— У каждого из нас есть свои привязанности, — отозвался я. Он кивнул.
— Ладно. Что теперь?
— Начнем с начала, — сказал я. – Можете вы глянуть на тело Бартлсби?
Баттерс еще раз кивнул и подошел к компьютеру. Я отошел на несколько шагов и остановился у стены.
Баттерс включил машину и с минуту возил мышью по коврику и тыкал указательным пальцем в клавиатуру. Потом присвистнул.
— Уау. Тело Бартлсби доставили с час назад, и тут же отправили на срочное обследование. Бриош сам проводит его.
— Это необычно? – спросил я.
— Это означает, кому-то необходимо срочно узнать все про жертву. В городской администрации или в полиции, возможно, — он сморщил нос. – Плюс особая жестокость. Бриош сможет сделать на этом некоторую прессу. Еще бы он не взялся за это дело сам.
— Но вы сможете попасть туда? – спросил я.
Баттерс нахмурился и нажал еще несколько клавиш. Потом посмотрел на часы.
— Возможно. Бриош работает сейчас во первой лаборатории, но он наверняка уже кончает. Тело Бартлсби во второй лаборатории. Если я поспешу… — Он встал и пошел к двери. – Подождите здесь.
— Уверены, что так лучше? – спросил я.
Он кивнул.
— Кто-нибудь наверняка заподозрит неладное, если увидит вас разгуливающим здесь. Если вы мне понадобитесь, я дам вам сигнал.
— Какой сигнал?
— Завизжу как перепуганная маленькая девочка, — буркнул он и повернулся обратно к двери. – Вернусь через пару минут.
Баттерс и впрямь отсутствовал совсем недолго: он скользнул обратно, не прошло и пяти минут. Вид он имел несколько зеленоватый.
— Вы в порядке? – спросил я. Он отмахнулся.
— Не мог задержаться там подольше. Услышал, как Бриош выходит из первой лаборатории.
— Но вы видели тело?
— Угу, — произнес Баттерс, поежившись. – Его раздели и выложили на стол. Плохо дело, Гарри. У него тридцать или сорок проникающих ранений в верхнюю часть тела. И лицо ему кто-то изрезал. Нос, уши, веки, губы – все превратили в фарш, — он делал глубокий вдох. – Еще кто-то отсек икры на обеих ногах. Просто исчезли, и все. И его выпотрошили.
Я нахмурился.
— Как это?
— Два надреза крест-накрест на животе. Его вскрыли как коробку из китайского ресторана на вынос. Отсутствуют желудок и большая часть кишечника. Возможно, и других органов не хватает.
— Ик, — произнес я.
— Вот именно.
— Больше ничего не заметили?
— Нет. Времени хватило только на короткий осмотр, — он подошел к каталке с медицинскими инструментами. – Зачем кто-то проделал с ним такое? Какой цели это может служить?
— Может, это часть ритуала, — предположил я. – Вы ведь видели подобное прежде.
Баттерс кивнул. Потом принялся натягивать фартук, маску, перчатки, шапочку – обычную рабочую амуницию.
— Все равно не понимаю. Как это, а?
Я знал ответ. В Баттерсе просто начисто отсутствовали черты, необходимые для тех жестокости, ненависти, жажды крови, что обрушились на покойного Бартлсби. Подобному абсолютному неуважению к чужой жизни в мире Баттерса не было места, так что, встретившись с ним лицом к лицу он оказался совершенно беззащитным.
— А может, — встрепенулся я, поскольку эта мысль только-только пришла ко мне в голову, — это что-то совсем другое. Антропомантия.
Он подошел к одному из холодильников и с хрустом открыл дверцу.
— Что это такое?
— Попытка влиять на будущее или добывать информацию, читая на человеческих внутренностях.
Баттерс медленно повернулся ко мне, и лицо его страдальчески скривилось.
— Вы шутите.
Я мотнул головой.
— Это возможно.
— И получается? – спросил он.
— Это исключительно мощная и опасная магия, — ответил я. – Всем, кто этим занимается, приходится убить кого-то, что влечет за собой автоматический смертный приговор в случае, если об этом узнает Совет. Вне зависимости от того, получилось или не получилось.
Рот Баттерса сжался в жесткую прямую линию.
— Неправильно это, — он нахмурился и кивнул сам себе. – Совсем неправильно.
— Согласен.
Он повернулся обратно к холодильнику, проверил бирку на ноге, потом подкатил стол на колесиках.
— Это может занять сколько-то времени, — сообщил он мне. – Часа полтора, может, больше.
— Помощь вам нужна? – спросил я, искренне надеясь, что не нужна.
Баттерс, храни Господь его добрую душу, мотнул головой. Он подошел к своему столу, нажал на кнопку, и помещение заполнилось звуками польки.
— Я предпочитаю заниматься этим в одиночку, правда.
— Вы уверены? – спросил я.
— Вы только слушайте, не начнет ли визжать девица, — хмыкнул он. – Можете подождать меня снаружи?
Я кивнул, поставил свой посох в угол и вышел. Он запер за мной дверь, и я решил подождать во входном вестибюле, поближе к выходу. Я выбрал кресло, с которого было хорошо видно контрольный видеомонитор Кейси, входную дверь и дверь в лаборатории.
Я прижался затылком к стене и принялся ждать, полуприкрыв глаза. На протяжении следующего часа один доктор пришел, а другой вышел. Заглянул почтальон с дневной корреспонденцией, потом парень из службы курьерской доставки. Приехала «скорая» с телом пожилой женщины, которую Кейси укатил куда-то вглубь – в хранилище, наверное.
Потом вошла молодая пара. Девушка была среднего роста, довольно симпатичная, хотя и не совсем удачно накрашенная, в босоножках, голубом платье и шерстяном пиджаке. Волосы она собрала в немного неряшливый пучок, из которого выбивались непокорные каштановые пряди; глаза ее покраснели от усталости. Молодой человек в простом, неплохо пошитом деловом костюме имел рост чуть выше среднего, ярко выраженные азиатские черты лица, очки в проволочной оправе, широкие плечи и длинный хвост перехваченных резинкой на затылке черных волос.
Я узнал их: Алисия Нельсон и Ли Хань с газетной фотографии, которую дал мне Роулинз. Пропавшие ассистенты д-ра Бартлсби сами явились в морг.
Я сидел неподвижно и старался думать только такие мысли, которые помогают слиться со стеной. Они подошли к столу охранника и остановились так близко от меня, что мне даже не потребовалось включать Слух.
— Доброе утро, — произнесла Алисия, протягивая Кейси свое водительское удостоверение. – Меня зовут Алисия Нельсон. Я работала ассистентом покойного доктора Бартлсби. Насколько я понимаю, его останки привезены сюда?
Кейси смерил ее лишенным всякого выражения взглядом.
— Мэм, мы не оглашаем информацию такого рода, чтобы уберечь родственников покойного.
Она кивнула и достала из сумочки белый конверт.
— У доктора не оставалось близких родственников, — произнесла она, передавая конверт Кейси. — Но два года назад он назначил меня душеприказчиком своей собственности. Все бумаги, — она кивнула в сторону конверта, — в порядке.
Кейси, хмурясь, изучил его содержимое и задумчиво хмыкнул.
Алисия устало отбросила упавшую на глаза прядь волос.
— Прошу вас, сэр, у доктора при себе имелись несколько личных предметов, которые я должна забрать как можно быстрее. Пропуска, кредитные карточки, ключи – подобные мелочи. Все это находилось у него в кошельке.
— К чему такая спешка? – протянул Кейси.
— Некоторые из этих предметов могут позволить посторонним получить доступ к его счетам и банковским ячейкам. Вы могли убедиться: согласно бумагам, он хотел, чтобы все это находилось у меня до тех пор, пока я не получу возможности передать их благотворительным организациям, попечителем которых он являлся.
Кейси сложил бумаги и убрал их обратно в конверт.
— Мэм, вам придется поговорить с нашим директором, доктором Бриошем. Не сомневаюсь, он с радостью поможет вам.
— Хорошо, — кивнула Алисия. – Это можно сделать сейчас?
— Я узнаю у него, — сказал Кейси. – Будьте добры, подождите пока здесь.
— Конечно, — согласилась девушка. Она подождала, пока Кейси скроется за дверью в коридор, потом резко повернулась и неровной от злости походкой устремилась ко входной двери. Не открывая ее, она облокотилась о стекло и прижалась к нему лбом.
Высокий молодой человек, Ли Хань, все это время молчал, но теперь подошел следом за ней к двери и заговорил с ней, понизив голос. Я прищурил глаза и Прислушался.
— …вот-вот вернется, — говорил Хань. – Нам лучше сесть.
— Не советуй мне, что делать, — сердитым шепотом отозвалась Алисия. – Это усталость, а не психоз.
— Тебе стоит отдохнуть, прежде чем предпринимать что-либо еще, — сказал Хань. – Не понимаю, зачем тебе все эти игры. Тебе стоило позволить мне пройти за охранником.
— Прекрати думать желудком, — прорычала девушка. – Ты уже достаточно испортил ситуацию, утратив контроль над собой.
— Мы здесь не оттого, что я перестал есть, — возразил Хань, тоже начиная злиться. – Если бы ты не потакала своим прихотям, мы бы не стояли перед этой проблемой.
Девушка отвернулась от двери, в упор посмотрев на Ханя, и лицо ее исказилось от гнева.
— Твое поведение, Ли, только усугубляет проблему, а не облегчает ее.
Длинноволосый мужчина побелел и отшатнулся от нее. Лицо его как-то странно дрогнуло, какое-то движение под кожей гротескно исказило черты: глаза провалились чуть глубже, челюсть удлинилась. Он охнул, и когда рот его приоткрылся, я увидел звериные клыки.
Это продолжалось не больше секунды, и я отвернулся прежде, чем он заметил, что я за ним наблюдаю. Заметь он это, и мне грозила бы серьезная опасность. На мгновение я увидел истинное лицо Ханя. Он был вурдалак. Вурдалаки – это сверхъестественные хищники, питающиеся человеческой плотью. Свежей, остывшей, истлевшей – без разницы. Но человеческой.
Желудок мой снова сжался. Баттерс говорил, что кто-то отрезал у Бартлсби икры. Это наверняка сделал Хань. Отрезал себе стейки с трупа старика. Если бы он заподозрил, что я знаю, кто он на самом деле, он скорее всего постарался бы защитить себя, не особо церемонясь, а мне этого как-то не хотелось. Вурдалаки сильны, стремительны, и убить их труднее, чем хорошо охраняемого политика. Мне приходилось биться с вурдалаками, и по возможности я предпочел бы не повторять этого. Особенно с учетом того, что посох я оставил у Баттерса в лаборатории.