– А откуда цех? Шили же они что-то раньше, – продолжал я допрос.
– А! Ерунда. Цех папа забрал у одного торговца, он поймал их с мамой. Ну и торговцу голову отрезал, а цех себе забрал. У торговца лавка была ещё, но папа её семье убитого оставил. Папа добрый!
Добрый! Ну её на хрен, такую доброту. А я ещё слюни распустил. Надо быть поосторожнее. Я, конечно, не торгаш, но тесть вон какой здоровый, словно медведь. И меч ему не нужен будет, так голову открутит.
– Ну, твою маму понять можно, папа вон только на вторую жену и смотрит!
– Да он и не сердится на неё. Сказал только, чтобы не залетела и не попадалась. А Растин будет только рада, если у мамы кто будет. Но мама старая же, кому нужна?
– Ну да, кому нужны старухи, когда рядом такие цыпочки, как ты, – фальшиво поддержал я невесту.
– Цыпочки? Я не цыпочка! Хотя… Ладно, пусть буду цыпочка. Но не цыплёнок!
– Цыпочка! – моментально согласился я. – А ты красивая, и ноги ровные!
– Грудь вот не растёт только, и попа, – вздохнуло обсуждаемое создание.
– Вырастет! А нет – и не надо, – успокоил я девочку.
Поболтав ещё минут двадцать, я засобирался домой.
– Понимаешь, у меня сегодня тоже день рождения, шестнадцать лет. Я тут, а уже темнеет. Меня ждут и хотят поздравить, наверно.
– Па-а-апа! – истошно заорала Пьон танцующему неподалёку графу.
Нет, с этим надо что-то делать, уж очень громкая она! Ладно бы в кровати орала, как Лиана.
– Что, доча, решила, как потратить подарок императора? – Папа шлёпнул меня по плечу, похабно подмигивая.
Э-э-э, да ты уже нарезался! После речи императора стали подавать спиртное, и многие уже были хорошо выпившие. Почти все скамейки по краям были заняты, в зале были проплешины, а официанты носились кругами без устали.
– Гароду сегодня шестнадцать лет! – выпалила Пьон.
– О! Да ты вырос, мальчик. Чтобы тебе подарить? Держи! – Он снял с пояса под плащом кинжал.
– Дорогая вещь, – рассматривая его, сказал я, – одних камней сколько! Спасибо от души вам!
– Ой, пустяки! Гарод, с днём рождения! – И поскольку ухо я спрятал, повернув голову, Пьон обхватила меня руками за шею и, повизжав немного, отпустила.
– Как же я его без ножен понесу, – раздумывал я, куда бы прикрепить кинжал.
– Вот ты шустрый малый, – удивился граф, отстегивая ножны от пояса и передавая мне.
– Да я без задней мысли! – честно признался я, но моим словам не поверили.
– Молодец! – похвалила меня Пьон и всё-таки поцеловала моё порядком изнеженное ухо.
Мы выпили, поболтали, и, договорившись о встрече завтра утром, я покинул уже полюбившихся мне новых родственников. Хотя, может, это алкоголь так действует.
Ригард ждал меня в небольшом шатре у входа. Таких шатров было с полсотни, и они не пустовали. Там тоже наливали, и Ригард был умеренно выпившим. Да хоть бы и в дрова, пьяно думал я, трясясь на лошади. Гайцов тут нет!
Моя версия об ожидании меня с бала оправдалась: нас весело встретили мои собутыльники, вернее, спутники.
А Мила ошарашенно смотрела на меня, держа в руках мешочек с золотом.
– Ты всё-таки простил меня? Я твоя невеста? – тихо спросила она, обняв меня за шею.
– Конечно! Что было, то было! Я и сам не подарок, женщин полно было.
Ага! Попробуй тут не прости, раз император всё решил за меня.
Мы хорошо отметили мои шестнадцать лет, а я даже пытался петь по-русски «Где мои шестнадцать лет? На Большом Каретном».
А ночью меня ждала Мила. Вот уж кто не походил на цыплёнка. Ладненькая, кругленькая в нужных местах. Пятьдесят килограммов чистого секса. Неопытная, но очень старающаяся и уже начавшая получать удовольствие сама. В общем, шумовой полог лишним не был.
Утром, действительно, голова не болела и других симптомов похмелья тоже не было. Я размялся, посмеиваясь над болеющими гвардейцами: им-то напиток императора не достался.
– Ригард, Малик, Бурхес! Полчаса на сборы! Едем сначала к графу, а потом нажитое смотреть, – дал я команду.
Но выехали мы только через час. Проснулись девочки и окружили меня заботой: покормили, почистили, причесали, и всё в восемь рук.
Ехать было около часа. У графства был двухэтажный домик, вернее его часть. Дворика как такового не было, но охрана на входе присутствовала.
– Гарод Кныш? Граф вас ждёт! – церемониально кивнул долговязый лакей.
Малик остался на улице, ведь собственной конюшни у графа не было, и они ставили своих коней неподалёку.
Пройдя небольшую прихожую, я попал в просторное помещение, устланное коврами. Разуваться тут не принято, и меня проводили к столику в центре, а Бурхес и Ригард сели на софу у окна. Спустился сам граф, одетый весьма торжественно. Золота и каменьев на нём было чуть ли не с половину веса невесты.
– Барон! Я вижу, вы человек слова, я тоже. Обговорим приданое дочки?
– Она там что-то про мастерскую одежды говорила, – якобы вспомнил я.
– А! Да это мелочь, пусть забирает. У неё же целое ополчение! Я только сейчас подумал: а как я без неё-то? Но надо замуж выдавать, у меня ещё три дочки и два сына.
– Так что там по приданому? – отвлёк я графа от увода разговора в другую сторону.
– Есть у неё нянька, рабыня лет сорока. Я сначала себе её брал, ну, ты понимаешь. А потом она Пьон нянчила, да та и привыкла к ней. В общем, забирай. С оружием как у тебя?
– Лишнего нет, а так вроде обеспечен.
– Даю двадцать коней и десять комплектов брони и оружия. И не ополченских, а моих лично. Она и сама всадник хоть куда. Три коня у неё, их тоже отдам. Вещи личные, к ним она привыкла, одежду, бельё, ну и карету для перевозки добра. Опять же раба-кучера, он старый, но дело знает. На берегу моря есть хуторок рыбацкий, его тоже отдам вместе с закупными. Ну и свадьба с меня!
– Свадьбу в пополаме! А хуторок как? Проясни, землю-то дробить нельзя.
– Ну, выпишу аренду лет на пятьдесят, столько я, надеюсь, протяну. А есть ещё и обмен, но это долго и не всем разрешают.
– Обмен землёй? Это как?
– Для родственников разрешён обмен, но площадь должна быть одинаковая, и местность тоже. Горы на горы, пустыню на пустыню, лес на лес, море на море. Через канцелярию императора обмен, но разрешают редко. Если я подам, мне откажут, а тебе – нет. К тебе отношение императора другое.
– Зачем тебе кусок земли у меня? Да у меня и моря нет.
Ишь хитрый: то подарю, то обменяю. Да и в долги к императору я залезать не хочу.
– Ну, аренда, значит, будет. Там и порт можно построить, глубина залива позволяет, но небольшой.
– А сам чего не ставил?
– У меня два порта и так есть. Вот карта графства, кстати.
Под пояснения графа я стал рассматривать владения моего нового родственника. Нехилый кусок земли, раз в восемь больше моего. Большое побережье, около сорока километров. Вглубь графство было от ста до трехсот километров. Шесть городов, тысяч сто свободных граждан. Крепостных, закупных и рабов – тысяч двадцать, шесть баронов в вассалах. Прибыль графство давало около восьми тысяч золотых в год!
– Армия кушает две тысячи золотом в год, семейство моё ещё столько же, но откладывать могу. Больше ста тысяч в банках держу, – похвастался Доранд Де Ро.
Потом спустилась дочка, обняла меня, поцеловала сами знаете куда, и количество доспехов и оружия утроилось: добавились двадцать комплектов ополченцев. Они, конечно, похуже качеством, но пригодятся. Ещё два дилижанса для перевозки швейной мастерской, к ним четверо крепостных, две собаки её личных, какой-то очень любимый кактус и прочие мелочи.
Свадьбу будем праздновать в столице графства дней через десять. Сначала у меня в планах свадьба с Ольчей, потом неделя на дорогу. Раньше никак не выйдет.
Далее мы с Пьон и охраной из пяти стражников поехали в мой питомник, благо он рядом был. Что понравилось, Пьон собралась быстро, не девочка, а клад.
По пути я размышлял. Решил, что перегоню свой флот в главный порт графства. Два судна и личная яхта! Хотя судна у меня на маршруте стоят, а найдётся ли загрузка для них на новом месте, это вопрос.
По приданому пока сказать не могу, но доспехи, оружие и кони – хороший подарок. Рыбацкий хутор? Ну, посмотрим, сколько земли он даст, не сказал же. По швейной мастерской: ну вот не хочу я замок захламлять производством. Надо думать и чем их занять, и где им жить.
А по ассортименту неожиданно пришли в пустую голову умные, я надеюсь, мысли! Чего не хватает? Нормальной одежды! Костюм не планирую, а вот убожество вроде моих штанов с предателем-гульфиком надо менять. Да и пёстро всё. Я понимаю, много ярких цветов – это дорого-богато здесь. Но мне не по душе.
Джинсы бы, да ткани такой не найти. Хотя бы шорты. О! Шорты! Мысль! Показать красивые женские ноги и красивую попку – что может быть лучше? И ткань на шорты проще подобрать! Не знаю, как в империи, а мои девочки не будут носить эти платья или штаны бесформенные.
Что ещё? Чулки лезут в голову, но тут даже не знаю, как подступиться. Пришли в голову ещё подтяжки, пока ехали.
Сам питомник был огорожен высокой оградой и охранялся сторожем, он же кормил псов. Для обучения вызывались специальные люди, в штате никого не было, даже ветврач и тот был привозной. Доход питомника был в разные годы от пятидесяти до трёхсот золотых. Но бывший хозяин много собак дарил.
Пьон королевой прошлась мимо клеток с собаками. Первый проход был быстрый, потом она стала изучать каждую клетку, а в ней – каждого пса. Я понял, что дело затянется.
– Что, есть ценные породы?
– Определённо! – буркнула Пьон. – Собаки тут декоративные. И места мало занимают, и в столице расходятся неплохо. Питомник продавать надо, тебе эти собаки в глуши будут не нужны.
– Вот же есть большие, – указал я на пару клеток.
– Это неплохие гончие, для охоты. Тебе оно надо? Вот здесь – охранные, а вот здесь – разыскные. Их берём с собой. Сотни четыре они стоят все вместе, потому что обученные. Остальное тысячи за три-четыре продавай.