— Ну? — нетерпеливо спрашиваю я замолчавшего вдруг товарища.
— Что «ну»? Сделаем, попробуем. Сразу же печь ставить не надо… Ой, что ж так голова болит? — нехотя соглашается неумелый алкоголик, которому, как я понял, пить нельзя.
Уж очень он много историй рассказал про себя, пьяного. Из них счастливой, пожалуй, была всего одна: по пьяному делу развлекся он как-то с актриской столичного театра, причём не в одиночку, а в компании какого-то товарища по учёбе. И то, на мой взгляд, счастье было не в полученной интимной близости, а в том, что он после этого ничего не подцепил.
Ведь презервативы, а точнее, как их здесь называют «футляры», нынче дороги — до рубля штука! Это те, которые делают местные аптекари из кишок овечьих или бычьих, ну или из ткани. Ручная работа! Есть, конечно, и привозные, заморские, с инструкциями и даже картинками, но те ещё дороже. Прямо предмет роскоши.
Слово «кондом» моему информатору не знакомо. А тем более — «презерватив». Понятное дело, что те, кто берут проституток по пятнадцать копеек за час, на футляр и смотреть не станут. Лучше вина докупить на эти деньги. А вот среди военных, да… мнение хорошее бытует об этих изделиях.
Продаются они в основном в аптеках. На прилавке, разумеется, этакая гадость не лежит — продукт, так сказать, узкоспециализированный и деликатного характера. Тем не менее, если знаешь, как и что спросить, — продадут. Обычно под видом средства для гигиены. А ещё, что любопытно — купить их можно у повивальных бабок и почему-то у прачек. Ну, с первыми — всё логично. Люди, что называется, в теме, с опытом и клиентурой. Но вот почему у прачек — этого я пока не понял.
Добившись, наконец, согласия, я прекратил мучить Стёпу, который с облегчением отбыл в свою комнату, и перешёл к следующей жертве — Тимохе.
— Самое простое — на каретном дворе. Десять копеек в сутки, — отрапортовал он, возвращаясь после своих не вполне служебных дел.
Вид у него был довольный и сытый. Во всех смыслах. Видно и женской ласки перепало, и покормили прохиндея.
А толком так ничего и не узнал. Насчёт каретного двора я и сам догадывался. Правда, когда мы жили в гостинице, такая услуга тридцать копеек стоила. Ну да ладно. Я ведь ещё не решил, как надолго останусь в Москве. Надежного управляющего у меня в имении нет, староста — плут и себе на уме, хотя придраться пока не к чему. Тем не менее, ждать коронации Николая, которая, как я слышал, состоится в конце августа, наверное, не буду.
План такой: уехать на карете обратно в имение, там её оставить, потом вернуться на учёбу (не забыть бы только за неё заплатить) на перекладных и тут уже купить пролетку. Ну и коня тоже придётся приобрести. Блин, опять расходы!
Деньги есть, тот же возвращенный долг Анне. Но я уже решил, что отдам их старушке все до копейки, а раскручиваться буду на свои. Что я, чёрт какой, что ли?
И вот вроде всё неплохо продумано… Но встает вопрос: кто присмотрит за домом? В этом смысле удобно было бы оставить Стёпу. Вроде и не бестолков, и воспитан, но после его простодушных рассказов о пьяных подвигах, да имея в виду возможных гостей-гусар — сослуживцев его родственника, уже не очень хочется.
— Нам бы кухарку нанять да служанку какую — а то ты, барин, жизнью наслаждаешься, а я вкалываю! — оказывается, Тимоха уже давно что-то недовольно бормочет, пока я пребываю в раздумьях о будущем.
— Я что, виноват, что ты в крепостного попал? Хочешь — вольную дам, и езжай куда хочешь! — ещё раз великодушно предлагаю я.
— Я узнавал, кухарка рубля полтора нормальная, а служанка… рубль или чуть больше. С проживанием и питанием. Выделить им комнату на втором этаже…
— Там Степа! — мрачно напоминаю я.
— Да знаю, но он тюня, приставать не станет. Наоборот, и за ним пригляд будет, — рассуждает ара, не обращая никакого внимания на слово «вольная».
— Чё, поди уже и кандидатуры есть? — подозрительно смотрю на хитреца.
Чай, не первый день вместе, и такие закидоны товарища по попаданству я просчитываю на раз-два. Не Рентген у меня фамилия, но всё ж…
Ответить он не успел — в комнату ворвался сам Степа, и вид у него был радостный.
— Там наши друзья пришли! Я им адрес сказал. Мой кузен — поручик, и с ним два корнета: Славский и Зинько. С дамами! Я их со второго этажа увидел. Надо бы открыть!
— Не было забот — купила баба порося… — переглянулись мы с Тимохой.
Глава 23
Глава 23
Разумеется, я мог отказаться. Мог бы сказать — мол, не время, не место, гости мне ни к чему, не в расположении сегодня… Но магическое слово «дамы» сработало безотказно. Любопытство взыграло, а здравый смысл, как водится, отступил на задний план.
Признаюсь, излишнего внимания и назойливости со стороны гостей я не ожидал — гусары, отпраздновав коронацию, вскоре уедут, и хлопот мне не доставят. А пока… что ж, полезные знакомства — дело не последнее. Кто знает, вдруг гусары помогут мне влиться в здешнее высшее общество.
— Барон Мишин приглашает в своё имение. Соберутся только свои. Ещё пара гардемаринов будет — земляки мои, на днях мичманами станут. Познакомлю. Будут и дамы… Конкурсы, цыгане, песни. Ты, к слову, пострелять хотел — как раз возможность будет, — уговаривал меня родственник Стёпы, поручик Брагин. Или, как он сам себя просил называть, Вольдемар.
— Стопудов берут тебя как диковинку, — буркнул Тимоха, запрягая карету. — Провинциал, стихоплёт, печатался, да ещё и стихи на военную тему. Заместо циркового медведя развлекать гостей будешь.
Выдвигаемся в моей карете. Нас шестеро: трое военных, две дамы и я. Стёпа с нами ехать отказался, сославшись на неотложную подготовку к завтрашнему заседанию кафедры. Хочет сразу произвести впечатление. Ну и пусть. Мне только лучше — карета остаётся при мне, не надо лихачей нанимать, да и Тимоху на хозяйстве оставлять незачем.
Сказать по правде, кто из них худший сторож — не знаю: тюфяк Стёпа или трусливый… ну, ладно, осторожный Тимоха. Оба, как говорится, не орлы. Может, и впрямь стоит нанять кухарку да служанку?
Шестеро человек в карете легко разместятся. Правда, двум дамам придется немного потесниться с кем-то из нас. Кучер мой, разумеется, тоже при деле — куда ж без него.
— А то я не понял, — отвечаю Тимохе, наблюдая, как одна из барышень — Ольга бросает на меня заинтересованные взгляды. — Ты только заметь: ни Петру Славскому, ни Володе Зинько руки она не подала. А это, между прочим, знак. Свободна, стало быть. Есть шанец.
— Шанец на дуэль угодить? — скривился Тимоха. — Глянь, как твой корнет с пистолями на неё смотрит. Но дело твоё. Только ты, барин, перед дуэлью вольную-то мне подпиши… Я в твои таланты верю слабо.
Пётр — молодой корнет, который обещался мне рассказать про оружие, смотрел на даму и правда восторженно. Да и было на что. Ольга — статная красавица моего роста с настоящей длинной русской косой. Дочь мелкого чиновника, а значит, не дворянка, и для приятного времяпровождения на природе подходит как нельзя лучше. Вторая дама Мари — тоже незнатна, и в теории можно подкатить и к ней, но на мой вкус девица излишне носата. Хотя, гляжу, Ара вроде заглядывается. Ха!
Мой безусый и молодой соперник выглядит как настоящий франт. На нём парадный мундир: короткий доломан с шнуровкой, меховой ментик (то бишь куртка), которая сверкает так, что аж в глазах рябит от пуговиц и шнурков, блестящий кивер с кокардой. Сабля, шпоры — всё как положено. Гляжу и дивлюсь: как ему в плюс двадцать в таком одеянии не жарко?
Я, впрочем, тоже не в лаптях. Надел лучший сюртук из светлого льна, серую рубашку с вышивкой, шейный платок, плотные брюки, мягкие сапоги. Вместо цилиндра — соломенная шляпа, купленная по дороге. Думаю, конкуренцию выдерживаю.
Время к вечеру, но ничего — как раз в разгар попойки приедем. Имение Мишина находится недалеко от Москвы. В будущем, уверен, точно окажется в черте города.
В карете надеялся устроиться между двумя дамами, но не вышло. Те сели напротив друг друга, посередине. Правда, Ольга оказалась рядом со мной и с Петром, и при каждом ухабе её бедро, скрытое под платьем, прижималось ко мне, заставляя Лёшкину кровь бурлить. Пётр, судя по довольной физиономии, тоже был не против таких волнующих касаний, и дуэлью мне пока не грозит.
«Да что я слушаю крепостного?», — мелькает мысль, но я её отгоняю. Тем не менее, веду себя с Олей сдержанно, без панибратства и пылких комплиментов, в коих, например, Петька большой мастер.
Впрочем, его комплименты явно заучены и выпаливаются моментально. Будто зазубрил, что надо говорить на экзамене и, пока не забыл, быстро сообщает это экзаменатору.
Моя некоторая сдержанность — та самая, о которой Пушкин либо уже написал, либо вот-вот напишет: «Чем меньше женщину мы любим…» — как ни странно, оборачивается мне на пользу. И вот уже Ольга улыбается и заводит со мной беседу. А затем и вовсе переходит на французский, наверное, желая продемонстрировать своё неплохое образование — и, надо признать, делает это весьма недурно.
— А вы, Алексей, имеете ли даму сердца? — мурлычет она, склоняясь ближе.
— А вот у нас на учениях… — безуспешно пытается перетянуть одеяло внимания барышни на себя Петя.
Напротив нас два Владимира развлекают носатую девицу, и их смех иногда заглушает и придаёт интимности нашей с Ольгой беседе.
— Имею, — отвечаю сухо. — И даже намерен просить руки. Но союз наш вряд ли возможен — я не богат и не знатен.
Слышен облегченный вздох Пётра. Ольга это замечает, но, лишь ласково улыбнувшись корнету, наклоняется ко мне ещё ближе и продолжает свои расспросы. Я ей, видно, по душе: дворянин, без строгих родителей, с доходом — пусть и не сказочным. Развести мальчика на подарки хочет? Хотя барышни бывают разными. Некоторые умеют не только принимать комплименты, но и одаривать — вниманием, беседой… а там, глядишь, и чем-то большим.
— Эй, мерзавец! Не дрова везёшь! — кричит поручик сквозь перегородку Тимохе. — Притормози у поворота, нам надо.