Подходя к спальне, он услышал медленное ровное дыхание Эдис. Казалось, она видит спокойный, приятный сон. Он постоял минуту, рассматривая ее лицо, оно было тихо и безмятежно. Потом усевшись на край постели, он потер глаза, прежде чем вытянуться во всю длину. Мелькнула мысль, какие интересно сны увидит он в эту ночь?
Глава шестьдесят шестая
На открывшейся во вторник бирже наблюдалось небольшое, но общее повышение курса. К десяти часам телеграфные сообщения об акциях Джет-Тех стали приходить с большим отставанием. К одиннадцати часам маклер Палмера смог узнать из наиболее надежного источника, что акции упали до 35, то есть на 10 пунктов ниже своей допалмеровской стоимости.
В одиннадцать часов, когда Палмер еще говорил с маклером, девушка из отдела Вирджинии Клэри принесла первые выпуски дневных газет. Как «Джорнэл америкэн», так и «Уорлд телеграм» печатали сообщения ЮПИ из Вашингтона о пресс-конференции, созванной департаментом Тима Карви. Хотя заявление и не было таким грозным, как ожидал Палмер, оно все-таки было исчерпывающим. Заголовок в «Джорнэл» не давал всей сути дела:
ПРИЗЫВ К РАССЛЕДОВАНИЮ ДЕЛА УЧЕНОГО, ЗАНЯТОГО ПРОБЛЕМОЙ «УОТАН».
А «Телеграм» это удалось:
АГЕНТСТВО ПО КОСМОСУ КРИТИКУЕТ ПЕРЕХОД УЧЕНОГО:
РАССЛЕДОВАНИЕ НЕУДАЧИ ДЖЕТ-ТЕХ С РАКЕТОЙ «УОТАН».
Хотя телефон начиная с девяти утра звонил почти не переставая, Палмер велел телефонисткам соединять его только с газетчиками. Бернс звонил по личному телефону три раза: первый – сообщить установление контакта с Фогелом, второй – сообщить, что их заявление доставлено в газету, и еще один раз – сказать, что уже сделано клише и сейчас размножается для первого сегодняшнего выпуска.
Вскоре после одиннадцати секретарша Палмера принесла ему записи всех телефонных звонков, среди которых пять было от Бэркхардта из его дома в Коннектикуте.
Нахмурившись, Палмер нажал на интеркоме кнопку «Бэркхардт». Когда никто не ответил, Палмер позвонил по коннектикутскому номеру. К телефону подошла одна из служанок.
– Нет, сэр, мистер Палмер, он уехал с полчаса назад.– Не успел он положить трубку, как телефон снова зазвонил. Он опять поднял трубку.– Палмер.
– Джордж Моллетт. Я прошу у вас услуги.
– Ответ положительный,– сказал Палмер.
Репортер засмеялся.
– Только что я разговаривал с одним из моих коллег в Олбани. Просьба вот в чем: скажите, чтобы я смог ответить ему, что вы знаете о человеке по имени Джимми Фогел?
Палмер откинулся на спинку стула. Чтобы ложь звучала убедительно, необходимо по возможности расслабить мышцы, так как напряжение отражается на голосе.
– Джимми Фогел? – повторил он.– Это очень легко, Джордж. Ничего.
– Никогда о нем не слышали?
– Никогда. Он банкир?
– Может быть. Он известен тем, что время от времени метал банк краплеными картами.
– Этот джентльмен из Олбани?
Моллетт опять засмеялся.
– Вы ужасны! – сказал он.– Вы настолько естественно все это произносите, как будто просто икаете. Неужели у вас совсем нет нервов?
Палмер быстро подсчитал свои шансы в случае, если расскажет репортеру хоть часть правды, конечно неофициально. И решил, что это тот единственный случай, когда нельзя доверять никому. Слишком велик соблазн, даже для «Стар», чтобы ему противостоять.
– А я должен знать этого парня, Джордж? – спросил он.
– Не знаю. На этот раз я всего лишь посредник. Может быть, Мак Бернс знает? Вы снова вместе, в одной постели?
– Мы никогда не покидали, как вы очень мило заметили, эту постель. Один раз я собирался его уволить, но передумал,– ответил Палмер.– Насколько мне известно, мистер Бернс все еще работает в ЮБТК специальным советником по общественным отношениям.– Палмер сделал небольшую паузу.– Что случилось с этим Фогелом?
– Ничего такого, чего нельзя исправить при помощи денег. Если вы и вправду не знаете, мне кажется, я не имею права говорить вам об этом. Но к концу дня все станет известно.
– Что-нибудь политическое?
– Ага.– Репортер на мгновение замолчал.– Мне только что передали записку. Акции Джет-Тех упали до 32. Так низко они ни разу не падали за последние четыре года.
– Ужасно. Надеюсь, у вас их нет, Джордж?
– У меня? – Моллетт тихо хмыкнул.– Я вскочил из-за стола вчера в «Клубе» – вы помните этот памятный ленч? – и продал все, что имел. Когда, по-вашему, я должен снова скупать их?
– Покупайте надежные акции, Джордж. Покупайте ЮБТК.
Дверь в кабинет открылась, и появившийся на пороге Бэркхардт уставился на Палмера.
Палмер кивнул и сказал в трубку:
– Только что вошел босс, Джордж. Что-нибудь еще?
– Кончаю и даю вам возможность с ним побеседовать,– ответил репортер.– Бедный старый тупица не имеет ни малейшего понятия о том, что на самом деле происходит.
– Весьма возможно, Джордж. Пока.
Палмер повесил трубку.
– Кто это был? – спросил Бэркхардт.
– Моллетт из «Стар». Простите, что вас не соединяли со мной. Линии связи были открыты только для газетчиков.
– Линии? – Молочно-голубые глаза Бэркхардта разъяренно сощурились. Его обычно красное лицо стало почти бордовым. Огромным усилием воли он закрыл за собой дверь и дошел до середины просторного кабинета Палмера.– Проклятье! – заявил он ужасающе спокойно.– Главное исполнительное лицо банка не может поговорить со своим наемным лакеем. А любой мелкий идиот, сующий нос не в свои дела, сразу же к тебе дозванивается.-
Он медленно повернулся и посмотрел на Палмера:
– Ладно. Рассказывай.
– О чем? – кротко спросил Палмер.– Вы заметили, что активность акций ЮБТК сошла почти на нет? Совершенно неожиданно их перестали покупать.
– Все, кто их покупал,– проворчал Бэркхардт,– слишком заняты находящимися в их распоряжении акциями Джет-Тех. В какую заваруху ты нас втянул?
– Не мы в заварухе, а Джет-Тех.
Бэркхардт сделал длинный, неровный вдох.
– Это же обязательно отразится на ЮБТК, ты, мерзкий идиот! – заорал он.
Его глаза стали почти круглыми.
– Ты хоть соображаешь, что может случиться с нами?
Палмер смотрел на редкие реснички Бэркхардта, переплетающиеся в углах глаз. Желтоватый оттенок белков совсем не гармонировал с ярко-голубой радужной оболочкой глаза.
– Сядьте, Лэйн,– произнес Палмер.– Пожалуйста.
– Не опекай меня, ты, несчастный сопляк! – Бэркхардт энергично прошел к огромному окну в дальнем конце комнаты.– Я хочу знать, что, по-твоему, ты делаешь. Какое колоссальное нахальство дало тебе право подвергать риску репутацию заведения, в которое я вложил свою жизнь.
Палмер вытащил сигареты и подтолкнул их через стол к Бэркхардту.
– Не сердитесь,– сказал он медленно и рассудительно.– У меня просто не было времени объяснить все вам. В любом случае нам обоим известна ваша вероятная реакция, узнай вы об этом заранее.
– Такая же, как и сейчас, ты маленький…
– Успокойтесь и сядьте! – отрезал Палмер.– Я больше не намерен выслушивать оскорбления.
Мужчины посмотрели друг на друга с какой-то усталой настороженностью, после чего Бэркхардт сел и закурил сигарету.
– Поскольку ты не собираешься задерживаться в ЮБТК надолго,– сказал он намеренно невыразительным голосом,– я думаю, не стоит понижать тебя в должности.
Палмер приятно улыбнулся:
– Ничего вообще этого не стоит. Вы предстали перед fait accompli[83]. Вот вы и сердитесь. На прошлой неделе вас поставили спиной к стенке. Из-под вас чуть было не выдернули этот банк. У Джет-Тех были козыри против меня. Они требовали, чтобы я присоединился к их борьбе за контроль над ЮБТК.
– Что за?..
– Не важно,– прервал Палмер.– Весьма сильные козыри. У меня было бы много неприятностей, если бы я просто отклонил их требования. А если бы я поддержал их, они бы провели в правление своих директоров, выбросили бы вас на пост какого-нибудь почетного председателя и получили бы свой фантастический заем или же какой-нибудь еще более невероятный. Сейчас же у Лумиса настолько заняты руки своими собственными проблемами, что он не в состоянии сделать ни одного хода на заседании наших акционеров. Какое-то время Бэркхардт молчал, делая короткие затяжки, но не глотая, а просто заполняя воздух вокруг себя тучей дыма.
– А сберегательные банки? – рявкнул наконец он.
Не имея возможности определить, как много знает Бэркхардт, Палмер ответил уклончиво:
– Вы, конечно, понимаете, что у Джет-Тех не осталось сил для битвы в Олбани.
– А этот грек, которого они приставили ко мне?
Палмер поморщился:
– Ливанец. Легко понять, почему вы с ним так и не сработались. Вы ненавидите всех инородцев или только Бернса?
– У меня полно таких знакомых,– сухо ответил Бэркхардт.– Имел деловые отношения с целой дюжиной из них. Но в ту же секунду, как я взглянул на Бернса, я понял, с чем столкнулся. Послушай.– Он наклонился ближе к столу.– Разве белый человек смог бы сделать такое?
Рот Палмера растянулся в какой-то болезненной гримасе.
– Меня поражает,– произнес он секунду спустя,– как вы умудряетесь уживаться в этом городе с такими настроениями.
– Не твое дело. У всяких там ирландцев и жидов свой город, а у меня – свой.
– Это один и тот же город.
– Нет! – Бэркхардт почти кричал.– Я разрешаю им вести их глупые политические игры с уопсами и спиксами[84] и негритосами. Это меня не касается. Когда же им нужны деньги, тем не менее…– Он жестко ухмыльнулся.– Когда им нужны деньги, они идут туда, где эти деньги имеются.
– «Могущественная крепость есть наш бог»,– процитировал Палмер.– «Никогда не сдающийся бастион».
Бэркхардт уставился на него:
– Что-о?
– Когда вы последний раз были в церкви? – спросил Палмер.– Так же давно, как и я?
– Прекрати…
– Вспомнил! – радостно воскликнул Палмер. Он мгновение мурлыкал про себя, потом снова процитировал: – «И хотя этот наполненный дьяволами мир будет угрожать уничтожить нас, мы не будем бояться, потому что бог желал, чтобы его правда восторжествовала через нас».