– А если совет будет против?
Джейми вздохнул и запустил руку в волосы. Они растрепались и теперь сосульками свисали на плечи – похоже, переговоры были не из легких.
– Да, такое не исключено… Они хотят виски и в то же время боятся, как бы не случилось беды. Кое-кто из стариков станет возражать. Молодые все будут «за», они любят выпить. Остальные… тоже, скорее всего, нас поддержат: виски – хороший товар, его всегда можно на что-нибудь обменять.
– Это тебе Вакатиснора рассказал? – удивилась я. Вождь, Стремительные Ноги, казался слишком хитрым для подобной откровенности.
– Нет, малыш Иэн, – коротко улыбнулся Джейми. – Из него выйдет отличный шпион. Он успел посидеть у каждого костра в деревне. А еще закрутил роман с одной девушкой, и та теперь рассказывает ему, что думает совет матерей.
Я поглубже закуталась в плащ. Мы разговаривали на скалах вдали от деревни; здесь нас никто не смог бы подслушать, но ценой за безопасность стал кусачий ветер.
– И что же думает совет матерей?
За неделю я успела убедиться, как важно для индейцев мнение женщин: хоть те и не принимали непосредственных решений, мало что в деревне делалось без их ведома и одобрения.
– Они предпочли бы получить вместо виски что-нибудь другое. Кроме того, они сомневаются, что стоит расставаться с парнем: здешние дамы им просто очарованы.
Джейми скривил губы, и я, несмотря на тревоги, рассмеялась.
– О да, Роджер красавчик.
– Встречал я этого красавчика, – угрюмо ответил Джейми. – По здешним меркам просто волосатый урод… Я, впрочем, тоже.
Он криво усмехнулся и провел рукой по челюсти: зная, какую неприязнь питают индейцы к растительности на лице, Джейми каждое утро тщательно сбривал щетину.
– Как бы там ни было, это может сыграть в нашу пользу.
– Что, его внешность? Или твоя?
– То, что сразу несколько девушек проявляют к парню интерес. Иэн говорил, тетя его подружки опасается скандалов и драк: мол, лучше продать его нам, а то еще поубивают друг друга из ревности.
– А мужчины знают, что женщины готовы за него передраться? – Я едва сдерживала смех.
– Понятия не имею. А что?
– Ну, тогда бы они отдали его нам задаром.
Джейми фыркнул и все же неохотно признал:
– Может быть. Скажу Иэну, пусть намекнет кому-нибудь из парней. Хуже не будет.
– Значит, женщины предпочли бы другой выкуп… Ты показывал шаману опал?
– Кстати!.. Они так всполошились, словно я вытащил из кармана ядовитую змею. Полагаю, меня могли и вовсе прибить, если бы я уже не обещал им виски. – Он достал из-под плаща опал и протянул мне. – Забери его, саксоночка.
– Странно. – Я глядела на камень, зачарованная игрой света на спиралях рисунка. – Можно подумать, он имеет для них какое-то особое значение.
– О да! – заверил Джейми. – Не знаю, правда, почему, но камешек им очень не нравится. Шаман чуть ли не с кулаками на меня бросился, желая узнать, откуда я взял эту штуку. Я сказал, что нашел. Это их немного успокоило, но они все равно кипели, как вода в котелке.
– Почему ты хочешь отдать опал мне?
Теплый камень удобно и почти привычно лежал в руке. Я невольно очертила большим пальцем контуры рисунка.
– Когда они увидели опал, сперва потеряли дар речи, а потом словно с цепи сорвались. Кое-кто даже за оружие схватился. Я смотрел на них и вдруг понял, что они боятся этого камня. Поэтому и не рискуют ко мне подходить. Так что держи его при себе. Если вдруг что случится, сразу доставай.
– Тогда тебе он нужнее, – запротестовала я.
– Меня они все равно не тронут, пока не выяснят, где я прячу виски.
– Так ты думаешь, я могу оказаться в опасности?
Мне стало не по себе. Местные женщины ни разу не выказали враждебности, а мужчины и вовсе меня не замечали…
– Не знаю, саксоночка. Только я не раз охотился… и сам бывал добычей. Знаешь, каково это, когда птицы вдруг перестают петь, и в лесу все замирает?
Он кивнул в сторону деревни, всматриваясь в клубы дыма над крышами длинных домов, словно ожидая увидеть в нем нечто осязаемое.
– Там очень тихо. Что-то происходит, я пока не знаю, что именно. Не уверен, что это из-за нас, и все-таки… Мне неспокойно.
Иэн, который вскоре к нам присоединился, подтвердил догадки:
– Ага, все равно что держать край рыболовной сети. Чувствуешь, как в ней трепещется рыба, но не знаешь, где именно.
Ветер взметнул его русые волосы, которые, как всегда, выбились из-под ремешка. Иэн рассеянно заправил длинную прядь за ухо.
– Что-то случилось прошлой ночью в доме совета, какие-то разногласия, похоже. Эмили мне ничего не рассказывает, только отводит взгляд и говорит, что нас это не касается. Правда, я ей не очень-то верю…
– Эмили? – переспросил Джейми, и Иэн усмехнулся:
– Так я ее называю, для простоты. А на самом деле ее зовут Вакьотейеснонха, «Искусные руки». Она и впрямь ловко обращается с ножом. Вот, подарила…
Он вытащил из сумки крошечную фигурку выдры из белого камня. Зверек был словно живой.
– Прекрасная работа. – Джейми погладил изогнутое тельце. – Похоже, ты девушке глянулся.
– Ну, мне она тоже нравится, – словно невзначай обронил Иэн, однако на щеках его вспыхнул яркий румянец, который нельзя было списать на морозный ветер. Кашлянув, парень поспешил сменить тему: – Она сказала, что совет охотнее склонится на нашу сторону, если мы дадим им попробовать виски. Если ты не против, я мог бы достать один бочонок, и мы устроили бы сегодня праздник. Эмили все организует.
Обдумав идею, Джейми одобрительно кивнул.
– Оставляю на твое усмотрение. Где – в доме совета?
– Нет, Эмили говорит, лучше в доме ее тетушки. Старая Тевактеньон – Красивая Женщина.
– Кто-кто? – удивленно переспросила я.
– Красивая Женщина, – повторил он, вытирая нос рукавом. – Самая влиятельная женщина деревни, которая решает, как поступить с пленными. Ее всегда называют Красивой Женщиной, какой бы старой и страшной она ни была. В наших интересах убедить Тевактеньон, что сделка будет выгодной.
– Полагаю, так ее прозвали пленники. Если твоя участь зависит от женской прихоти, эта особа наверняка покажется тебе красавицей, – иронично заметил Джейми. – Что ж, решено. Сам справишься?
Иэн кивнул. Я протянула ему опал.
– И спроси, пожалуйста, у Эмили, может быть, она знает, что это такое?
– Хорошо, тетушка. Ролло!
Он громко свистнул, и серый пес, подозрительно принюхивающийся к большому камню, подбежал к хозяину. Джейми хмуро проводил их взглядом.
– Саксоночка, ты случайно не знаешь, где спит Иэн?
– В каком доме – знаю. В чьей постели – нет. Есть у меня одно подозрение…
– Хммм… – протянул он, откидывая с лица волосы. – Ладно, пойдем, саксоночка, провожу тебя в деревню.
Праздник Иэна начался с наступлением темноты. Старейшины по одному приходили в длинный дом Тевактеньон, выказывая уважение шаману. Два Копья сидел возле центрального костра между Джейми и Иэном; позади них на бочонке с виски пристроилась невысокая миловидная девушка, должно быть, та самая Эмили.
Кроме нее в праздновании принимали участие лишь мужчины. Впрочем, я все равно пришла – уселась в уголке возле костра поменьше, наблюдая, как две женщины заплетают связки лука в косы, и изредка перекидываясь с ними вежливыми фразами на дикой смеси английского, французского и наречия тускорара.
Мне предложили елового пива и какую-то кашу из кукурузной муки. Я с радостным видом приняла угощение, хотя желудок скрутило тугим узлом, и я при всем желании не смогла бы проглотить ни крошки. От сегодняшней импровизированной вечеринки зависело слишком многое. Роджер где-то здесь, в деревне; он жив и, надеюсь, здоров. Я повернулась в сторону самого большого костра. Отсюда виднелся лишь седой затылок Тевактеньон, но меня все равно пробрало дрожью, и я поспешно схватилась за амулет, спрятанный под рубашкой.
Когда все гости собрались, в середину круга вынесли бочонок и сбили с него крышку. Эмили встала рядом, держа тыквенный черпак.
Два Копья произнес короткую речь, и празднество началось. Девушка стала разливать виски, и делала она это весьма необычным способом: набирая в рот и сплевывая в подставленные чаши, которые тут же расходились по кругу. Я перевела взгляд на Джейми – тот сперва опешил, потом взял свою чашу и без колебаний осушил до дна.
Интересно, как быстро опьянеет девушка, ведь спиртное легко проникает через слизистую? Вряд ли раньше мужчин; например, этому молчаливому старому ублюдку со сморщенным, точно чернослив, лицом, шаману, надо совсем немного.
Вечеринка только набирала обороты, когда я отвлеклась на мальчика, сына одной из женщин, что сидели рядом. Он тихонько подошел и опустился на шкуру возле матери. Та потрясенно вскрикнула, рассыпая лук, – мальчик странно корчился, прижимая к себе локоть.
Сдвинув корзину с луком в сторону, я встала возле него на колени и, взявшись за другую руку, развернула к себе. Левое плечо и впрямь было вывихнуто. Мальчик весь взмок, кусая от боли губы.
Я жестами пыталась успокоить мать, однако та подтянула к себе тихо скулящего сына и крепко его обняла. Я, сама не зная, что на меня нашло, достала из-под рубашки амулет Найявенны. Вряд ли женщина знает, чей он, но должна догадаться, что он символизирует. Так и вышло – при виде кожаного мешочка она изумленно распахнула глаза.
Мальчик молчал, по его груди стекали крупные капли пота. Я распустила шнурок и вытащила из мешочка синий камень. «Pierre sans peur» – называла его Габриэлла. Камень бесстрашия. Я взяла мальчика за здоровую руку и вложила в нее сапфир, заставив крепко сжать кулак.
– Je suis une sorciere. C’est medecine, la, – сказала я. «Я колдунья. А это – лекарство».
Хоть бы они мне поверили… Я улыбнулась как можно шире.
В кругу пьянствующих мужчин шел разговор на гэльском, кто-то, кажется, рассказывал старую легенду – слишком уж знакомо звучали ритмичные фразы.