— Простите, если я вмешиваюсь не в свое дело, но мне кажется, сэр, что вам больше не стоит лазить на крышу. Это опасно. Падение с крыши грозит серьезными последствиями, — проговорил Бурдо.
4
Перед самым наступлением темноты на долину обрушился настоящий потоп — ливень грохотал по крышам и пригибал ветви деревьев. Десейн, развалившись, сидел в старинном массивном кресле в доме Паже. Наложенная на плечо тугая повязка стесняла движения. Напротив, осуждающе поглядывая на него, на мягкой подушке примостилась Дженни.
Не слушая никаких возражений, Бурдо отвез его в клинику, примыкающую к дому Паже, и ушел только после того, как проводил его до дверей в реанимационное отделение.
Холодная профессиональная отчужденность, с которой Паже приступил к делу, явилась для Десейна сюрпризом.
— Порванные связки и легкий вывих, — констатировал врач. — Вы что же… пытались свести счеты с жизнью?
Десейн поморщился, когда на поврежденный участок накладывали тугую повязку.
— Где Дженни?
— Помогает готовить ужин. Мы сообщим ей о вашей идиотской выходке после того, как немного вас подлатаем, — Паже закрепил конец бинта. — Вы так и не ответили мне, что с вами произошло.
— Совал нос в чужие дела, — пробурчал Десейн.
— Может, хватит, а? — доктор перебросил перевязь через голову Десейна и закрепил ее, фиксируя руку неподвижно. — Что ж, это должно хотя бы на некоторое время удержать вас от необдуманных поступков. Не стоит лишний раз двигать рукой — думаю, не мне объяснять вам это. Оставьте свой пиджак здесь. Отсюда есть крытый проход, ведущий прямо в гостиную через вон ту дверь. Идите в дом, а я скажу Дженни, чтобы она составила вам компанию и развлекала вас до ужина.
Крытый проход имел стеклянные стены и был украшен горшочками с геранью. Десейн остановился, чтобы рассмотреть только что подстриженный газон, на котором рядами росли обыкновенные красные розы. И тут порыв ветра согнул ветки берез, росших чуть дальше за розами, и с низко нависшего потемневшего неба на землю обрушился ливень. Застигнутые непогодой люди ускорили свой шаг по березовой аллее. При каждом порыве ветра края намокших одежд хлестали их по ногам.
Несмотря на то что находился под защитой стеклянных стен, Десейн невольно поежился. «Что я здесь делаю?» — подумал он и поспешил к видневшейся недалеко двери дома. Вскоре он оказался в обитой панелями гостиной, сплошь заставленной богатой мебелью. Он почувствовал слабый запах горящих углей. Десейн прошел через всю комнату мимо буфета, переполненного отборным хрусталем, и осторожно опустился в глубокое мягкое кресло с зеленой обивкой. В плече все еще пульсировала тупая боль, но немного погодя она отступила, и он почувствовал временное облегчение.
Дверь хлопнула, раздались чьи-то торопливые шаги. В комнату ворвалась Дженни с покрасневшим лицом. Мокрые волосы слиплись у висков. На ней было простое платье оранжевого цвета — подобная расцветка казалась поразительной среди унылых тонов огромной гостиной. Со странным чувством отчужденности Десейн припомнил, как когда-то сказал ей, что оранжевый — его любимый цвет. Вспомнив это, он почему-то насторожился.
— Джил, боже мой! — воскликнула она, останавливаясь перед ним с опущенными руками.
Десейн проглотил комок в горле.
Она смотрела на его разорванную рубашку, на края бинтов, выглядывавших из-под нее, на перевязь. Неожиданно она опустилась на пол и положила голову на его колени, прижимаясь к нему. Он видел, что она молча плачет — слезы сверкающим ручейком струились по ее щекам.
— Эй! — воскликнул Десейн. — Дженни… — Ее реакция на его ужасный вид ошеломила его. Он чувствовал себя виноватым, словно каким-то образом предал ее. Боль и усталость отступили на задний план.
Дженни взяла его левую руку и приложила ее к своей щеке.
— Джил, — прошептала она. — Давай поженимся, прямо сейчас!
«Почему бы и нет?» — подумал он. Однако оставалось ощущение вины… и вопросы, на которые он еще не получил ответа. Может быть, с помощью Дженни его заманивают в какую-то ловушку? Может быть, она даже сознательно играет свою роль? Осознает ли червь, насаженный на крючок, что он служит приманкой на форель?
Слева донеслось тихое покашливание. Дженни немного отстранилась от него, но руку не отпустила.
Десейн посмотрел налево и увидел Паже. Доктор переоделся — сейчас на нем был голубой смокинг, в котором он еще больше напоминал истукана. Большая голова слегка наклонилась вправо, как бы насмешливо, однако темные глаза внимательно разглядывали его.
За спиной Паже, в столовой, горели свечи в янтарных настенных канделябрах. Десейн видел огромный овальный стол, накрытый ослепительно белой скатертью и сервированный на три персоны серебряными приборами и хрустальной посудой.
— Дженни? — произнес Паже.
Девушка со вздохом выпустила руку Десейна, прошла к зеленой тахте и уселась на нее, поджав ноги.
Психолог почувствовал запах жареного мяса с чесноком и тут же понял, что проголодался. Пребывая в возбужденном состоянии, он без труда различил соблазнительно острый запах Джасперса.
— Мне кажется, нам следует поговорить о вашей предрасположенности к несчастным случаям, — произнес Паже. — Вы не возражаете, Джилберт?
— Тема интересная, — ответил Десейн.
Он сидел, внимательно наблюдая за доктором. В голосе Паже чувствовались нотки настороженности и нерешительности, скрывавшиеся за нежеланием хозяина дома вовлечь гостя в разговор, который может обеспокоить его.
— Часто ли с вами происходили несчастные случаи, которые влекли за собой различные неприятности? — спросил Паже.
Говоря это, он прошел по комнате и подошел к кожаному креслу за спиной Дженни. Усевшись в него, он через плечо Дженни посмотрел на Десейна, и у того внезапно возникло подозрение, что доктор не случайно выбрал именно это кресло.
— Ну так как? — произнес Паже.
— Почему бы нам не обменяться вопросами? — спросил Десейн в ответ. — Сначала вы отвечаете на один мой вопрос, потом я — на ваш.
— Да, в самом деле, почему бы и нет? — на лице Паже появилась задумчивая улыбка, вызванная одному ему известной шуткой.
Дженни казалась встревоженной.
— Ну и каков ваш первый вопрос? — спросил Паже.
— Сделка так сделка, — произнес Десейн. — Сначала я отвечу на ваш вопрос. Вы спрашивали у меня насчет несчастных случаев. Нет, до сих пор они обходили меня стороной. Во всяком случае, до моего появления в Сантароге. Хотя, постойте, один припоминается — падение с яблони, мне тогда было восемь лет.
— Итак, — заметил Паже, — вы ответили. Теперь задавайте свой вопрос.
Дженни нахмурилась и отвела взгляд в сторону. Десейн почувствовал, как внезапно пересохло в горле, и каким-то скрежещущим голосом произнес:
— Скажите мне, доктор, при каких обстоятельствах погибли два моих предшественника-исследователя?
Голова Дженни резко повернулась.
— Джил! — в гневе воскликнула она.
— Подожди, Дженни, — произнес Паже. Его левая щека нервно подергивалась. — Вы на ложном пути, молодой человек, — проворчал он. — Мы не дикари. В этом нет необходимости. Если мы хотим, чтобы кто-то уехал, то он уезжает.
— Вы не хотите, чтобы я уехал отсюда?
— Дженни не хочет этого. Это ваш второй вопрос. Теперь ваша очередь отвечать.
Десейн кивнул. Он пристально смотрел на Паже мимо Дженни, краем глаза замечая и ее. «Да, — подумал он снова, — Паже все рассчитал и устроился так, чтобы я видел их обоих».
— Вы любите Дженни? — спросил Паже.
Десейн сглотнул, потом взгляд его скользнул ниже, и он увидел мольбу в глазах Дженни. Паже знал ответ на этот вопрос! Так почему же он задает его?
— Ведь вам прекрасно известно, что я люблю ее, — ответил Десейн.
Дженни улыбнулась, однако на ее ресницах сверкнули две слезинки.
— Тогда почему вы ждали целый год, прежде чем приехать сюда и сказать ей об этом? — спросил Паже. В его голосе звучали гневные язвительные обвиняющие нотки, которые заставили Десейна сжаться.
Дженни повернулась и внимательно посмотрела на своего дядю. Ее плечи дрожали.
— Потому что я упрямый осел и дурак, — ответил Десейн. — Я не хотел, чтобы любимая женщина указывала мне, где мне следует жить.
— Значит, вам не нравится наша долина, — заметил Паже. — Возможно, вы еще измените это мнение. Может, вы позволите нам попытаться переубедить вас?
«Нет! — мысленно воскликнул Десейн. — Не позволю!» Однако он уже знал возникший внутри него инстинктивный ответ, дерзкий и по-детски наивный.
— Делайте все, что сочтете нужным, — пробормотал он.
Этот ответ удивил его самого. Неужели заговорили инстинкты, до того запрятанные глубоко внутри? Что же такого есть в этой долине, что держит его чуть ли не в постоянном напряжении?
— Ужин готов, — раздался женский голос из прохода под аркой. Повернувшись в ту сторону, Десейн увидел сухопарую бледную женщину в сером платье. Она была потомком первых поселенцев Америки — длинноносая, с настороженным взглядом и лицом, где каждая черточка, казалось, выражала неодобрение.
— Спасибо, Сара, — поблагодарил Паже. — Познакомься, это доктор Десейн, парень Дженни.
Ее глаза оценивающе оглядели Десейна, и, похоже, он ее удовлетворил.
— Еда остынет, — заметила она.
Паже поднялся из кресла.
— Сара — моя кузина, — произнес он. — Она из старинного рода настоящих янки и поэтому категорически отказывается обедать с нами, если мы едим засветло.
— Все у вас не как у людей, обедать в такой час, — проворчала ша. — Мой отец в это время всегда спал в своей постели.
— И вставал на рассвете, — заметил Паже.
— Не стоит смеяться надо мной, Ларри Паже, — произнесла женщина и повернулась. — Идите к столу, а я принесу жареное мясо.
Дженни подошла к Десейну и помогла ему встать. Наклонившись, она поцеловала его в щеку и прошептала:
— Вообще-то ты ей понравился. Она сказала мне это на кухне.
— О чем это вы шепчетесь? — поинтересовался Паже.