В первую очередь мне нужно узнать, как призывается Эрлкинг. Для этого мне нужно поговорить с Шилой. Что ж, Гарри. Действуй. Я попытался дозвониться еще раз и даже получил ответ механическим голосом: «Сеть перегружена».
Я сидел не слишком долго, но и этого времени хватило, чтобы нога моя дала понять всему остальному телу: у нее нет ни малейшего желания ходить как минимум до конца дня.
— А ну валяй, работай, — скомандовал я своей ноге. – Нравится это тебе или нет, сегодня ты мне нужна на ходу.
Нога промолчала, хоть болеть не перестала. Что ж, молчание – знак согласия. Я взял со стола ключи и тут услышал, как щелкнул замок входной двери.
Я мгновенно напрягся, выставил посох в направлении двери, и руны на нем угрожающе вспыхнули. Дверь открылась.
Билли шагнул в помещение и тут же застыл, потрясенно разинув рот. Сегодня он был одет в джинсы, ковбойские бутсы и старую кожаную куртку. Последние годы я почти не видел его в очках, но сегодня он надел и их. Волосы его растрепались от ветра… ну да, за окном изрядно завывало, а я и не заметил. Несколько крупных дождевых капель гулко ударили по подоконнику.
— Э… — произнес он, наконец. – Привет, Гарри.
Я перевел дух и опустил посох, убрав из него заряд энергии. Горячее дерево приятно грело руку, и в воздухе стоял слабый запах древесного дыма.
— Ты выбрал не самое лучшее время, чтобы входить неожиданно, — заметил я.
— В следующий раз посвищу или еще чего, — пообещал Билли.
— Как ты меня нашел?
— Это твой офис, — он огляделся по сторонам. – Ты говорил с кем-то?
— Ну, не совсем, — сказал я. – Чего ты хотел?
Он расстегнул куртку. Из-за пояса торчала рукоятка револьвера – моего револьвера.
— Ко мне сегодня Артемис Бок заходил. Он говорит, у него в лавке случилась заваруха.
— Угу, — подтвердил я. – Нехорошие парни пытались угрожать ему. Правда, я с ними на этот счет немного поспорил.
Билли кивнул.
— Он так и сказал. Он нашел это в переулке за лавкой. Он говорит, там осталась кровь.
— Один из них покорябал мне ногу, — объяснил я. – Ничего, с ней все в порядке.
Билли с озабоченным видом кивнул.
— Гм… Он беспокоился за тебя.
— Я в порядке, — я встал, стараясь не наступать на больную ногу. – Сам-то Бок в порядке?
— Э… — замялся Билли. Он посмотрел на меня, даже не скрывая тревоги. – Угу. То есть, я хотел сказать, он цел. Ну, лавку слегка повредили, но он говорит, это ерунда. Он просил, чтобы я поблагодарил тебя от его имени, — он потянул из-за пояса пистолет. – И мне кажется, это тебе может пригодиться.
— Ты бы не таскал его в штанах вот так, — посоветовал я. – Очень неплохой способ запеть сопрано.
— Он разряжен, — ответил он и протянул мне револьвер рукояткой вперед.
Я взял его и проверил барабан. Пистолет, и впрямь, оказался разряжен. Я сунул его в карман ветровки, потом выдвинул ящик стола и достал из него коробочку с патронами – я всегда держу ее здесь на всякий случай. Ее я тоже сунул карман.
— Спасибо, что принес, — кивнул я. – Все-таки, чего это ты сюда заглянул?
— Я звонил тебе домой, ты не ответил. Я пошел сам. Такое впечатление, будто кто-то пытался сорвать твою дверь с петель.
— Кое-кто пытался, — подтвердил я.
— Но ты сам в порядке? – похоже, он вложил в вопрос больше, чем я ожидал от него.
— Я в порядке, — все это начинало уже мне надоедать. – Блин-тарарам, Билли. Если у тебя есть что сказать, валяй, не томи душу.
Он сделал глубокий вдох.
— Э… Ну… Я, типа, боюсь немного.
Я нахмурился и вопросительно посмотрел на него.
— Послушай, Гарри. Ты… ты ведешь себя как-то странно.
— А точнее?
— Ну… точнее, ты сам не свой, — сказал Билли. – Люди обращают внимание.
— Люди? – переспросил я. Нога снова разболелась. И времени у меня на все эти психологические штучки-дрючки совсем не было.
— Люди, которые тебя уважают, — осторожно объяснил он. – Ну, которые, может, даже боятся тебя немного.
Я молча смотрел на него.
— Не знаю, понимаешь ли ты это сам, Гарри. Но ты ведь можешь быть здорово жутким парнем. Я видел, на что ты способен. И даже те, кто сам не видел, тоже слышали всякого. Ты только поверь: мы все рады, что ты не из плохих парней, но если бы это было не так…
— Что? – я вдруг почувствовал себя ужасно усталым. – Если бы это было не так, что тогда?
— Был бы просто ужас какой-то. Жуткий ужас.
— Ближе к делу, черт подери, — негромко сказал я.
Он кивнул.
— Ты говоришь неизвестно с кем.
— Прости?
Он поднял руки.
— Говоришь неизвестно с кем. Или сам с собой. Вот когда я стоял за дверью, говорил.
— Да ерунда, — сказал я.
— Ладно, — сказал Билли, хотя по тону его ясно было, что я его вовсе не убедил.
— И при чем здесь вся это фигня с разговорами? Что, Бок тоже жаловался на это?
— Гарри… — замялся Билли.
— Конечно, не говорил. Потому что я ничего такого не делал, — заявил я. – Бог свидетель, я делаю порой всякие глупости, но обычно из разряда «это вряд ли получится, но все равно надо попробовать». Я не сбрендил.
Билли скрестил руки на груди, внимательно вглядываясь мне в лицо.
— Понимаешь, в этом вся и штука Если бы ты сбрендил, думаешь, ты бы сам это заметил?
Я устало потер переносицу.
— Погоди-ка, я правильно понял? Из-за того, что Бок что-то обо мне сказал, и из-за того, что ты слышал, как я разговариваю сам с собой, я вполне созрел для комнаты с мягкими стенами?
— Нет, — мотнул головой Билли. – Гарри, пойми, я не то, чтобы винил тебя…
— Вот ведь как забавно: с моей стороны это как раз выглядит обвинением, — хмыкнул я.
— Я только…
Я стукнул посохом об пол, и Билли вздрогнул.
Он сделал попытку скрыть это, но я это видел: Билли дернулся так, словно боялся, что я нападу на него.
Какого черта!
— Билли, — произнес я негромко. – В городе творятся очень поганые дела. Мне некогда. Не знаю, что такого наговорил тебе Бок, но последние два дня у него тоже выдались поганые. Он измотан. Я не держу на него никакой обиды.
— Угу, — тихо сказал он.
— Я хочу, чтобы ты вернулся домой, — продолжал я. – И я хочу, чтобы ты оповестил своих: всем сегодня нужно в полночь укрыться за своими порогами.
Он нахмурился, снял очки и протер их углом рубахи.
— Зачем?
— Затем, что Белый Совет посылает в город боевую группу. Ты же не хочешь, чтобы кого-то из твоих знакомых зацепило рикошетом?
Билли поперхнулся.
— Так серьезно?
— И мне нужно двигать. Некогда отвлекаться. – Я шагнул к нему и положил руку ему на плечо. – Эй, это же я, Гарри. Я не больше сбрендил, чем обычно, и мне нужно, чтобы вы все хоть немного еще времени мне доверяли. Скажи своим, чтобы не высовывались, ладно?
Он сделал глубокий вдох и кивнул.
— Сделаю так, как ты говоришь, дружище.
— Вот и хорошо. Я не знаю, чего это вы все так испереживались насчет меня. Но мы сядем и обсудим все это – пусть только пыль уляжется. Разберемся во всем этом. Убедимся, что у меня крыша не поехала, а я и не заметил. Обещаю.
— Верно, — кивнул он. – Спасибо. Ты это… черт, извини, а?
— Ладно, обойдемся без эмоций. А то совсем в женщин превратимся. Давай, двигай.
— Он сунул мне руку – можно считать, кулак – и вышел.
Я подождал, пока он уйдет. Как-то мне не очень хотелось спускаться в лифте вместе с ним – вдруг он испугается, что я кинусь на него с топором, или с мясницким ножом, или еще с чем таким.
Я оперся на посох и постоял с полминуты, раздумывая обо всем этом. Билли и правда переживал за меня. Настолько переживал, что боялся, что я могу сделать с ним что-нибудь. Что, черт подери, я сделал такого, чтобы напугать их до такой степени?
И следующий вопрос, который я не мог не задать себе следом за этим, совсем уже крутой вопрос.
А что, если он прав?
Я потыкал себя в лоб пальцем. Нормальный лоб, не мягче и не тверже обычного. Я не ощущал себя психом. Впрочем, лишаясь рассудка, ты сам осознаешь это? Психи никогда не считают себя психами.
— Я всегда разговаривал неизвестно с чем, — сказал вслух. – И сам с собой.
— Верно сказано, — согласился я с собой. – Если это не означает, что ты все это время жил сбрендивши.
— Обойдусь без хитрозадых реплик, — возразил я сам себе. – Работать надо. Вот и заткнись.
Насколько я мог понять, все это придумала Джорджия. Начиталась, наверное, своих учебников по психологии. Может, она даже пала жертвой какой-нибудь разновидности психологической ипохондрии, или как это там у них называется.
За окном громыхнул гром, и дождь усилился.
Меньше всего мне нужны были сейчас всякие сбивающие меня с толка мысли. Я выбросил из головы разговор с Билли, отложив переживания на потом. Я перезарядил револьвер – от разряженного револьвера ненамного больше пользы, чем от потерянного – сунул его в карман, вышел, запер за собой дверь и спустился к машине.
Мне предстояло ехать к Шиле – проверить, хранит ли ее замечательная память стихи и вирши из этой дурацкой книжки. А потом вычислить, как вызвать дикого, смертельно опасного властелина самых зловещих окраин Фэйре, и не просто вызвать, но и держать взаперти, чтобы наследники Кеммлера не смогли использовать его в своих целях. А впридачу к этому, мне предстояло найти «Слово Кеммлера» и каким-то образом передать его Мавре, да так, чтобы об этом не узнал Белый Совет.
Проще пареной репы.
Спускаясь в лифте, я невольно признал, что Билли, возможно, не так и неправ.
Глава двадцать восьмая
Жилой комплекс Кабрини-Грин, в котором жила Шила, знавал лучшие времена. Впрочем, знавал и худшие. Город закачал в проекты городской реконструкции довольно большие деньги, и процесс этот был в самом разгаре. В доме у Шилы тоже велись работы: и вестибюль, и половина жилых этажей имели недоделанный вид. Войдя в подъезд, я не увидел ни одного рабочего, но повсюду стояли подмости, громоздились штабеля досок и гипсокартонных плит – в общем, строители наверняка продолжали бы работу, не погасни в городе свет.