И за то, что когда Кайрос был рядом с ней, он совсем не видел Лилеану.
— Оскорблять? Я сказала хоть одно слово неправды? Все знают, что она необразованна, глупа, что работает руками, как простолюдинка!
— А ты не задумывалась о том, что позоришь этими обвинениями и меня? Тали ничем, кроме своего наряда, не выдала своего происхождения. Она вела себя безукоризненно до твоего появления, — Кайрос был зол на обеих женщин, за тот спектакль, который они устроили. Однако в глубине души ему всё же льстило, что за него открыто боролись сразу две девушки, пусть внешне Талира и была лишь блеклой тенью его любовницы.
— «Тали»... — Лилеана едва слышно повторила это имя. Она знала, что Кайрос никогда не позволил бы Талире звать его «Каем», и это знание дарило ей преступное удовлетворение. Впрочем, Лилеане он тоже не дал такого разрешения.
— Ты совсем не думаешь обо мне... Я отдала тебе свою невинность, поверила в твою ложь! Ты сказал, что её не будет на свадьбе, и что она настолько влюблена в тебя, что никогда не скажет и слова поперёк... Это ты виноват, что моя репутация разрушена! — её голос сорвался, и Кайрос вновь почувствовал себя виноватым.
Да, он верил что Талира и слова не скажет ему поперёк.
Он и сам не ожидал, что она окажется такой… огненной. Она остро реагировала на все, не отступала, не робела. Её эмоциями нельзя было манипулировать, но с ней можно было договориться, разговаривая логически.
А еще… она смотрела на него как на врага, а не как на мужа, которого безумно любила. Ему хотелось вернуть тот влюбленный взгляд, провести время с ней наедине, как мужчина и женщина, взять её, убедить, что в этом непослушании и сопротивлении нет никакого смысла. Они супруги, Тали принадлежала ему. Он не сделал ничего, чтобы заработать такую ненависть, но готов был работать над ситуацией.
— Я не обманывал тебя, я делал выводы на основе писем своей семьи, — с недовольством ответил Кайрос. — Да, я виноват, и твоя репутация пострадала. Но разве последствия обошли меня стороной? Думаешь, Талира теперь сразу подпустит меня? А Его Величество ожидает от меня наследника с магией.
С каждым его словом Лилеана бледнела все сильнее, в её глазах блеснуло что-то тёмное, но Кайрос этого не заметил.
— В любом случае, мы не можем изменить того, что уже случилось, — заключил он с ноткой сочувствия.
Терять такую любовницу, как Лилеана, было обидно, но Кайрос уже понял, что пора сосредоточиться на своей семье.
Мимо них прошёл один из хороших знакомых Кайроса по дворцу — сын графа ан Дорн, Белизар. Мужчина усмехнулся, разглядывая Лилеану, а она упрямо посмотрела в сторону, делая вид, что не узнаёт молодого повесу.
Белизар и раньше интересовался миледи Муради, не слишком серьезно, но после скандала на свадьбе виконта Гримсби, он сделал о девушке определенные выводы.
— Вот видишь, — прошептал Кайрос. — Тебе лучше вернуться домой и найти себе мужа. Я помогу с приданым, и ты найдёшь достойного мужчину.
— Спасибо… — Лилеана не понимала глаз с пола. — На самом деле я… готова просто общаться. Я не прошу многого, но пожалуйста, не делай вид что меня не существует. Это вредит моей репутации еще больше. И… я пришла сказать, что меня назначили в свиту придворных, сопровождающих делегацию из Терезии. Значит, мы будем видеться каждый день, и вернуться домой я пока не могу.
«Что?»
Как такое возможно? Леди с подобной репутацией редко задерживаются во дворце, а Лилеану пригласили сопровождать одну из самых значимых делегаций в истории Ксин'теры? Это казалось невероятным.
Ответ он получил в тот же день.
— Вам письмо, — слуга, отвечающий за доставку корреспонденции, протянул свёрток.
Развернув пергамент, Кайрос увидел, что письмо было из Тиховодья, от старосты деревни. Это было первое известие о Талире с момента его поспешного отъезда!
Кайрос быстро принялся читать, надеясь, что его дикая жена наконец образумилась и вернётся домой, особенно теперь, когда её вдовий надел затоплен и разрушен. Он оставил матери чёткие указания на случай, когда Талира вернётся — её поведение на свадьбе виконта было неприемлемым.
«Господин, Ваша Милость барон д'Арлейн,
Спешу сообщить, что миледи д'Арлейн здорова, цветет и выглядит прекрасно как никогда, мы все любуемся. Она не только распорядилась о починке дороги до Синей Трясины, но и восстановила дорогу в Тиховодье, невиданным способом. Сразу видно, светлая голова! Дорога невероятно ровная и удобная, передвигаться стало значительно легче, даже телеги можно нагружать больше. Я не видел таких дорог даже рядом с Калдеррой!»
Кайрос перечитал эти строки несколько раз. Как такое возможно? Он видел дороги сам — через них нельзя было пройти с товаром. Но староста утверждал, что теперь они даже лучше, чем были до затопления?
Откуда у неё деньги на восстановление? Может, люди в Тиховодье помогли ей только потому, что она баронесса? Но ведь она не была представлена как хозяйка, они не обязаны ей подчиняться.
И что это за чушь про любование? Лживые комплименты только раздражали барона.
«Миледи строга, но справедлива, платит щедро, и вся деревня готова ей помогать. Она не боится работать сама, показывая пример, и быстро заслужила уважение. Особую любовь снискала тем, что не оставила Синюю Трясину после наводнения, и все очень благодарны баронессе за возможность заработать.
Миледи просила передать, что у неё всё хорошо, Синяя Трясина процветает, но дорога до Арлайна, около деревни Рейнлет, в ещё худшем состоянии, чем путь в сторону Калдерры. Миледи интересуется, каков стандарт содержания дорог и нормально ли, что целые деревни оказываются отрезанными.»
Прочитав последнюю строчку, Кайрос в раздражении смял письмо. Она осмелилась требовать у него отчёта о его же собственных землях? Намекала, что он плохо справляется со своими обязанностями?
Успокоившись, Кайрос разгладил письмо и аккуратно свернул его. Он знал, что перечитает его ещё не раз.
Что всё это значило? Почему она не уехала, там ничего не осталось.
Что-то было не так.
Новости о местных жителях противоречили тому, что рассказывали ему матушка и Ариадна. Но Кайрос не успел додумать эту мысль до конца — к нему подошёл Белизар ан Дорн.
— Письмо из дома? — усмехнулся молодой повеса, и Кайрос только кивнул. — Твоя жёнушка вернулась домой?
— Нет, её упрямству можно только позавидовать. Она решила зимовать в разрушенном и затопленном доме, — сквозь зубы процедил Кайрос. — Не могу же я заставить её жить в поместье насильно. Пока меня нет, она имеет право оставаться на своём вдовьем наделе.
— Нет, если ты докажешь, что её вдовий надел опасен для жизни. Подожди месяц, когда похолодает, и отправь представителей Ордена в Синюю Трясину. Если там действительно нет ни дорог, ни домов, ей прикажут вернуться в твой дом, тем более, что она уже выглядит так, будто больна. На твоём месте я бы больше беспокоился о том, что случится, когда она вернётся — не уверен, что она так легко подпустит тебя к себе, — Белизар усмехнулся, не скрывая ехидства. — Впрочем, у тебя всегда есть утешение в лице миледи Муради. И слухи о красоте матери миледи д'Арлейн, как оказалось, были преувеличены, если судить по дочери. Неудивительно, что ты прячешь свою жену.
— Ты говоришь о моей жене, Белизар. Немедленно замолчи, — то, что другой мужчина, пусть и тот, кто являлся хорошим другом, позволил себе обсуждать его жену и любовную жизнь, сильно разозлило Кайроса. — Лучше объясни, почему я узнаю о том, что некоторые леди включены в сопровождение делегации из Терезии?
Белизар насмешливо фыркнул, но всё же ответил:
— В делегации будут представительницы знати Терезии, им нужна компания. Лорд Тугрим узнал, что советник из Терезии становится более сговорчивым в присутствии красивых женщин, поэтому распорядился пригласить самых привлекательных леди королевства — разумеется, если они согласятся. Люди востока ценят красоту, верят, что она демонстрирует благополучие земель. И…это всего лишь продолжительный королевский тур на важнейшие производственные территории, включая балы и развлечения. Лорд Тугрим решил не упускать возможность улучшить атмосферу переговоров.
Кайрос устало прикрыл глаза. Это значит, что Лилеана будет рядом, на протяжении многих месяцев, как и те, кто видел произошедшее на свадьбе виконта Гримсби, включая герцога Дрейгорна. А время от времени к ним даже будет присоединяться сам король, с семьей.
Барон д'Арлейн твёрдо решил, что не позволит себе никаких любовных связей с Лилеаной. Он должен вести себя безупречно.
Глава 14. Гены
Яра очнулась на следующий день после того, как мы начали стройку.
Я боялась, что она не проснётся или же проснётся парализованной, инвалидом, не в состоянии управлять своим телом.
— Тали!? Тали! — Услышав её голос, я сразу же бросилась по лестнице в комнату, упав на колени рядом со скамейкой, на которой мы устроили ей подобие постели.
— Всё в порядке! Ты в безопасности, мы дома, — я крепко обняла её, чувствуя, как она дрожит и как взволнованно бьётся её сердце. Она прижала меня с неожиданной силой, и я дала ей время осознать, что всё позади.
И даже выплакаться, если она захочет.
— Что случилось? Тали… я помню телегу. Я была уверена, что… это конец. Как? Я боялась… что ты останешься одна.
Речь подруги была сбивчивой, она бормотала что-то, не осознавая, где находится, как здесь оказалась и сколько времени прошло. В ее глазах блестели слезы и паника.
— Тише, тише, — я немного отстранилась, чтобы она могла видеть меня. — Я всё объясню, но сначала тебе нужно помыться. Мы обустроили небольшую купальню в старом доме. И поесть — ты очень сильно похудела, хоть я и поила тебя бульоном.
Яра действительно выглядела измождённой и набросилась на еду так, словно это был её первый и последний приём пищи. Я помогала ей, благодаря Первородную за то, что Яра была здорова, — приносила еду, а потом помогала мыться, передавая чистую одежду, мыло, льняное полотенце, и одновременно расска