сплывали в его памяти после смерти отца… Безусловно, частой темой для бесед за пивом являлись женщины и через некоторое время после появления в доме Маши в памяти у Сереги всплыл разговор, который ранее казался ему шутливым, хотя в каждой шутке, безусловно, была и доля шутки
— Эх, сосед… Женщины, они ведь сильно разные бывают! Есть женщины живые, в них есть и свои преимущества, и свои недостатки. Но есть женщины и резиновые, мы об их существовании до перестройки даже и не догадывались. Недостатков в таких очень до черта, но и преимущества есть, и ведь достаточно серьезные! Например, завсегдашнее согласие, да и экономичность какая классная — тряпок им никаких не нужно, зарплату отдавать тоже не требуется. И молчаливость очень даже незаурядная! Беда тут вот в чем — никак не удается сделать так, чтобы как-то в одном флаконе объединить достоинства и тех и других видов женщин! Если кто-то такое сумеет сделать — ему ж не одну, а сразу три-четыре нобелевки выдать надо будет!!!
Сергей часто вспоминал этот разговор в последнее время… Похоже, что все упомянутые папашей достоинства резиновых женщин в значительной степени таки сумели перенестись в одну живую женщину, которая волею судьбы оказалась с Серегой. Самым большим его потрясением была молчаливость. По здоровому разумению, Серега в несколько приемов понял причины этого — много трепаться при прошлой столь невеселой жизни просто не могло хотеться, но, даже после существенного улучшения этой самой жизни и появления надежд на лучшее будущее, тяги к болтовне у Маши совершенно не возникало! Это вызывало у него не только облегчение но и изрядное недоумение, но Серега вновь хорошенько обдумал все и проанализировал свою собственную разговорчивость после того, как умерли родители. Говорить Сергею тогда совершенно не хотелось, он целыми днями мог не произносить больше десятка слов, однако, даже после встречи с Семеном он совсем не стал намного болтливее! Видимо, жизненные лишения в детстве навсегда оставляли такой отпечаток на характере человека. Перенесенное роднило души молодых людей… Маша практически сразу стала садиться рядом с Сергеем, когда он читал или смотрел телевизор, опираясь на него или кладя голову на ему плечо. Он обнимал Машу одной рукой, а она чуть сильнее прижималась к Сереге, и они могли сидеть так часами, ничего не говоря, лишь безмолвно, но при этом предельно ясно и четко транслируя второй стороне свою любовь и благодарность друг другу: «Спасибо, что ты есть!» При этом молодые люди вполне могли продолжать заниматься своими делами — Серега, например, мог читать Хаинлайна, а Маша или смотрела телевизор или вышивала на шелковой наволочке понравившуюся ей картинку, которую Сергей вытащил из Интернета. Пораженные взгляды Семена возникали именно в эти периоды длительного молчания, а уж Ленка, так та и вообще всего-то через пяток минут тихого наблюдения с выпученными от удивления глазами даже рот открыла, чего, впрочем, осталось незамеченным ни Сергеем, ни Машей. Собственно, обычная женская ситуация, хотя бы с той же самой Ленкой и с Машиной матерью была совсем другой, поэтому обалдение было вполне понятным и совершенно не удивительным. Конечно, с возрастом они говорили намного меньше, чем в школе, этому, безусловно, способствовали и Юрка с одной стороны и мучительный развод с другой. Однако, если старые подруги встречались друг с другом в отсутствие Юрки или появлялась занимательная тема для разговора, не говоря уже об интересных собеседниках, обе женщины живо начинали трещать, как сороки. Прямо, как в девятом классе… Дав Ленке вдоволь налюбоваться на столь же очевидно влюбленную, сколь и безмолвную пару, Семен дернул ее за руку и они потихоньку удалились. Только оказавшись в отдаленной комнате и плотно закрыв дверь, Ленка дала себе волю:
— Ну ни хрена себе! И часто они так сидят?
— Да, считай со второго дня… А может, даже и с первого, я тогда пораньше спать лег
— Мда, то, что они друг друга любят, тут с первого взгляда ясно, но я б так не сумела!
— Да я уж над этим подумал хорошенько и причины понял, но все равно удивляюсь, так как это сильно непривычно…
— Хорошо вам, Семен Васильевич, все-то вы понимаете… Причины-то эти самые в чем?
— Эх, Лена, да в том, что у одного мать с отцом в один день померли и его еще и жилплощади лишили, у бабки перебивается. А вторая… ну, могу только предположить, местным-то наверняка больше известно, но, глядя на ее папашу, мне думается, что жизнь у нее была совсем не сахар уже очень давно.
— Это уж точно! Юрка еще до того, как она в школу пошла, запил вчерную.
— Так и сообразите, сильно ли это способствует болтливости? Вы-то с Катей в счастливом детстве выросли, те проблемы, которые возникают после, не так влияют, видимо — и шутить вы друг над другом можете и немного веселиться. А вот у них…
— Бедолаги…
— Их еще и поэтому друг к другу тянет, есть тут общность душ, есть…
— Пожалуй, что так… Кстати! Катька мне сказала, что она от Сереги обалдела совсем-совсем…
— А отчего ж так?
— Да от того, что смотрит он ну прямо как сосед, которому лет за 50! Взгляд не соответствует возрасту никак! С одной стороны, так сразу же видно, что парень он серьезный и доверие внушает, но вот с другой…
— Я в нем это тоже заметил сразу же и не мог понять, в чем дело… К сожалению, узнал слишком быстро и совсем не так, как хотелось бы…
— Семен Васильевич! Мы Вам с Катькой не то, чтобы, как она сказала, по гроб жизни, а даже и после него обязаны! Хотите, я Вам тут по хозяйству помогу, сготовлю всего, постираю, еще чего сделаю… Катьке-то нельзя, Юрка живой пока, но я тут даже и за двоих поработаю, если что.
— Лена! Тут уже хозяюшка есть, нечего ее смущать. По ходу, ей это и от невеселых воспоминаний отвлечься явно помогает. А что до работ, так отработаете — усмехнулся Семен, крутанув задвижку на двери.
Ленка широко улыбнулась в ответ и очень скоро вовсю занялась отработкой…
Глава 50
Само собой, Сергей с Машей всего этого и не заметили. Серега вовсю размышлял о том, как же все-таки ему повезло. Все-таки, бывают же нужные сочетания положительных свойств упомянутых отцом женщин! Хоть это и кажется совершенно невероятным. Считай, что почти жена не только его очевидно любит, но при этом и молчит, а что касается возможных растрат… Несколько дней назад он настоял на том, что свозит Машу за тряпками на свои деньги, о том, чтобы принять хотя бы рубль на водку для Юрки, старый и слушать не желал, но тут ему пришлось уступить. Съездить пришлось подальше на московскую трассу, где, по словам Маши, на рынке было и подешевле и народа меньше шаталось. Серега сообразил, что девушке будет не по себе от возможных завистливых взглядов, и тему развивать не стал. Он ожидал и боялся того, что снятых им денег не хватит, однако, после закупки всего необходимого была растрачена только треть. Растратами это и с большой натяжкой назвать сложно. Присматриваясь к тому, как Маша выбирала покупки, Серега с удивлением сообразил, что она сторонилась самых дорогих вещей, отбирала все тщательно и придирчиво, вежливо, но при этом и жестко торговалась… Никакими яркими канареечным расцветками, которые вовсю рассматривали многие иные покупательницы, в ее покупках и не пахло. Прикинув, что к чему, Серега, даже практически не разбираясь в предмете, понял, что все купленное было подобрано чрезвычайно стильно. Ну ничего себе! Казалось бы, что после таких лишений женщина просто обязана при случае дорваться до ярких и дорогих тряпок, однако у Маши хватило и ума и выдержки. Папаша в своем рассуждениях о женщинах и их достоинствах ума и вкуса нигде не упоминал, однако тут они явно присутствуют! И откуда бы это? Со временем узнаю, чего торопиться-то… Может, оно и врожденное… Проходя вдоль рядов, которые соседствовали с продавцами незатейливой бытовой техники, Серега, памятуя о том, что мобильного телефона у девушки нет, просто потащил ее за руку через проход и заставил принять его подарок, убедив ее в том, что надо будет созваниваться, когда они будут учиться, да и Семену Васильевичу надо иметь возможность позвонить, если что. Продавец, которому Серега втихую сунул две тысячи, чтобы Маша не протестовала, дал бонусом еще и чехол с дополнительной батареей, встроенной в него, а также и две СИМ-карты (одну карту его попросил купить Семен). У второго продавца был куплен самый дешевый подержанный телефон для Семена, зачем он ему, Серега не знал, но решил не задавать вопросов. Машин телефон, кстати, был достаточно неплох, в нем и GPS-компас, судя по щебетанию продавца, зачем-то присутствовал. До массового распространения аппаратов с геолокацией, доступом в Интернет и картами оставалось еще несколько лет и практической пользы Серега в этом выкрутасе не видел, но было все же приятно. Вернувшись в вещевые ряды, Маша было направилась к выходу, однако задержалась и пощупала рукой платье красивого зелено-бутылочного цвета. Посмотрев на его размер, Серега сильно удивился и у него невольно вырвался иронический вопрос, о котором он сразу же пожалел:
— Маша, мне только кажется, или оно тебе слегка великовато?
В ответ раздался звонкий смех и у Сергея потеплело на душе. Плохо то, что пока толком не поймешь, как именно она к шутке отнесется — слава Богу, тут нормально все прошло.
— Да я это, Сереж, тоже заметила. Ткань тут очень даже неплохая, перешить бы его…
— Гм… оно-то, конечно, понятно, что много не мало, но тут отрезать, пожалуй, не просто много, а очень даже много придется. — Величина того, что потребуется отрезать, действительно была специфической, платье было на двухметровую бабищу размера примерно шестидесятого, а то и побольше.
— Да мне не впервой много отрезать, мать научила. Я вон вообще в перешитых папашиных шмотках, которые он рвет по пьяному делу, хожу, а он страсть, какой здоровый. Маша погрустнела. Пока он швейную машинку не пропил, мать у себя шила, а сейчас к соседям мотается, у них машинка есть, но с руками беда. Да и перешивает на заказ много чего, хоть какая-то копейка.