И всё это уже разительно отличалось от церемонии бракосочетания.
— Подойдите, оба, — спокойно произнёс брат Накада. Мы с Кайросом молча приблизились. — Ваши руки, миледи, милорд.
Я протянула ладонь, ту, на которой не было шрама. Брат Накада уверенно взял серебряный нож с резной рукоятью, украшенной изображением солнца. Его движения были отточенными — видно, он провёл множество свадебных ритуалов. Но часто ли ему приходилось участвовать в разводах?
Сначала он сделал надрез на ладони Кайроса, затем на моей. Несколько присутствующих отвернулись, не желая видеть кровь.
— Первородная Велирия, хранительница дома и семьи. Ты, кто ведёшь наши души через радость и испытания, услышь наш призыв, — брат Накада словно обращался к самой статуе, но его голос звучал неожиданно отрешённо. Капли крови стекали с наших ладоней, ударяясь о гладкий камень чаши.
— Перед тобой стоят двое, чьи пути когда-то были соединены твоей волей. Мы просим тебя ныне разорвать эту связь, вернуть их судьбы в их собственные руки, чтобы каждый из них мог идти своей дорогой, продолжая чтить мудрость твою, — он поднял взгляд к лицу статуи, словно ожидал от неё ответа.
Ответа, естественно, не было. А если бы был, мы все, наверное, лишились бы чувств.
Напряжение в воздухе нарастало. Собравшиеся следили за стекающей в чашу кровью, но ничего сверхъестественного не происходило.
На брачной церемонии, после торжественного призыва, жрец произносил что-то почти неслышное, касаясь крови. Сейчас же всё пошло иначе.
К чаше подходят старейшины храма Калдерры, восемь мужчин и две женщины, те, кто утвердил мой развод. Они задерживаются у чаши лишь на мгновение, касаются крови пальцами и шепчут что-то под нос.
А я, стоя в отдалении, неотрывно смотрю на чашу. На собственной свадьбе я слишком волновалась, чтобы заметить детали. Тогда я не видела, как камень чаши изнутри едва заметно засвечивается, словно внутри пробуждается мягкий, золотистый свет, наполняющий тончайшие прожилки минерала.
Существует ли Первородная?
Я не знаю. Но знаю, что её именем совершаются кровавые ритуалы, один из которых мы наблюдаем сейчас. И церемония привязки была точно таким же кровавым магическим ритуалом.
Где-то внутри меня словно рвётся невидимая, тонкая струна, о существовании которой я даже не подозревала. Рядом со мной Кайрос трёт грудь — похоже, он чувствует то же самое.
— Перед лицом Первородной Велирии провозглашаю расторжение вашего союза, — устало произносит брат Накада, не отводя взгляда от чаши, в которой кровь начинает испаряться. — Пусть её мудрость направляет вас на новых, разных дорогах. После церемонии миледи обязана вернуть все родовые драгоценности д’Арлейн в лоно семьи. Подойдите к архивариусу, чтобы завершить этот процесс. Вдовий надел остаётся за миледи Талирой, а приданое Керьи — за милордом Кайросом, как и заведено мудростью Первородной.
Вот и всё.
Я делаю глубокий вдох — первый вдох по-настоящему свободного человека. Свободного от брака, от отцовской власти. Свободного выбирать свою судьбу.
Оборачиваюсь, стараясь скрыть волнение. Лицо Тео омрачено напряжением, словно он ждёт нападения, вот прямо сейчас. Фирруза д’Арлейн и Ариадна смотрят почти скорбно, но думают явно не о моём разводе, а о будущем своего рода. Каждая, по своему.
Как погасить долги? Как вернуть утраченную репутацию?
Взгляды остальных варьировались от скучающих до цепких. Но больше всего мне запомнилась насмешливая ухмылка Ленороса Бэя. Его потемневший взгляд был слишком пристальным, слишком заинтересованным, словно он знал что-то, чего не знала я.
— Думаю, стоит решить вопрос с привязкой! — громко заявляет мой отец.
Я даже не вздрагиваю. Этого следовало ожидать. Тео прав — стоит мне стать свободной, как это попытаются использовать.
Слава богине, вопрос уже решён.
«Вопрос с привязкой будет решён между мной и сюзереном миледи Керьи, позднее», — мысленно готовлюсь услышать от Кайроса.
Но слышу совсем другое.
— Мы с миледи Керьи теперь чужие люди. Я не желаю нести ответственность за её привязку, — зло выплёвывает мой бывший муж.
Что?!
Меня бросает в холодный пот, сердце проваливается в желудок.
— Кайрос…
— Миледи Керьи, вы можете выйти за меня замуж вновь, прямо сейчас, — быстро и решительно заявляет Кайрос, оборачиваясь ко мне. В его глазах нет ни капли сомнения, только холодная уверенность. В том, что я загнана в ловушку.
Ургов ублюдок!
Ухмылка Ленороса Бэя становится ещё шире. Почему? Он находит в этом свою выгоду?
Или… ему что-то обещали?
— Иначе я требую, чтобы привязку с меня сняли прямо сейчас, — заканчивает Кайрос.
— Мы же договорились, — яростно шепчу я, чувствуя, как шепот окружающих становится всё громче. Многие уже готовы были покинуть зал, но, услышав, что Кайрос хочет снять привязку, люди задержались.
— Есть принципы, что дороже денег, — отвечает он, высоко задрав идеально вылепленный подбородок.
Конечно, есть. Но я не верю в его принципы. Судя по ухмылке Ленороса Бэя и взгляду моего отца, в котором, в отличие от других, нет удивления, дело явно в другом.
Они договорились между собой. И Кайрос знает, что выиграет в любом случае.
— Сколько он вам пообещал, Кайрос? Не нужно говорить мне о принципах. Вы не подняли вопрос привязки до развода, не вспомнили о миледи Муради... — я ядовито смеюсь. С исчезновением Лилеаны он мог бы заявить, что никакого «другого» ребёнка нет, и что оснований для развода тоже нет. Но он этого не сделал.
— Без привязки бастарды не выживут? — слишком громко спрашивает Нейрита Марлоу. — Но ведь миледи Талира давно признана, это варварство!
— Вы осуждаете законы Первородной, миледи Марлоу? — звучит громкий голос одного из служителей храма, и все взгляды тут же устремляются на Нейриту.
— Н… нет, — запинается она, смутившись от такого внимания.
— Ты можешь выйти за меня замуж ещё раз, Тали, и все твои проблемы сразу же исчезнут, — бывший муж берёт меня за руку, кладёт её на свою грудь и улыбается, улыбкой победителя.
— Миледи д’А… Керьи, — громко зовёт меня брат Накада. — Если милорд д’Арлейн желает снять привязку, мы не можем отказать ему. Ваш отец, к нашей удаче, тоже здесь. Я не вижу никаких препятствий.
А я вижу.
Сотню препятствий. Тысячу.
Кайрос или отец?
Как выбрать меньшее из зол?
И как не позволить отчаянию полностью поглотить себя?
Я всегда была мечтательницей. И ничему меня жизнь не учит: я вновь думала о будущем, лучшем будущем, прежде чем оно началось. Я ведь знала, понимала, что такое может случиться. Но всё же верила, что Кайрос не откажет.
— Почему бы не обсудить это позднее? — раздаётся внезапно низкий, спокойный голос.
Я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Теоденом. Его глаза сначала кажутся равнодушными, но, найдя меня, теплеют, всего на мгновение.
Словно он говорит мне: «Всё будет хорошо».
— Я не желаю нести привязку миледи Керьи, если только она не моя жена. Тем более, её отец здесь. Нужно решить всё сразу, не тратить время Ордена на глупости, — громко заявляет Кайрос. Старейшины храма одобрительно улыбаются.
Бастардов здесь не любят. Разведённых бастардов — тем более. Если существовал шанс наказать меня за развод и продемонстрировать остальным негативное отношение Ордена к подобным ситуациям, лучшего повода не найти.
— Миледи Керьи, вы тратите наше время. Подойдите ближе к алтарю. Мы проведём ритуал по переносу вашей привязки на отца, — говорит мне женщина-жрец с таким выражением лица, будто она унюхала что-то отвратительное у себя под носом.
Всё. Тянуть дальше невозможно. Кайрос не собирается помогать мне.
Я бросаю короткий, растерянный взгляд на Теодена, словно надеясь на поддержку, но тут же отвожу глаза.
Но Кайрос не был слепцом. Не сегодня.
— Это он?! Это он, Тали? Ариадна была права. Как долго это продолжается? — его голос звучит тихо, растерянно, словно он не может поверить, что я предпочла ему кого-то другого. Словно только сейчас осознаёт, что я давно перестала бороться за наш брак. — Как давно ты планировала этот развод?
Что за дурацкий вопрос? Как можно планировать то, что кажется невозможным? Я поверила в то, что могу получить досрочный развод совсем недавно.
— Дочка, — голос отца выводит меня из размышлений. Он выходит к алтарю, протягивая руку служителю храма.
А я... я киплю от злости, разочарования и бессилия. Мне хочется кричать.
Почему, почему я не могу ничего сделать? Только выбрать между Кайросом и отцом. И, конечно, я выберу отца. Второго развода, судя по реакции Ордена, мне точно не дадут. Даже этот — плевок в лицо заветам Первородной.
— Отойдите, Ваше Сиятельство, — внезапно произносит Теоден, быстрыми шагами пересекая зал и останавливаясь рядом с моим отцом. Несмотря на то, что голос его звучит негромко, всё внимание тут же переключается на него.
— Ваше присутствие здесь неуместно. Если вам интересна моя дочь, вам придётся просить благословения у меня, — голос отца лучится доброжелательностью, но его глаза полны неприязни.
Он не отдаст меня Теодену. У него уже есть на меня планы.
— Ваша дочь обладает собственным титулом. Она не нуждается в вашем разрешении.
— Не сегодня, — отвратительно улыбается отец. — Дорога до храма столицы не близкая. Пока указание о её титуле дойдёт, пока его занесут в архив… Сегодня она не может выбирать сама.
В голове вспыхивает воспоминание: «Пора делать из тебя настоящую Керьи», — говорил отец. Он знал. Уже тогда он знал, что к четвергу указ о моём титуле не дойдёт до столицы.
Знал ли об этом Его Величество? Жила ли я всё это время иллюзией будущей свободы?
— Начинайте, брат Улрич, пожалуйста, — кивает отец одному из старшин, тому самому, что голосовал против моего развода. Надо же, он даже их имена успел выучить.
Кайрос протягивает мне руку — его участие в ритуале смены привязки обязательно. Но я игнорирую мужскую ладонь, быстро подхожу к чёрной чаше, одна, не сводя решительного взгляда с Тео.