний год не менее трех раз, да еще и в множество магазинов. Всего более 20000 пачек бумаги. Расспрашивать продавцов о том, уж не понят ли они кого подозрительного, покупающего бумагу, было делом безнадежным, однако это было сделано, несмотря на их иронические усмешки. Естественно, никто ничего не помнил, но попытка что-то узнать была совершенно правильной, хоть и безуспешной. В общем, как-то привязаться к вещественным доказательствам оказалось невозможным и после подписания множества соответствующих бумаг сотрудники фирмы наконец-то получили вожделенные образцы. Само собой, они были проверены в переданном милиции тестовом устройстве и опознались, как реальные деньги, после чего были самым бережным образом упакованы даже в несколько конвертов один в другой, как русская матрешка, и отправлены консулу для передачи дипломатической почтой, так как различные сканеры могли свести на нет магнитные свойства бумаги. Это представлялось маловероятным, но возможным, а рисковать совершенно не хотелось. Диппочта в соответствии с Женевской конвенцией никак не сканировалась, но курьеры летали в Японию ночными рейсами, что задержало отправку еще на несколько часов. Наконец, вожделенное было наконец-то получено в Токио и довезено до фирмы на ближайшем «синкансэне». Испытания на фирме дали тот же самый результат, что и в России, однако были проведены и исследования, которые были совершенно не возможны там. Все признаки, подлинности, которые были напечатаны на бумаге, были прилежнейшим образом сравнены с имевшейся на фирме документацией. Результат был обескураживающим и чрезвычайно плохим — на бумаге были только те признаки, которые имелись в переданной им от Гознака документации и никаких более. Это означало, что утечка произошла именно в их компании, а о последствиях возможного раскрытия такого факта и думать-то даже не хотелось… Но работали не только технические специалисты. Административный персонал вовсю шерстил все предыдущие протоколы совещаний рабочих и проектных групп, выписывал все принятые решения, анализировал их… Все чаще и чаще в протоколах всплывал Киоши Онода, который вышел на пенсию. Он, как показывали протоколы, довольно сильно возражал против того, чтобы анализировать подлинность только по магнитным и ультрафиолетовым признакам, и, как показала практика, оказался очень даже прав. Учитывая то, что он был отодвинут от проекта и изгнан на пенсию за упрямство, хотя в бумагах это и называлось иначе, было прежде всего проверено, имел ли он допуск к секретной документации. С этим все оказалось в порядке. Конечно, Онода мог видеть эти документы краем глаза, или, возможно, пролистать их раз-другой, но даже скопировать их, не говоря уже о том, чтобы, вынести данные за пределы здания для него было не возможно. Того, что после простого пролистывания человек мог запомнить все, не мог себе представить никто… После проверки было решено найти Оноду, так как он мог припомнить нечто полезное для расследования. Не стоило пренебрегать никаким шансом, каким бы малым он ни был. После ожидавшегося им звонка Онода еще раз выпил сакэ, хотя на этот раз русские не имели к этому чрезвычайно малое отношение, и достал свой дневник, который он вел в то время, когда он еще работал и именно в расчете на подобный случай…
Глава 49
Если настроение у японского пенсионера Киоши Онода было просто отличным, то у системного администратора Ультрим-банка Володи оно было чрезвычайно плохим. Он думал все выходные и все сильнее и сильнее приходил к мысли о том, что это проверка службы безопасности. Ну не могут столько стоить сведения, которые будут известны всем. Сотня тысяч — еще куда ни шло, но триста… Вон у безопасников аж двое новых замначальников, а новые метлы метут чисто. Хотя… от коллег в других банках он про такие проверки не слышал. А кто же, черт возьми, признается в таком? — подумал Володя. Да никто, пожалуй… Он непроизвольно погладил внутренний карман, в котором лежал распечатанный на домашнем принтере документ, который он на всякий случай написал впервые в жизни. Володя и не подозревал, что содержимое этого документа является полнейшей неожиданностью для службы безопасности Ультрим-Банка.
Настроение Семена Моркофьева было, конечно, лучше, но не намного. Вроде бы все его расчеты сходились, однако нужна была экспериментальная проверка. То, что каким-то образом удастся получить данные для этой самой проверки законным образом представлялось совершенно нереальным. Необходимо было где-то получить массив зашифрованных данных, а где их взять? И тут он припомнил, что DES используется в расчетах и проверках ПИН-кодов для кредитных карт. С одной стороны, за такое светит небо в клеточку, но с другой — пнуть их под зад очень даже бы не помешало. Вон сколько комиссий с него списали, черти полосатые! Однако, DES там использовался отнюдь не напрямую, а с некими математическими преобразованиями, которых он не знал. Где бы достать документацию? И тут он вспомнил о своей предыдущей работе и усмехнулся. Самое главное, что ему и врать-то не придется! Хоть на детекторе лжи проверяй он будет говорить правду, только правду и ничего, кроме правды! Но вот только не всей правды… Однако, до этого понадобится где-то найти большое количество данных с магнитными полосами и ПИНами карт — как бы их заполучить-то… Семен не знал, что в течении ближайших дней этот вопрос будет решен.
Будущий источник данных для Семена был чрезвычайно рад. Завтра Игнат уж точно перевалит за 10000 карт, сегодня даже меньше ста осталось. Потом нужно будет искать способы того, каким образом выставлять их на продажу. В принципе, можно на каком форуме попытаться будет засветиться, только ходить туда нужно будет через программу-анонимайзер, которая не оставляет следов. И электронная почта может зарубежная понадобиться, yahoo там какой-то, или gmail. До местной менты уж точно доберутся, если что. Игнат продумал все детали и стал потихоньку готовиться к будущей продаже.
Семен Моркофьев был знаком с Интернетом намного меньше Игната, однако у него был хороший советчик
— Серега, а как бы мне в Интернете лазить, оставляя при этом поменьше следов?
— Семен Васильевич, а зачем бы это вам? Порнуху какую собрались втихаря смотреть, что-ли?
— Серега! Я даже и не представляю, как это ты узнал!!! Ее самую!
Сергей заржал в голос, оценив вызванную его словами шутку. Это ж совсем не четырнадцатилетний пацан, который удивленно отвечает «Откуда вы знаете!???» на вопрос в чате о том, уж не порнуху ли он смотрел, тут же минимум три десятка лет дополнительного возраста! Моркофьев тоже присоединился к смеющемуся, однако, когда парень отсмеялся, Семен сделал свой взгляд более суровым и поводил глазами влево-вправо, вместо того, чтобы покачать головой. Парень в который раз доказал то, что он очень даже не дурак и живо понял, что к чему, не став развивать тему при Маше.
— Ну, если серьезно…
Через час Семен уже вовсю разбирался в зарубежных анонимных proxy-серверах, общедоступных почтовых ящиках в иностранной юрисдикции и программе PGP. Ключи в ней были загодя сгенерированы, после чего Сергей вернулся к Маше, которая с любопытством слушала его объяснения.
Последнее время Серега был просто счастлив, по достоинству оценив не то, что алмаз — даже великолепно ограненный бриллиант весом в тыщу карат, который попал ему в руки. Дело было даже не только в том, что Машина мать оказалась полностью права относительно умений дочери. Питаться они стали не в пример лучше, при этом Семен заметил то, что и денег у него на это стало уходить даже меньше! Конечно, и Семен, да и Серега вполне владели навыками быстрого приготовления некоторого числа блюд, которые в сочетании с бутербродами и овощами-фруктами могли неограниченное время поддерживать их жизнедеятельность. И вкус у их стряпни был вроде бы ничего, однако все приготовленное Машей оказывалось изрядно лучше. Семен ласково звал ее «хозяюшка», при этом не называя «хозяйкой» наведавшуюся к ним пару раз Ленку. Однако, полностью покорило Серегу совсем не это… Хотя с каждым годом вероятность нахождения женщины, которая умеет прилично вести домашнее хозяйство становится все меньше и меньше, но это пока что отнюдь не является несбыточным. Самым главным в Маше был великий дар молчания, настолько редкий, что даже у Семена порой возникали не то, чтобы удивленные, а даже пораженные взгляды! Серега же вспоминал своего отца и его «философские рассуждения» во время питья пива на кухне с соседями, когда мать уходила на работу вечером. Он очень любил втихаря их подслушивать и множество подобных диалогов и монологов в