– Я бы это сделал, не будь с ним дамы.
– И хороша дама?
– Очаровательна.
– Если отдельный кабинет и очаровательная дама, надо ехать, – решил Турецкий. – Жена?
– Акимов убежденный холостяк.
– Значит, просветила его дама?
– Вы правильно догадались.
– Откуда очаровательной даме известно, что я нахожусь в Ставрополе? – помолчав, спросил Турецкий.
– Именно очаровательным дамам известны некоторые подробности из жизни таких людей, как вы, – улыбнулся Крот.
– И чья подстава?
– Вот этого не знаю, – ответил Крот. – Нас ждут в два часа. Вы успеете просмотреть небольшое послание.
И с этими словами Крот вытащил из кармана пиджака конверт, на котором было написано: «Турецкому А. Б. Вручить лично».
Александр вскрыл конверт, вытащил несколько фотографий и пакетик, в котором оказалась кинопленка. На фотографиях был изображен губернатор Колесниченко, стоящий на ступеньке вертолета, снятый в разных ракурсах. На одном из снимков запечатлен особняк и на двух – Супрун собственной персоной, сидящий в кресле.
– Спасибо, Алексей Петрович, – сказал Турецкий. – Не очаровательная ли дама сделала мне такой подарок?
– Не знаю, – ответил Крот, и по его глазам Турецкий понял, что он ничего не скрывает. – Был прием у Креста, приглашенных оказалось много, в том числе присутствовала и Соня. Так зовут даму. В кармане пиджака я уже на улице обнаружил пакет. Сделано было профессионально и не в том смысле, что сунули мне в карман незаметно, а в том, что сунули перед самым моим уходом. Вероятно, прямо по пути к выходу.
– Почему – они? Наверняка был один человек.
– Я же говорю, приглашенных к Кресту было много. Потому и отвечаю на ваш вопрос о подставе, что не имею представления.
Турецкий выложил фотографии на стол.
– Загородная дача губернатора… Супрун Федор Степанович. А вот и сам губернатор… Что же, лед тронулся, господа присяжные заседатели, как говаривал бессмертный Остап Бендер!
– Просмотрите пленку, Александр Борисович, – с улыбкой сказал Крот.
Он был польщен тем, что Турецкий не стал ничего скрывать от него, хотя другого и не ожидал. Мелочь, но приятно!
Пленка оказалась короткой, но впечатляющей. Крупным планом вертолет, выходящий из него Колесниченко. «Добрый день!» – «Здравствуйте. Ушел. Наша вина». Веселый смех губернатора. Колесниченко поднимается в вертолет. «А нам-то что делать?!» Твердое лицо хозяина края, его ответ: «Что хотите. И запомните, я вас не видел, вы меня тоже. И вообще, здесь никого не было. Пока!»
– Кажется, я знаю, кто подложил пленку в ваш карман, – сказал Турецкий, поднялся, открыл шкаф, где висела его одежда, вытащил из нагрудного кармана пиджака фотографию старшего лейтенанта Сидорчука. – Не видел этого человека среди приглашенных Креста?
Крот вгляделся в фотографию, закурил и обволок себя дымом.
– Не видел, – коротко ответил он.
На этот раз что-то насторожило Турецкого в голосе товарища, и он не поверил его словам.
– Если ты и не видел его, то знаком с ним, – уверенно проговорил он.
– Может быть. Знакомых много, всех не упомнишь… А не мог поработать еще кто-то?
– Не смеши меня, Алексей Петрович! Или ты не видел пленку?
– Пленку я только что просмотрел, – спокойно сказал Крот.
– На даче оставались два человека. Старший лейтенант милиции Виктор Сидорчук и некий Митек Саврасов…
– Этого никто не может знать.
– Чего не может? – не понял Александр.
– Что оставались всего два человека.
– Я снова задаю прежний вопрос. Ты внимательно просмотрел пленку?
– Очень.
– И ты не заметил, что на экране нет старшего лейтенанта?
– Но на экране нет и Митька, – возразил Крот.
– Митька, может, вообще нет в живых, а Сидорчук живет и здравствует.
– А вам это точно известно?
– Если его нет на экране, значит, съемку вел он. И специальной камерой. Я сужу по сильно увеличенным фотографиям. Большая зернистость.
– Мне очень хотелось бы дать положительный ответ на ваш вопрос об этом человеке, – похлопал по фотографии Сидорчука Крот, – но, к сожалению, не могу. Среди приглашенных его не было, или я его действительно не приметил.
– Будем считать, что не приметил, – усмехнулся Турецкий, складывая фотографии в конверт. – Вот только одного не могу понять, почему такие документы оказались именно в твоем кармане?
– Сам ломаю голову…
– Ну-ну, – сказал Турецкий. – Ломай… Как принял тебя Крест? Снова выпили на брудершафт?
– На этот раз обошлось без брудершафта.
– И много уже понаехало гостей-делегатов?
– Прилично. Около половины.
– Грязнов тоже скоро нагрянет. Делегат!
– Кстати, где он?
– В Татарке поселился. Вместе со своими архаровцами. Сняли дом и живут-поживают, вино на халяву дуют у тестя Голованова.
– Майор успел жениться? – удивился Крот.
– И не только. Уже сделал сына, и сразу трехгодовалого!
И Турецкий коротко рассказал житейскую историю майора Голованова.
– Все-таки интересная штука жизнь, – выслушав Александра, сказал Крот. – А Грязновым заинтересовались очень серьезно. Я беседовал с этим доктором наук Гагаринским. Они готовы полностью финансировать агентство «Глория», которым, насколько мне известно, сейчас командует племянник Грязнова.
– Они – это Крест и иже с ним?
– И иже с ним, – подтвердил Крот. – Я бы на месте Грязнова подумал. Он, как глава МУРа, мог бы, скажем, внедрить своих агентов в криминальные структуры.
– Предложи это Грязнову сам.
– Так и сделаю. И если вы меня поддержите…
– Ни в коем случае! – перебил Турецкий.
– Не торопитесь. В их предложении есть зерно.
– Одно дело быть делегатом съезда, что ни к чему не обязывает, и совсем другое – получать деньги от воров в законе. Хорошо известно…
– Кто платит, тот и заказывает музыку, – на этот раз перебил Турецкого Крот. – Поговорка верная, но она мало относится к деятельности агентства. «Глория», по-моему, обслуживает если не чисто криминальные структуры, то людей богатых, нуворишей. Откуда у простого человека картина Эль Греко или же бриллианты царского двора? И кто может сказать, что потерпевшие не из криминальных структур? Подумать стоит. Племянник Грязнова будет иметь возможность многое знать и видеть изнутри. Дело, конечно, рискованное, но к риску мы все давно привыкли.
– Хорошо, я потолкую с Грязновым и его племянником, – согласился наконец Турецкий.
– Доктор наук Гагаринский передал вам привет, что я и делаю.
– Да… Правая рука Креста, мозговой центр криминала… Каков он на вид?
– Среднего роста, лысоват, полноват, глаза серые, умные, нос прямой, губы тонкие, жесткие… Он беседовал с вами на правительственном приеме.
– Убей Бог, не помню, – вздохнул Турецкий. – Человек, которого вы описали, похож на мужчину, бывшего на похоронах профессора Васильева. И если это один и тот же человек, возникает вопрос – что ему нужно было на кладбище.
– На кладбище приезжают для прощания.
– В таком случае почему не приехал сам Крест?
– Вы считаете, что Доктор причастен к убийствам? – вопросом на вопрос ответил Крот.
– Ну если он мозговой центр…
– И у вас есть хоть какие-нибудь доказательства причастности к убийствам людей Креста?
– Я сижу здесь больше недели, кое-что, конечно, высидел, – пробурчал Турецкий. – Но, откровенно говоря, меня удивляет такой вопрос.
– Я всегда старался не задавать никчемных вопросов. Одно дело быть мозговым центром по экономическим вопросам и совсем другое – быть причастным к убийствам. Я тоже, Александр Борисович, не зря сидел в славном городке Кисловодске.
– Уверен, что не зря, – улыбнулся Турецкий. -Мне много не надо. Фактик, но хороший!
– Фотографии и озвученная пленка для вас уже не фактик? – напомнил Крот. – Я обещал вам гостевой пропуск на съезд. Вот, пожалуйста.
– А стоит ли мне туда ехать? – крутя в руках красиво оформленный билет, как бы советуясь, спросил Турецкий.
– Необходимо просто, – ответил Крот. – Об этом мы еще потолкуем, а теперь пора в ресторан «Вдали от жен». Вы незнакомы с господином Акимовым?
– Когда его сажали, я еще был слишком молод, – усмехнулся Турецкий.
– Он любопытный и по-своему честный человек.
– Но еду я с удовольствием.
– Слишком уж вы любвеобильны для следователя по особо важным делам, – хитровато улыбнулся Крот.
– Это мне не мешает, – также с улыбкой ответил Александр.
– Насчет Татарки. Чуть не забыл. Не кажется ли вам, что Грязнову и его товарищам пора прекратить пить вино на халяву?
– Засуетились? Как там в песне… «То ли еще будет!» Но, по-моему, пока там тихо.
– Кресту очень не нравятся «русские волки»…
– Они мало кому нравятся.
– Думаю, они не только пьют вино в Татарке?
– Ждут.
– Если Мак с Байбаком найдут общий язык, а дело идет к этому, у них возникнут большие проблемы.
– Проблемы возникнут не только у них.
– Отморозки – тоже чьи-то дети, – помедлив, сказал Крот.
– У меня нет сведений, чтобы кто-то из них погиб от рук наших сотрудников, – суховато ответил Турецкий.
– Не в этом дело, – поморщился Крот. – Сегодня уголовники, завтра отморозки и еще неизвестно, кто из них опаснее.
– Вот когда придут отморозки, тогда и будем думать, что с ними делать. Но уголовничков-то они трясут. И наше дело им не мешать… Я понимаю, что ты хочешь сказать, – предупредил Александр ответ Алексея Петровича. – Конечно, я с удовольствием взял бы всю верхушку, но мешают наши идиотские законы. Не могу. Не может и ваш министр МВД. До чего дошло – по телевидению на это жалуется! Его зам имеет пять квартир, несколько иномарок, три дачи, а взять его никто не может. Более того, быстрее вашего министра возьмут, чем генерала-вора!
– Едемте, Александр Борисович, -сказал Крот.
Станислав Станиславович был в ударе. Он произнес целую речь о будущей работе партии, которая, правда, очень смахивала на устав, чем и не преминул воспользоваться Турецкий.