Они действительно отступали, а мы не верили своим глазам, укрытые десятками стражников со всех сторон. Преследовала противников совсем небольшая группа — все сочли, что слишком рискованно оставлять крепость в таком состоянии: враги могли еще прятаться внутри, да и Его Величество не был защищён как подобает.
Вдобавок, каждый раз, когда кто-то приближался слишком близко к Наследнику Севера, их просто отшвыривало, чудовищной волной грубой магии.
Я отчаянно вглядывалась в группу всадников, спускавшихся к нам по склону, выискивая глазами одного единственного человека. Высокие стражники короля закрывали обзор, заслоняли его щитами, и мне хотелось стукнуть их по голове.
Браслет на моём плече медленно меркнул, и за этим внимательно наблюдал Эмиль Джеро, сузив умные, проницательные глаза. Он как никто понимал, что никакой магии, способной определять опасные намерения, у меня нет.
Конечно, надеяться, что среди всадников окажется герцог, было глупо — Теоден не должен быть на передовой, он обязан командовать войсками из безопасного места. Но желание убедиться, что с ним всё в порядке, было сильнее меня. Поэтому я отталкиваю стражников, прорываюсь между ними, жадно всматриваясь вперед.
— Миледи д'Арлейн, оставайтесь вместе со всеми. Не подвергайте опасности себя и других, — недовольно произносит Артур, но я и сама уже вижу, что герцога среди приблизившихся всадников нет.
— Когда мы сможем вернуться к остальным? — спрашиваю я Его Величество, но тот не реагирует, хмуро осматривая пространство вокруг.
Вместо короля мне отвечает лорд Тугрим, и я невольно подумала, что мечты Кайроса когда-либо занять его место, вероятно, так и останутся мечтами. Тион Тугрим практически читал мысли Его Величества, заменял его во многих поездках. Насколько мне было известно, у Лорда Тугрима даже не было жены или наследника. Всё для Его Величества.
— Миледи д'Арлейн, остальные скоро присоединятся к нам, через тот же выход. Двери в убежище сломаны, смысла укрываться там больше нет.
— Кто-то пострадал?! — вскинулась я, делая шаг в сторону выхода, желая убедиться, что Яра и Сирил в порядке.
— Пожалуйста, оставайтесь на месте, иначе мы отказываемся вас защищать. Вы подвергаете опасности остальных! — не выдерживает Артур, и лорд Тугрим раздражённо кивает, явно поддерживая его слова.
Близкими друзьями мы с ним явно не станем.
— Многие пострадали, миледи д’Арлейн. И многие погибли. В основном стража герцога, Его Величества и сами северяне, — ответил лорд Тугрим с оттенком недовольства.
Я не отвожу взгляда. Я имею право спрашивать об этом — именно я вывела людей сюда, и моё беспокойство за тех, кто остался в убежище, вполне естественно. Хотя им, конечно, плевать. Они «своих» вывели с первой группой.
Идиллия окружающего почти бесила. Этот безупречно солнечный день, журчание реки, шелест листвы — всё это абсурдно контрастировало с мрачной реальностью, в которой мы находились. С тем, что десятки людей пострадали и, возможно, погибли.
— Тали! — знакомый голос вывел меня из тревожного оцепенения, в котором я застыла, находясь под охраной стражи Его Величества и людей герцога Юстариона.
Я вскочила, вырвалась из круга стражников и кинулась к Яре, обняв её так крепко, что, наверное, причинила ей боль. Рядом стоял Сирил — бледный, растерянный. Он успокаивающе провёл рукой по моему плечу в редком для него жесте поддержки.
— Всё хорошо, миледи. Мирное население почти не пострадало.
Почти…
— Всё хорошо, Тали. Как вы здесь? Что случилось? Мы слышали только дикий грохот, ничего не поняли, а потом всех одной толпой начали выводить!
Яра говорила быстро, взволнованно, явно стараясь выдать как можно больше информации за короткое время. Обнимая подругу, я чувствовала её быстрое сердцебиение, её страх.
За её спиной я видела д’Арлейнов, Марлоу, ан Дорнов. Ленороса Бэя и лорда Пэпина. И все они казались мне другими. Многие впервые поняли, что жизнь — это не бесконечный праздник. Многие впервые увидели кровь и смерть. Впервые осознали, что мы можем потерять близких в любой момент.
— Тали, там… — тихо шепнула Яра мне на ухо. Я обернулась, чувствуя, как сердце пропустило удар.
Небольшая группа всадников, что преследовала отступающих северян, возвращалась. И возглавлял её… Его Светлость Теоден Дрейгорн.
Увидев мужчину, покрытого грязью и кровью, я впервые ощутила, что мне хочется… почти плакать от облегчения. Это чувство было настолько мне не свойственно, настолько чуждо, но тем не менее…
Вокруг толпились сотни людей — все, кто прятался в убежище: слуги, стражники двух герцогов и Его Величества. И я ненавидела осознание того, что не могла сейчас подойти к Теодену. Больше всего на свете я хотела подойти к нему, коснуться, проверить его тело на наличие ран, обнять его, спросить, как он себя чувствует.
Чувствовал ли он то же самое?
Я не имела права на то, чего желала всей душой в этот миг.
Формально, мы были чужими людьми.
Формально, у меня была репутация, требующая тщательной защиты.
Формально, я всё ещё оставалась женой другого мужчины, который, к слову, медленно приближался ко мне.
На глазах у мужчины, который неоднократно показывал, что я ему небезразлична. На глазах у того, с кем я хотела быть.
И тогда я сделала то, чего никогда не делала прежде. То, за что, без сомнения, высмеяла бы себя в любой другой день, но не сегодня.
Я «упала в обморок». Делала это медленно, немного драматично, прямо рядом с Ярой — так, что вокруг тут же раздались охи и взволнованные возгласы.
— Миледи д'Арлейн! Талира! — послышались крики. Взволнованные, но не особо удивлённые. Я явно не была первой, кто сегодня упал в обморок от перенесённых потрясений. Настоящая тревога звучала лишь в голосах Сирила, Ариадны и Кайроса. Они не понимали, что могло со мной случиться — я не из тех, кто слабеет под гнётом эмоций. Тем более теперь, когда главная опасность позади. Кайрос даже бросился ко мне…
Но не успел — его опередил Теоден. Как я и надеялась.
— Миледи… — услышала я его низкий, напряжённый голос. Сильные руки мягко, но уверенно подняли меня и прижали к груди. — Мне нужен Январ!
Открыла один глаз, совсем чуть-чуть, рассматривая небритый подбородок и потемневшие глаза, что не сходят с моего лица. Секунда — и во взгляде герцога появляется понимание. Уголки его губ дрогнули, едва сдерживая улыбку, но уже в следующую секунду лицо снова становится привычно серьёзным, жёстким и непоколебимым.
— Похоже, у миледи д’Арлейн переутомление. Не стоит забывать, что она ранена, не спала почти двое суток и дважды пережила встречу с северянами.
«Ранена» — слишком громко сказано, но царапины на шее действительно выглядели устрашающе. Кроме того, платье моё по-прежнему было в крови — и до этого момента, на фоне общего ужаса, никто не обращал на это особого внимания.
— Я доставлю миледи в крепость. Одно крыло уже проверено, вскоре туда можно будет вернуться. Ваше Величество, ваши покои будут готовы через час — их сейчас осматривают ваши люди.
— Я сам позабочусь о своей жене. Поставьте её на землю, — прорычал Кайрос, появившийся рядом с нами на мгновение позже Теодена.
Герцог и не подумал подчиниться.
— Нет. Ваше участие необходимо в другом деле, — отвечает герцог ледяным тоном. — Подойдите к Бримсли. Миледи Муради пропала.
От этих слов я тут же открыла глаза, перестав изображать беспомощность. Слава богине, Теоден уже отвернулся от Кайроса, у которого теперь явно возникли куда более серьезные проблемы, и никто не заметил, что со мной на самом деле всё в порядке. Герцог в это время медленно направлялся вверх по скале, сопровождаемый стражниками, что держались на небольшом расстоянии.
Давая нам столь необходимый шанс обменяться несколькими словами.
— Не думал, что когда-либо застану хладнокровную и непоколебимую миледи д'Арлейн в минуту слабости, словно деву, ждущую спасения, — произносит Теоден тихо, со смешком, обжигая меня своим всепоглощающим взглядом.
— Не думала, что бесстрастный, равнодушный и холодный герцог Дрейгорн поддастся на столь наивную уловку. Как это вы до сих пор в холостяках ходите? — дерзко отвечаю я, не отводя взгляда.
Его руки сжимают меня ещё крепче.
— Знала бы ты, как сильно я хочу тебя поцеловать и обнять, — произносит он едва слышно, и на этот раз я полностью разделяю его чувства.
Мне необходимо убедиться, проверить, поверить, что с ним всё хорошо. Что всё закончилось. Что мы в безопасности. Но не имея возможности сделать это так, как я хочу, я просто хватаюсь за его руку в чёрной плотной перчатке, словно пытаясь удержаться крепче, осознавая, сколько людей на нас смотрят.
— Я рада, что с тобой всё в порядке, — выдавливаю я из себя.
— Я тоже. Но это последний раз, когда ты подвергаешь себя подобной опасности. Тебя не стоило возвращать в крепость, — момент его слабости и нежности проходит, сменяясь уже знакомым мне недовольством и желанием контролировать всё. Особенно меня.
— Думаю, общение с Его Величеством или лордом Тугримом изменит твоё мнение.
— Не изменит, — почти зарычал Теоден. — Спасение их жизней не стоит того, чтобы ты подвергалась опасности… Не будем об этом сейчас. Тебе нужен отдых, Январ должен осмотреть тебя.
Я чувствовала себя нормально, просто была измождена напряжением последних дней.
— Кири?..
— Жив твой сопляк! Если бы с ним что-то случилось, ты бы мне голову оторвала, — несмотря на резкость слов, в голосе Теодена не было и тени недовольства. Казалось, то, что Кири вызвался добровольцем, изменило отношение герцога к юноше.
Потому что такие, как Кириан, были редкостью. В убежище скрывались и личная стража, и многие аристократы с военным образованием — те, кто действительно мог оказать помощь. Кайрос, Белизар ан Дорн, Эйдриг Марлоу, даже тэн моего отца предпочли безопасность убежища неизвестности, что ожидала снаружи. Но не Кири.