Кавалькада из шести всадников добралась до пансионата после обеда.
– Гарод! Мы рады вам, – расцвела на входе пожухлая училка неопределённых лет, одетая в нарядное, но слишком короткое платье.
– Не мог не посетить вас! – учтиво приветствовал её я.
Кроме меня была куча другого люда: и военные, и купцы, и чиновники. Слетелись на молодое мясо, с недовольством подумал я. Но настроение тут же улучшилось: темноволосый смерч засосал меня, обняв всеми конечностями сразу.
– Гарод! Ты приехал! Посмотри, какая я нарядная! – наконец отцепилась от меня невеста.
– А были сомнения?
– Ни малейших! – ответила за неё подошедшая леди Марчер.
– Да! Я знала, что ты придёшь! А они говорили: «Мила, отцепись от барона, это неприлично!»
– Кто говорил? – улыбаясь против воли, спросил я.
– Да одноклассницы все. Мне завидуют!
– Они мне должны завидовать. Ты красотка! – не покривил я душой.
– А-а-а, – счастливо закружилась девчонка. – А когда мы поженимся?
– Недели через две, и сразу уедем домой, в баронство, – предупредил я.
– А можно будет хоть денёчек походить по столице? Ты уже всё видел, наверное, а я в первый раз тут.
– Да ничего не видел особо, вчера походил по магазинам. Вот, кстати, тебе подарок! – И я, взяв подарки у стоящей рядом Лиски, отдал их Миле.
Подарки зашли на ура, и сладостям обрадовались не меньше, чем комплекту украшений. Моё чудо мелькнуло в комнату, надеть комплект украшений и отнести сладости, а я смог, наконец, рассмотреть, во что она была одета. Белоснежное короткое платье, пышное в нижней части, туфельки и жёлтые атласные ленты, обвивающие ноги от лодыжек и уходящие под юбку. Смотрятся даже лучше, чем чулки, решил для себя взрослый кобель с Земли внутри восхищённого местного Гарода.
Минут через сорок нас позвали в столовую, где уже были организованы фуршетные столы. Нанятые музыканты негромко наигрывали музыку. Есть я ничего не хотел и просто любовался невестой. Она, шурша платьем, что-то щебетала мне, но я пропускал это мимо ушей.
Наконец открыли бал, и я пригласил Милу на танец. Народу было человек сто, но девчонок – около тридцати, и десятка полтора училок разной степени свежести. Остальные – мужики: в форме и без, красавцы и толстопузы, пареньки вроде меня и дедки вроде Бурхеса. Мила явно привлекала внимание: одета она была едва ли не лучше остальных и уж точно сексуальнее. Директриса постаралась, подумал я, домучивая обязательный танец.
– А ты не очень хорошо танцуешь, – без задних мыслей ляпнула моя невеста и тут же прикрыла руками ротик. – Ой! Прости!
– Что есть, то есть. Со мной сильно не потанцуешь, но, если хочешь, можешь потанцевать с другими.
– Ты что, отказываешься от меня?! – возмутилась она.
– Мила! Это всего лишь танцы, и ты долго ждала этого дня. Танцуй, не заморачивайся, я рядом, если что. Тем более на тебя смотрят с интересом. Пользуйся, пока не замужем и я не против.
– Барон, позвольте пригласить вашу даму на танец, раз вы не танцуете! – пригласил мою невесту высокий, статный красавец в мундире сотника и со знаком доблести пятой степени.
– Можно? – спросила Мила, не мигая глядя на меня.
– Раз моя невеста не против, то и я тоже! Танцуйте, сотник!
Мила и безымянный сотник закружились в сложном танце, а ко мне тут же подлетела разбитная девушка с высокой грудью, выпирающей из форменного платья.
– Барон! Вы уступили свою невесту? Можно я пока займу вас? Меня зовут Ирила, и я наслушалась про вас от моей подруги Милы.
– Не уступил, а разрешил потанцевать – это раз, мне не скучно – это два, и Мила говорила, что у неё нет тут подруг, – это три.
– Ну да! Но мы были соседками по комнате, и я её не обижала. Она меня даже на свадьбу пообещала пригласить.
– В таком случае можем пообщаться. Ты тоже из семьи военных?
– Что? Нет! Мой папа был чиновником, и его казнил император, а меня определили сюда.
– Сочувствую. Но наверняка ваш отец это заслужил.
– Не знаю, я была маленькая, лет пять мне было, плохо помню. Но близких людей у меня нет, ко мне никто не приходит, поэтому меня и определили в комнату к Миле.
Тут танец закончился. Мила почти с усилием вырвала ладошку из руки сотника и направилась ко мне, но её перехватил пузан средних лет. Мила растерялась и посмотрела на меня. Я, подумав, кивнул поощрительно: мол, танцуй. «Танцуй, пока молодая», – раздались слова песни в голове. Вспомнил.
– Не расстраивайся, найдёшь своё счастье, ты такая молодая ещё, – сказал я общие слова Ириле.
– В пансионате жить можно, пока тебе не больше шестнадцати лет, и месяцев через пять мне придётся отсюда уехать. Накоплений нет, знакомств нет, но я не унываю.
Да она же пьяная! И где взяла? Запах был сладким. Наверное, пила вино.
– Пока я молодая, есть шанс сделать карьеру шлюхи. Барон, вам шлюха не нужна в замке?
– У меня маленький замок. Да и что ты можешь в шестнадцать лет? Наверное, даже не целовалась ни разу.
– Слишком хорошо обо мне думаешь! Например, нынешний партнёр Милы по танцам драл меня неделю назад. И вообще за год человек десять было.
– Вас выпускают, что ли? А про Милу что скажешь? – мне резко стало интересно.
– Нас не выпускают, к нам сюда приводят. Про Милу я ничего не знаю, но многим бедным девочкам приходится иногда отдыхать с попечителями пансионата.
– Первый раз слышу. Но мою помощь ты уже заслужила. Не переживай, короче, прикрою тебя со всех сторон.
Чувствую, у меня назрел разговор с директрисой.
Тут я увидел, что партнёр по танцу начал позволять себе лишнее: он ухватил Милу за задницу и тискал. Мила отчаянно пыталась разорвать дистанцию, глядя на меня умоляющим взглядом.
Я хищно улыбнулся и пошёл сквозь зал к ним. Не хотелось устраивать скандал и портить праздник, выведу этого козлину и убью в сторонке. Ярость билась во мне бешеной волной. Но я не успел: раньше меня к парочке подскочила леди Марчер, вырвала из лап похотливого сатира Милу, а затем врезала чинуше по морде.
– Сука! Я сгною тебя! – зашипел, брызгая слюной, тот.
– Мой друг, не стоит нервничать. Пойдём, подышим, у меня к вам деловое предложение.
Я обнял наглеца и потащил, невзирая на его сопротивление, к выходу, благо, это было недалеко. Играла музыка, и довольно громко, и особого внимания эта сценка не привлекла.
– Ты кто, мальчишка? Отпустил меня, быстро! Я глава бюро по проверке состояния дел в домах воспитанниц в канцелярии императора!
Тем временем я с помощью подоспевшего Ригарда уже утащил хама в ближайший учебный кабинет. Вжик! – голова слетела с плеч чинуши и упала на пол, а обезглавленное тело, падая, заливало кровью столы и стулья вокруг.
– Ты теперь просто голова, – сказал я, подняв окровавленную башку за волосы.
За моей спиной стояли зажавшая рукой рот от ужаса Мила и леди Марчер. Ригард быстро закрыл комнату от зевак.
– Ты что, подкладываешь девочек под мужиков? – мой меч упёрся в горло Марчер.
– А-а-а… О-о-о… Ы-ы-ы… – она не могла произнести ни слова.
– Такое было всего два раза! – с головой выдала директрису Мила и зарыдала в голос.
– Я не могла отказать: у них огромная власть, меня могли просто казнить, подставив! – начала оправдываться Марчер.
– Продолжай!
– Маленьких мы никогда не даём, а те, кто созрел и за кого некому заступиться, в их власти. Милу этот, – она кивнула на голову трупа, – брал два раза и давно. А тут увидел её, такую красивую, и воспылал.
– Я ему сказала, что у меня жених – барон.
– Почему ты мне раньше про это не сказала? Нет у тебя никакого жениха больше. Подарки оставь себе.
– Нет! – заистерила Мила. – За что? Я ничего не могла сделать!
– Могла! Могла сдохнуть, а не даться! Могла убить его, могла мне рассказать сразу, как я сделал тебе предложение!
– Я не успела! Я хотела! Я боялась! – плача отвечала она на все вопросы.
– Теперь ты! – обернулся я к директрисе. – Отвечай на вопросы – и поживёшь немного. Узнаю, что соврала, – жить будешь недолго и несчастливо. Ясно?
– Да, ясно.
– Давно это происходит? Кто брал Милу, кроме этого?
– Только он, два раза. Она ему не понравилась, а больше никто и не претендовал. А как давно, не помню. Лет десять, не меньше.
– Кто это тип? И кто ещё брал девочек? Давай поимённо: когда и сколько.
– Это глава бюро канцелярии Ускат Пиф. Бюро нас курирует, они могут или придраться к любой мелочи, или закрыть глаза. Берут обычно тех, за кого заступиться некому. Из этого потока и из тех, кто младше классом, восемь человек брали. Всего было человек десять гостей, список напишу. За всё время их было человек сорок. Обычно это попечители или друзья Уската, или те, кому он хочет сделать одолжение или подарок. Раза два-три в месяц нас навещают.
– Им что, борделей мало? – удивился молчавший до этого Ригард.
– Им тут интереснее, – пояснила Марчер.
– И во всех пансионатах так? – спросил я.
– Не думаю! Мы бедные и зависим от бюро больше других. И много сирот у нас беззащитных.
– Пиши участников, – велел я директрисе и обратился к Ригарду: – Что скажешь?
– Раньше не мог спросить? Вообще, ты в своём праве: праздник только завтра, пока убивать можно. Но я уже боюсь за завтра!
– Поясни.
– На празднике запрещены драки, убийства, дуэли. За любой конфликт могут обезглавить: оскорбление императора. И я боюсь за тебя: ты иногда реально без головы. Не пацан, а машина для убийства.
– А то, что я убил чиновника?
– Тоже не мог сразу спросить? Научил мечом махать на свою голову! Будет разбирательство. Тебя оправдают: есть свидетели, оскорбление делом. Девочку ментально проверят на то, что она говорила про жениха.
– Ну слава богу, – обрадовался я лёгкому разрешению конфликта.
– Это формально! А есть члены семьи, друзья, подельники и прочие. От них добра не жди. Бежать надо с этих именин. Все дела сделали. Ольчу в охапку, нанять охрану, сотню конных, и домой. Туда если полезут, то каждый человек на виду.