— Морган, — прохрипел я. – Ради бога, да пойми же ты. Мы не можем позволить Собирателю Трупов расколоть нас вот так. Неужели ты не видишь? Она ведь именно это задумала, забрав Люччо.
— Предатель, — прорычал он. – Лжец.
Я стиснул зубы от досады.
— Господи, да ведь тысячи людей вот-вот погибнут!
Рот его дернулся в недобром оскале.
— Что ж, ты станешь первым.
Напади он на меня, и у меня не останется иного выбора, как драться, а ведь он как минимум не слабее меня и на порядок опытнее – не говоря уже о взламывающем заклятия серебряном мече у него в руках. Тут дело простое: если я не убью его сразу, он убьет меня. Впрочем, даже если я убью его, он наложит на меня смертное проклятие – и это будет не то не-пойму-что, которым бросился в меня Кассий. Приятная, в общем, перспектива.
Бежать я не мог. И поединка с ним не пережил бы, вне зависимости от того, победил бы я его или нет. И в случае моей смерти Сью озверела бы, вернувшись к инстинктам ее доисторического духа. Погибли бы люди.
Однако в случае смерти Моргана из всех стражей в строю остались бы только Ковальский и Рамирес – им и пришлось бы останавливать Коула и Гривейна. Даже если им и удалось бы набрать хоть толику некромантической энергии, чтобы прикрыться ею от воронки, они все равно ни за что не одолели бы некромантов. Они просто погибли бы, а вскоре после этого Темносияние поглотило бы тысячи невинных жизней.
Под предводительством Моргана у них имелся бы шанс. Не то, чтобы очень уж большой, но все-таки шанс.
Из этого следовало, что, если я хочу остановить Темносияние и спасти всех этих людей, у меня имеется только один выбор. Я коснулся вдруг задрожавшей рукой ноги Сью, и она послушно застыла.
Морган взревел как бык и ринулся на меня.
Я опустил щит. Мне вдруг сделалось так страшно, что меня едва не стошнило.
Отблеск молнии вспыхнул на серебряном лезвии его меча.
Я уронил посох на землю и развел руки со стиснутыми кулаками в стороны. Я изготовил свою волю, свое смертное проклятие, ясно представив себе Гривейна. По крайней мере, я дам Стражами лучший шанс на победу, если смогу, уходя, убить или хотя бы покалечить одного из этих ублюдков.
Время растянулось в бесконечность. Я смотрел на то, как меч Моргана взмывает вверх, и на его великолепном серебряном клинке играет отблеск молнии, разрезавшей вращающуюся воронку за моей спиной.
— Гарри! – перепугано взвизгнул Баттерс, не прекращая, однако, барабанить.
Когда Морган начал опускать меч, я избрал трусливый путь и зажмурился.
Я знал, что рано или поздно неизбежно умру.
Но мне не хотелось видеть этого своими глазами.
Глава сорок первая
Грянул выстрел. Морган дернулся, неуклюже повернулся и упал на землю.
Я потрясенно смотрел на него.
Морган гортанно зарычал, не сводя с меня полного ненависти взгляда, и поднял правую руку, вокруг которой уже вибрировал напитанный энергией воздух.
— Морган! — рявкнул женский голос. Голос звенел как колокол, столько в нем было властной уверенности. Говоривший явно знал, что когда он приказывает, ему повинуются, и эта властность не имела никакого отношения к магии. – Отставить!
Морган застыл и оглянулся через плечо.
В двадцати шагах от нас стоял Рамирес с дымящимся пистолетом в руке. Другой рукой он поддерживал девушку, которую я раньше знал как Собирателя Трупов. Лицо ее побледнело как смерть, и она, возможно, не устояла бы на ногах сама, но хотя ее черты абсолютно не изменились с тех пор, как в этом теле находился Собиратель Трупов, она производила впечатление совершенно другого человека. Сощуренный взгляд ее сделался тверд как камень, а на лице застыла спокойная, почти царственная уверенность.
— Вы меня слышали, — рявкнула девушка. – Отставить!
— Кто вы? – неуверенно спросил Морган.
— Морган, — вмешался Рамирес. – Дрезден говорил правду. Это капитан Люччо.
— Нет, — мотнул головой Морган, но абсолютной, неколебимой уверенности в его голосе заметно убавилось. – Нет, это ложь.
— Это не ложь, — возразил Рамирес. – Я заглядывал ей в душу. Это капитан.
Губы Моргана беззвучно шевелились, но руки с изготовленным зарядом он не опустил.
— Морган, — произнесла девушка, на этот раз негромко. – Все в порядке. Не дури.
— Вы не капитан, — пробормотал Морган. – Это невозможно. Это какой-то подвох.
Девушка, то есть Люччо, улыбнулась – немного кривовато от боли.
— Дональд, — произнесла она. – Идиот ты мой дорогой. Это ведь я тебя воспитала. И я совершенно уверена, что ты не знаешь, кто я… да и я сама не очень знаю, — Люччо подняла руку и продемонстрировала Моргану серебряную рапиру, которую носило ее прежнее тело. Она описала клинком круг в воздухе, и я снова ощутил ту же ровную, жужжащую энергию, что и прежде. – Смотри. Может кто-либо другой включать мой клинок?
Еще мгновение Морган смотрел на нее. Потом рука его бессильно опустилась, отпустив накопленную в ней энергию.
Сердце мое снова начало биться, и я устало прислонился к боку Сью.
Рамирес сунул пистолет в кобуру и помог новой Люччо проковылять к Моргану, где и уложил ее осторожно на траву рядом с ним.
— Вы ранены, — произнес Морган. Его лицо тоже побелело от боли. – Серьезно?
Люччо с усилием улыбнулась.
— Боюсь, я целила слишком точно. Удар-то предназначался для меня. Похоже, конец, только побарахтаться еще некоторое время придется.
— Боже мой, — пробормотал Морган. – Простите меня… если можете. Я увидел, как Дрезден застрелил вас, и… и все это время вы истекали кровью. Нуждались в помощи.
Люччо подняла руку.
— Не время, — мягко произнесла она.
Рамирес тем временем склонился над Морганом, осматривая его рану. Пуля ударила тому в ногу сзади, и рана выглядела довольно поганой.
— Черт, — буркнул Рамирес. – Попал в колено. Чашечку к черту разбил, — он осторожно коснулся Морганова колена пальцем, и тот сморщился от боли, а лицо побелело еще сильнее. – Он не может ходить.
Люччо кивнула.
— Значит, все ложится на вас, — она перевела взгляд на меня. – И на вас, Страж Дрезден.
— А что Ковальский? – спросил я.
Рамирес побледнел. Он оглянулся на дом и покачал головой.
— Он сидел на полу, когда из него полезли призраки. Ни малейшего шанса спастись.
— Некогда, — слабеющим голосом произнесла Люччо. – Вам пора.
К нам, маршируя, подошел Баттерс. Барабан не сбивался с ритма, лицо его заметно побледнело.
— Ладно, — произнес он. – Я готов. Давайте покончим с этим.
— Не вы, Баттерс, — вздохнул я. – Сью достаточно только слышать барабан. С такого расстояния она услышит его так же отчетливо, как если бы вы сидели у нее на спине. Я хочу, чтобы вы остались здесь.
— Но…
— Я не смогу отвлекаться на вашу защиту, — объяснял я. – И я не хочу оставлять раненых здесь без присмотра. Вы только поддерживайте ритм.
— Но я хочу с вами. Я хочу помочь. Я не боюсь, — он побледнел чуть сильнее, — погибнуть, сражаясь рядом с вами.
— Посмотрите на это с другой стороны, — посоветовал я ему. – Если мы не сдюжим, вы все равно умрете.
Мгновение Баттерс молча смотрел на меня, потом кивнул.
— М-да. Теперь я чувствую себя лучше.
— У каждой монеты есть своя оборотная сторона, — заметил я. – Идемте, Рамирес.
Рамирес уже снова улыбался.
— Каждый, кто позволяем мне прокатиться на своем динозавре, может звать меня просто Карлосом.
Я забрался в первое седло, а Рамирес устроился во втором.
— Господь да поможет вам, Гарри, — произнес Баттерс, продолжая маршировать на месте с крайне невеселым выражением лица. С учетом того, кого я взял в союзники, я, типа, сомневался немного в том, что Бог согласится помогать мне.
— Любая помощь будет кстати, — сказал я вслух и положил руку на шкуру Сью. Она распрямила ноги, и я повернул ее в направлении воронки.
— Вы ранены, — заметил Рамирес. Он говорил очень тихо.
— Мне это не мешает, — ответил я. – Об остальном позаботимся позже… если это «позже» наступит. Кстати, вы рассчитали точно. Спасибо.
— De nada, — отозвался он. – Я стоял как раз у Моргана за спиной. Я слышал, как вы пытались убедить его насчет Люччо.
— Вы мне поверили? – я послал Сью вперед. Ей понадобилось несколько шагов, чтобы набрать скорость.
Родригес вздохнул.
— Я много о вас слышал. Видел вас на том собрании Совета. Нутром чувствую, что с вами все о’кей. Да и личное знакомство подтверждает.
— И вы заглянули ей в душу. Вы быстро сориентировались. И стреляете метко.
— Я гениален и умел, — скромно признался он. – Это нелегкая ноша – при моей-то ангельской внешности. Но я в меру сил стараюсь нести ее.
Я коротко, хрипло хохотнул.
— Ясно. Надеюсь, я не навожу на вас скуку?
— Разве я не перечислил в списке своих достоинств терпимость и всепрощение? – Сью набрала скорость, и я свернул на улицу. – Эй, — окликнул он меня. – Нехорошие парни вон там…
— Знаю, — ответил я. – Но они ожидают нападения с той стороны. Я хочу обогнуть квартал и попытаться зайти к ним с тыла.
— А успеем?
— Эта малютка умеет шевелиться, — заверил я его. Сью пустилась во весь опор, и тряска уменьшилась.
Рамирес довольно улюлюкнул.
— Вот это круто, — заметил он. – Я даже подумать боюсь, как сложно все это было, должно быть.
— Ничего особенно сложного, — возразил я.
— Ох… Значит, призвать динозавра на деле совсем просто, так?
Я фыркнул.
— В любую другую ночь, в любом другом месте, не думаю, чтобы у меня это получилось. Но и сложного в этом ничего особенного не было. Поднять машинный блок ведь не трудно. Просто повозиться надо.
Некоторое время Рамирес молчал.
— Впечатляет, — произнес он, наконец.
Я почти не знал Рамиреса, но чутье говорило мне, что такими словами он не швыряется направо и налево.
— Когда вы делаете какую-нибудь глупость и погибаете, это просто глупость, — сказал я. – Когда вы делаете глупость и остаетесь в живых, об этом говорят уже как о впечатляющем или героическом.